— Красиво.

— А будет еще красивее, — пообещал подошедший ближе прораб, улыбаясь. — Здравствуйте, мэр, леди, я согнал сюда всех своих ребят. Так что к вечеру закончим.

— Спасибо, я ваш должник, — спокойно ответил Дармир.

— Глупости, — отмахнулся мужчина, но щеки его зарделись от удовольствия.

— Что ж, — разглядывая купол и все так же придерживая меня за руку, констатировал Дармир. — Значит, нам пока здесь делать нечего.

— Есть, — ухватила я его за рукав. Стресс отступил, позволив подняться на поверхность другим воспоминаниям. Рабочим. — Мне нужно развезти по лавкам зелень.

— Распорядиться, Белинда. — улыбнулся Дармир, — Тебе нужно распорядиться! Отвыкай все делать самостоятельно. У тебя попросту не хватит на все времени.

Я потупилась, понимая правоту Дармира. Правда ведь не хватит, или как сейчас, придет беда, и я забуду обо всем.

— Про зелень я напомнил твоим рабочим еще утром. Думаю, они не подведут.

Я вскинула взгляд на Дармира. Помнил, обо всем помнил! Даже о том, о чем я напрочь забыла! Он улыбался нежно и смотрел так тепло, что мне захотелось непременно его поблагодарить, поцеловать. Что я и сделала, ничуть не заботясь свидетелями. Стекольщик хмыкнул смущенно и судя по скрипу снега оставил нас наедине.

— Спасибо тебе, ты самый лучший в мире мужчина, — шепнула я после поцелуя ему в губы и пропала еще надолго.

— Впервые жалею, что меня сегодня еще ждет работа, — зашептал уже Дармир. — Может, посидишь сегодня со мной? Дашь отпуск секретарю?

И лукавый взгляд, намекающий, что работа тогда может и не начаться.

Я с настоящим сожалением качнула головой, вернувшись на землю мыслями и телом — до того незаметно поднялась на цыпочки.

— Нет, у меня тоже есть работа. Но на Новый год я жду тебя.

— Скорее бы.

Наконец нам удалось отпустить друг друга. Я проводила взглядом карету, увозившую Дармира, и устремилась внутрь оранжереи. Холодине помещения, где хранилась зелень, не пострадали, можно работать. Да и по мелочи что-то можно сделать, например подготовить смеси для посадки или банально прибраться.

Как оказалось, работники уже отвезли половину заказа. Еще часть складывали в ящик, сверяя с бумагами, а часть еще высилась горками на сетке. Так что я с удовольствием включилась в работу.

Как раз пока закончили с зеленью, стекольщики закончили и мы вместе в рабочими приступили к уборке. Дармир был прав. Зелень почти не пострадала. Она была не столь восприимчива к холоду. А вот цветы пострадали. Верхние полки стеллажей выглядели удручающе. Повисшие тряпочками листья, а от слишком нежных эустом и вовсе остались торчать лишь стволики. Пришлось подпитать их дополнительно, чтобы перевесить чашу весов в сторону жизни.

«Ничего, — уговаривала я себя. — Зато кустики будут пушистее».

Я обошла грядки, ладонями касаясь чуть поблекшей от холода листвы. Работа успокаивала, но мысли упрямо возвращались к Дармиру. К его словам о празднике. Мне захотелось прямо сейчас сделать для него что-то особенное. И я придумала.

Пошла к овощам, которые были предназначены для Дармира. Закрыла глаза, сосредоточившись на знакомом, едва уловимом трепете внутри, той искре, что позволяла чувствовать растения и, если очень постараться, направлять их. Тепло разлилось от груди к кончикам пальцев. Я представила себе сочную мякоть спелых томатов, хруст свежих огурцов, запах зелени. Дышала глубоко и ровно, шепча заклинание роста. Воздух вокруг заблагоухал сырой землей и зеленью. Когда я открыла глаза, грядки сияли изумрудной свежестью, а на кустах, еще утром усыпанных лишь завязями, наливались румянцем полновесные помидоры. Теперь они точно успеют! Это отняло много сил, но я была все равно счастлива. Удовольствие от удачно примененной магии сладко щекотало нервы. У меня будут самые лучшие, самые свежие овощи для него.

