— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я приглушенным голосом. — Чтобы уснуть.

Он задумался на мгновение, бессознательно перебирая пальцами прядь моих волос.

— Хорошо. Знаешь ли ты историю о ледяном драконе и девушке, которая не боялась зимы?

— Нет, — прошептала я, уже почти сонная.

— Давным-давно, — начал Дармир низким, убаюкивающим голосом, — высоко в неприступных ледяных пиках жил дракон. Он был создан из самой сути зимы. Его чешуя сверкала, как иней, а дыхание творило ледяные узоры. Весь мир для него был тихим, прекрасным и безжизненным садом из снега. Он охранял покой спящей земли и думал, что счастье — это вечная тишина и холод. Но однажды, пролетая над краем леса, он увидел дым из трубы. А у избушки красивую девушку. Она растапливала снег, чтобы полить цветы, и пела. Песня была такая тихая, что ее не услышал бы ни один человек, но дракон услышал. И в ледяном сердце что-то дрогнуло. Он стал возвращаться к той избушке снова и снова, прячась за облаками, чтобы слушать пение и смотреть, как она, такая хрупкая, бесстрашно встречает каждый новый рассвет, каждый мороз.

Дармир говорил все тише, а я все крепче прижималась к нему, рисуя в воображении этот образ.

— Он полюбил ее тепло и жизнерадостность. И захотел подарить красавице то-то прекрасное. В канун Нового года, когда звезды горят ярче всего, дракон спустился с небес. Он не посмел явиться в своем истинном облике, страшась ее ужаса. Вместо этого он собрал все свое мастерство, всю магию зимы. Всю ночь он трудился в ее саду. А наутро девушка вышла на порог и ахнула. Ее маленький огород превратился в сверкающее царство. Каждая травинка, каждый сучок был одет в хрустальные доспехи изо льда, которые не ломались, а лишь мелодично звенели от ветерка. Сосульки висели, как серебряные колокольчики. В центре сияло снежное дерево с листьями из голубого инея. Это был не мертвый холод, а застывшая в совершенной форме красота, дар тому, кто не боится зимы. Дракон, спрятавшись, наблюдал, сжавшись от страха. И увидел, как по лицу девушки покатилась слеза. Но это была не слеза печали. Она улыбалась, а ее слеза, упав на ледяной лепесток, не растопила его, а застыла бриллиантом. Она поняла. Поняла, что эту красоту создали для нее. И, глядя в пустоту, где, как ей чудилось, таилось дыхание холода, она сказала всего два слова: «Спасибо» и «Возвращайся».

Голос Дармира почти слился с шорохом ночи за окном.

— С тех пор, — закончил он, — говорят, что в самую морозную и ясную новогоднюю ночь, если очень внимательно слушать, можно услышать тихий перезвон колокольчиков. Это дракон навещает ледяной сад. А те, кто находит в своем саду утром идеальную ледяную розу с каплей росы в сердцевине, обретают особую удачу. Потому что это значит, что сама зима полюбила их тепло.

История закончилась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Я больше не боролась со сном.

— Это красиво, — выдохнула я. — И грустно.

— Не грустно, — поправил Дармир, и его губы едва коснулись моей макушки. — Это история о даре. И о том, что иногда самый холодный из нас нуждается в чьем-то тепле больше всего на свете.

Я уже не помнила, что ответила. Сознание уплывало, убаюканное бархатным голосом, теплом и историей о драконе, который научился любить. Последнее, что я ощутила перед тем, как погрузиться в сон, что его рука, нежно поправляет одеяло. Как будто он был тем самым драконом, что наконец-то нашел свой сад, и поклялся его беречь. И пусть завтра будут вопросы, пусть завтра вернется тень Алиты Радмир. В эту ночь мне было достаточно этого.

Когда проснулась утром, Дармира рядом не было. Это было логично и правильно, но грусть все равно подпортила настроение.

Я привела себя в порядок и оделась, когда в дверь постучали. Сердце сделало кульбит. Я поспешила открыть и едва сдержала разочарованный стон. Конечно, это был не Дармир. Он наверняка уже сидит в мэрии, забыв о том, что только встал с кровати.

За дверью же обнаружился молодой парнишка в серой форме почтовой службы.

— Леди Белинда Финн? — осведомился он, не замечая моего разочарования.

— Да.

