— Бывший муж.

— И будущий.

Губы Дармира едва дрогнули, изобразив вежливую улыбку.

— Вы высокого мнения о себе, так? Что ж, давайте проясним ситуацию, раз уж мы встретились. Белинда моя, и я ее никому не отдам. Тем более человеку, из-за которого ей пришлось бежать из Лантив сюда, в мир холода и снега.

— А вы, как я посмотрю, невысокого мнения о себе. Подбирать за другими.

— Еще слово, и я вас убью, — голос дракона заледенел, как и его взгляд.

— Не думаю. Вы, конечно, дракон, но убийства даже вам не простят. Тем более моего. Я тоже не в подворотне родился.

— Это будет волновать меня в последнюю очередь, — металлом лязгнул голос Дармира. — Если вы еще раз попробуете оскорбить Белинду, узнаете мой гнев.

— Оскорбить? Ни в коем случае! — фальшиво отмахнулся Генри. — Я ее люблю и оскорбляю лишь вас. Потому что прекрасно знаю, что у вас на уме. Зачем мэру… Да-да, я успел узнать все о моей дорогой жене, — скандал? Зачем дракону чужая женщина?

Он все повышал голос. Совсем чуть-чуть. Так, что за соседними столиками поняли, у нас какие-то разногласия, но еще не разобрали, какие именно.

— Генри, прекрати! — прошипела я, но он меня проигнорировал.

— Вы же понимаете, что я могу заляпать ваше имя так, что не отмоетесь. Белинда — моя! Оставь ее, дракон, найди себе молоденькую красавицу и не лезь в чужую семью.

Дармир улыбнулся. Нехорошо так, жестко.

— Вы не совсем поняли, куда приехали и какие здесь правила. Заляпаете меня? Поверьте, все будут видеть лишь ваши грязные руки. Белинду я не отдам. А вас попрошу покинуть мой город, иначе вас выставят из него с позором.

— За что? — неискренне удивился Генри. — Я Генри Эйзер, мэр. Выгоните? Я сделаю так, что на должности мэра вы задержитесь ненадолго. Не стоит со мной ссориться.

— Вы правы в одном, не стоит со мной ссориться.

Мужчины уставились друг на друга. Генри с насмешливой улыбкой. Дармир спокойно. А я хотела орать и топать ногами, только понимание, что ничего это не изменит, помогало держать себя в руках. Генри не был какой-то важной шишкой, не был он и особенно богат. Наоборот, за нашу совместную жизнь он умудрился спустить на игры все свои и мои деньги. Но связи у него были, да. Что-что, а заводить знакомства Генри умел. И даже при дворе у него был какой-то дальний родственник, с которым он поддерживал прекрасные отношения. Именно поэтому мне было страшно. Не за себя, за Дармира. Я не очень понимала, что именно может Генри ему сделать. Правда ли его угрозы имеют под собой почву или это лишь пугалка, рассчитанная на меня?

— Что ж, я так понимаю, сейчас нам не договориться? — разорвал зрительный контакт Генри.

Официант не подходил, прекрасно понимая, что сейчас нам не до него.

— Я дам вам время. Посмотрите, какая она. Вы ведь ее совсем не знаете, так, Белинда? Не видели, какие истерики умеет закатывать эта крошка на пустом месте. Как она вышвыривает из дома благородных людей, поверив слухам и подчиняясь глупой женской ревности.

Я сжимала зубы от несправедливой обиды. Истерики? А кто меня до них доводил? Поверив слухам? Или увидев все собственными глазами⁈

— Вон, пока я еще держу себя в руках.

На этот раз Генри понял, что пора бежать. Голос Дармира все еще был спокоен, но в нем угадывался рев сошедшей с вершины лавины. И она грозила поглотить безумца, сломать и похоронить под собой.

— Что ж, до встречи. Белинда, — он коротко поклонился и неторопливо пошел прочь.

Я не выдержала. Закрыла лицо руками.

— Не плачь, — велел Дармир.

Я даже вздрогнула и выглянула из-за укрытия. Но увидела лишь теплую улыбку и нежность в глазах. Дармир протянул руки, взял мои и опустил их на стол.

— Он недостоин твоих слез. И не бойся. Я решу эту проблему в ближайшее время. Даже не думай о нем.

Дракон склонился и коснулся моих пальцев горячими губами.