Но что приготовить? Рагу? Слишком просто. Изысканное овощное ризотто? Или, может, пряный томатный суп-пюре? Я поймала себя на том, что мысленно спрашиваю совета у Надин. Она, конечно, знает о вкусах мэра больше других. Но я тут же прогнала эту мысль. Нет. Я хочу угадать сама. Хочу, чтобы блюдо стало отражением моего внимания к нему, попыток понять его сердцем, догадаться о вкусовых предпочтениях. Что же он любит?

Мои размышления прервала стукнувшая дверь. В оранжерею вошел почтальон, запорошенный снегом.

— Леди Белинда Финн? — вежливо уточнил он.

— Здравствуйте, это я. Что-то случилось?

— Вот, возьмите. — мужчина протянул толстый конверт с сургучной печатью. — По вопросу наследства.

Мои брови взлетели вверх в удивлении.

— Благодарю, — кивнула я растерянно.

— До свидания, леди.

Почтальон осмотрел с интересом растения и ушел. А я вертела послание в руках. Наследство? У меня не осталось близких родственников. Я осторожно вскрыла конверт. Юридический язык извещал, что дальний, давно забытый дядюшка, сэр Элджи Финн, оставил мне в наследство стабильный доход с аренды дома и солидную сумму на счету, так как не имел детей, а его жена почила раньше него. Цифры, прописанные черным по белому, заставили меня замереть. Это же независимость. Теперь оранжерея точно будет в безопасности. Теперь мне не придется ни перед кем отчитываться.

И тут же, как вспышка, пришло осознание. На мои губы наползла медленная, горьковатая ухмылка. Так вот, для чего я вдруг снова понадобилась Генри. Он, конечно, прознал об этом. В его глазах я снова превратилась из никчемной бывшей жены в актив, который можно попытаться вернуть. Жалкий, расчетливый червяк. Но он опоздал. Его сети захлопнулись впустую.

Я сложила письмо, ощущая странную тяжесть в руке. Это была не просто бумага. Это был щит. И одновременно ключ от новой жизни. Однако она у меня давно началась. С того самого момента, как я вышла из вагона на мороз и побежала согреваться. Это же придется уехать на несколько дней и расстаться с Дармиром. От этой мысли стало не по себе. Все ему расскажу, и он подскажет правильное решение. Полностью доверюсь ему, а себе позволю быть слабой.

Дорога домой пролетела незаметно. Я шагала по хрустящему снегу, а в голове сами собой складывались картины грядущего праздника. Новый год. Наш первый Новый год с Дармиром. Интересно, у него будет официальный прием в ратуше, как на юге? Он должен появиться там как мэр, но потом. Потом он обещал прийти. Ко мне. Мы будем одни. Я представила тихий вечер в моей гостиной, треск поленьев в камине. Хотя дракон, наверное, и без того согреет. Тихий разговор, смех. От этих мыслей стало тепло и трепетно внутри. И запорхали бабочки в животе.

И вдруг я споткнулась о более приземленную деталь. Одежда. Что надеть? У меня есть нарядное платье, темно-зеленое бархатное, оно ему понравится. Но это для вечера. А утро? А если…

Мысль обожгла меня, заставив остановиться и прижать руку к горящей щеке. Моя практичная, теплая фланелевая сорочка внезапно показалась вопиюще унылой, почти оскорбительной для такого утра. Нет, уж если мечтать о празднике, то о настоящем, полном. Надо на всякий случай обзавестись чем-то красивым. Не просто ночной рубашкой, а красивым нижним бельем. Сорочкой. Шелковой. Цвета сливок или слоновой кости. С тончайшей вышивкой или кружевными вставками… От этих дерзких фантазий кровь ударила в лицо, а по спине пробежали мурашки. Я опустила голову, скрывая от пустынной вечерней улицы свою смущенную, счастливую улыбку. Но внутри все ликовало и пело.

— Глупая, — прошептала я себе, но улыбка не исчезла. — Совсем спятила.

И, поправляя шапку, я почти побежала к дому, полная новых, волнующих планов. Нужно было проверить, все ли готово в кладовки к будущему ужину, припрятать письмо… и помечтать еще немного. Об огне в драконьих глазах, отражающем бенгальские огни, и о нежном шепоте шелка, касающегося кожи в первое утро нового, такого счастливого года.

Когда я ужу подошла к дому, то увидела полицейского, который расхаживал из стороны в сторону.