— Вам срочное, распишитесь.

Я быстро черкнула на протянутом бланке и закрыла дверь, с нетерпением открывая послание.

«Милая, я рада, что ты нашла в себе силы на такое грандиозное начинание. Мы с Эриком думаем о тебе постоянно…» — много слов о том, как они за меня беспокоились, и насколько рады теперь. Мои друзья отговаривали от поездки в Снейл, но все же поддержали и сейчас не отказали в помощи. В конце письма шло то, чего я так ждала. — «Твою просьбу исполнили. Лучшие саженцы, какие я смогла достать за эти несколько дней уже отправились к тебе. Еще партию надеюсь отослать к концу недели. Также выписала по твоей просьбе нужные материалы из Авангрии. Пришла телеграмма с подтверждением. Надеюсь, у тебя все получится! Люблю, целую, твоя Бетти».

Я прижала письмо к груди, улыбаясь широко-широко. Моя милая Бетти. Я знала, что на нее можно положиться. Значит, цветы я смогу посадить уже на днях. Славно. Пока же стоило подготовить места и присмотреть за моей зеленью.

Я аккуратно сложила письмо в шкатулку — буду перечитывать, когда плохое настроение настигнет, — и поспешила к своему счастью. К своей оранжерее.

Пока ехала, набросала в голове планы на сегодня. Чтобы опять не перестараться, поддержу ростки общим потоком, посажу еще столько, чтобы занять стеллаж, а после все же схожу в гости к Надин.

Мои растения выглядели сегодня просто прекрасно. Ростки расправили уже вторую пару настоящих листьев. Все же, перестаралась я вчера, зато вон как ускорила время. Нужно непременно подкормить мои творения, такой быстрый рост сжигает много энергии, а в закрытом пространстве горшочка это может обернуться катастрофой. Вообще, перед отъездом из Лантив я читала одну работу небезызвестного ботаника и природного мага Эрика Нерского. Он уверял, что растения можно выращивать совсем без почвы, лишь на разведенном в воде удобрении. Нужно будет выписать тот же журнал и изучить его статью получше. Все же, перед отъездом мне было не совсем до растений и открытий в области растениеводства. А сейчас эти знания не помешали бы.

Заставила себя закончить с работой к двум часам. Хотелось еще сделать хоть что-то, но железная воля помогла. Я отодвинула горшочки-грабельки и пошла приводить себя в порядок.

В три была уже у мэрии. Вошла, словно воришка, оглядываясь по сторонам. Почему-то не хотелось, чтобы Дармир увидел меня прямо сейчас. Будто он мог угадать мои мысли, понять, что я не доверяю ему и расспрашиваю чужих людей о его жизни.

Надин вскинула хмурый взгляд от стола, но тут же просияла улыбкой.

— Белинда, рада тебя видеть!

— Я тоже рада, Надин, — улыбнулась и я, поспешив оказаться поближе. Очень уж громкий был голос у женщины.

— А мэра нет, по делам отъехал.

— И хорошо! — заверила я, расслабляясь, и села рядом. — Я к тебе!

— Да? А! Сейчас я чайку и поговорим.

И Надин сбежала, оставив меня рассматривать пустой белоснежный холл. Вернулась быстро с привычными уже чашками, чайником, исходившим приятным ароматом трав, и набором сладостей.

— Итак, — прошептала она, вооружившись чаем и булочкой. Огляделась, словно выискивала соглядатая и продолжила все тем же тоном заправской сплетницы. — Обрадовать мне тебя нечем. В тот день Диэна и Алита выехали из дома вместе на одной карете. Их планы мне узнать не удалось, но вроде как Алита желала посетить некоего знакомого. А бабуля с ней ездила вместо гувернантки. Захотела проветриться старушка. Она вообще любит проводить время в обществе молодых. Видно, так пытается вернуть и себе молодость. Пусть хотя бы в мыслях и общении. И в мэрию они заезжали. Но вместе или нет, не знаю. По времени, похоже, что вместе, но никто не видел, покидал ли кто карету. Останавливалась ли она где еще. Все же, я не полиция.

Надин развела руками. Я кивнула, поджав губы от досады. Похоже, узнать все можно, только поговорив с кем-нибудь из действующих лиц. А так как Алиту я не знаю, остается и вовсе один вариант: спросить все у самого Дармира. Но ответит ли он?