— Но он…

— Всего лишь наглый глупец. Поверь мне, он не стоит твоего внимания. Обещаешь не волноваться по этому поводу?

— Он правда ничего не сможет тебе сделать?

— Мне? Моя милая Белинда, — Дармир опять коснулся моих пальцев поцелуем. — Ничего он мне не сделает. И тебе тоже.

Официант, наконец, вышел из тени и угодливо склонился в поклоне, ожидая заказа.

Ужин был испорчен, но Дармир сделал вид, будто ничего и не произошло.

— Белинда, ты будешь горячий шоколад или чай?

— Чай, — тихо ответила я.

— А на закуску?

— Я не…

— Давай я выберу, а ты оценишь мой вкус?

Я благодарно кивнула. Все время, пока мы пытались есть, его голос был тихим, уверенным фоном, вытесняющим ядовитое эхо голоса Генри. Он рассказывал забавные истории из своей жизни.

— Или вот еще случай был в прошлом году, — продолжил Дармир, подливая мне чаю. Его глаза смеялись, предвещая что-то забавное. — Решили мы с городским советом украсить фонтан к Зимнему празднику. Заказали огромную, ажурную ледяную скульптуру в виде лебедя. Мастер привез, установил. Красота неописуемая, весь город сбежался смотреть. А на следующий день приходит ко мне перепуганный стражник: «мэр, лебедь уплыл!»

Я невольно улыбнулась, представив себе эту нелепость.

— Как уплыл? Он же ледяной.

— Именно так я и спросил, — засмеялся Дармир. — Оказалось, ночью неожиданно налетел теплый ветер с юга. Знаешь, эти капризные потоки. Они иногда случаются. Или чья-то магическая шутка. Скульптура начала подтаивать у основания. И по всей видимости, она была так искусно сбалансирована, что вместо того чтобы рухнуть, она медленно, очень медленно, развернулась. А потом вода в фонтане подхватила ее. И к утру этот величественный ледяной лебедь совершил полный круг и причалил к противоположному борту. Только след от его «путешествия» и длинная дорожка из льдинок.

— И что же вы сделали? — спросила я.

— Что сделал? — Дармир только развел руками. — Объявил, что так и было задумано! Что лебедь ожил, чтобы полюбоваться на украшенный город. Народ был в восторге. Дети особенно.

Он отпил чая, и его взгляд стал чуть более серьезным, хотя улыбка не сходила с губ.

— Понимаешь, Белинда, часто самые досадные на первый взгляд неурядицы, как сломанные качели, уплывшие лебеди, даже настырные жители вроде леди Диэны это и есть та самая жизнь города. Не идеальная, не предсказуемая, но настоящая. И моя задача не столько все контролировать, сколько направлять этот хаос в мирное русло.

Он говорил так просто и мудро о вещах, которые, я знала, на самом деле требовали огромного терпения и сил. Но в его тоне не было и тени высокомерия или жалоб.

— Ты никогда не устаешь от всего этого? — спросила я тихо.

Дармир задумался.

— Устаю. Но это хорошая усталость. Та, после которой чувствуешь, что день прошел не зря. Как после тяжелой, но любимой работы в саду, — он взглянул на меня. — Ты же знаешь это чувство, правда?

Я кивнула. Знала. Именно такое чувство приходило ко мне вечером в оранжерее, когда я обходила свои владения, усталая, но безмерно довольная.

Когда мы вышли на морозную улицу, я не смогла сдержаться.

— Дармир, я… я не такая, как он сказал, — вырвалось у меня тихо, — Эти истерики… он сам их провоцировал. А ревность…

Он остановился, повернул меня к себе. Большие ладони легли на мои щеки, согревая кожу.

— Белинда, ты думаешь, я не вижу, кто ты? Я вижу женщину, которая в одиночку переехала на край света и построила чудо из стекла и зелени. Которая сражается за каждый росток. Которая умеет любить так сильно и преданно, что вяжет варежки, а после выбивает из них чужое прикосновение. — Он покачал головой. — Мне не нужно твое оправдание. Про него я все понял. Трус и манипулятор. Его слова — это прах. Забудь их. Доверься мне.

Он поцеловал меня долго и нежно, и что-то ледяное внутри окончательно растаяло, уступив место усталой, но глубокой благодарности.

Дармир проводил меня до самого дома, заглянул в квартиру, чтобы убедиться, что все спокойно.