Это было производство. Маленькое, кустарное, но настоящее производство. И я была его хозяйкой!

С появлением тестомеса наш мир перевернулся. Работа, которая раньше отнимала все силы и время, превратилась в слаженный, почти конвейерный процесс. Лукас с азартом крутил ручку, наблюдая, как машина делает за него самую тяжелую работу. Я занималась формовкой и выпечкой. А Тобиас получил новую, очень важную должность — «упаковщик». Он аккуратно складывал остывшие бриоши в корзины и пересчитывал их.

Теперь мы делали не сорок и не пятьдесят, а сто, а иногда и сто двадцать «солнечных облаков» каждое утро. И все они распродавались. До последней крошки.

Слухи о моей выпечке разлетались по Остервику, как семена одуванчика по ветру. Сначала ко мне приходили только жители соседних улиц. Потом стали появляться люди из торговых кварталов. А однажды утром, выглянув во двор, я увидела нечто невероятное.

— Элис, иди сюда! — позвал меня Лукас, который уже успел выскочить на улицу. — Быстрее!

Я вышла из дома и замерла. От нашей калитки вдоль по улице тянулась очередь. Человек двадцать, не меньше. Они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу в утреннем холоде, и терпеливо ждали. Среди них были не только простые горожане, но и несколько прилично одетых людей — служанки из богатых домов, подмастерья ремесленников, даже пара стражников не при исполнении.

— Это… это все к нам? — прошептала я, не веря своим глазам.

— А к кому же еще? — усмехнулся Лукас. — Не к Хаггару же за подковами они с утра пораньше выстроились.

В тот день мы распродали все за пятнадцать минут. И еще стольким же людям булочек не хватило. Они уходили разочарованными, обещая прийти завтра пораньше.

— Так дело не пойдет, — сказала я вечером, когда мы сидели в пекарне и пересчитывали рекордную выручку. — Мы не можем разочаровывать людей. И мы теряем деньги.

— Но мы не можем печь больше, Элис! — возразил Лукас. — Печь-то у нас одна! Мы и так работаем без передышки.

— Значит, нужно работать не больше, а умнее, — я задумчиво постучала пальцем по столу. — Нам нужна система.

— Какая еще система? — не понял он.

— Система предварительных заказов. Люди будут приходить, говорить, сколько булочек им нужно на завтра, и оставлять небольшую предоплату. А ты будешь все записывать.

Я взяла доску, на которой рисовала тестомес, стерла старый чертеж.

— Вот. У нас будет список. Имя — количество. Мы будем точно знать, сколько нам нужно испечь. И у нас будут гарантированные продажи. Никто не уйдет обиженным.

— А я буду записывать? — глаза Лукаса загорелись. Он совсем недавно научился читать по слогам, и возможность применять новое умение на практике приводила его в восторг.

— Ты. Ты будешь нашим главным менеджером по заказам, — торжественно объявила я. — Это очень ответственная должность.

На следующий день я повесила у калитки небольшую дощечку, на которой углем вывела: «Принимаем заказы на завтра». Когда первый покупатель подошел к нам, я объяснила ему новую систему.

— Вы можете заказать, сколько вам нужно, и забрать свой заказ завтра в любое удобное время, без очереди.

— И он точно будет? — с сомнением спросил мужчина.

— Точно, — кивнула я. — Как солнце утром встает.

Он подумал и заказал десять штук. Лукас, страшно гордый, корявыми буквами вывел его имя в нашем «гроссбухе». За ним подошел следующий. Потом еще один. К концу дня у нас был список заказов на полторы сотни бриошей.

Система работала. Она сняла с нас огромное давление. Мы больше не боялись, что испечем слишком много или слишком мало. Мы работали по четкому плану. Наша маленькая пекарня превратилась в отлаженный механизм.

Но у нашего успеха была и обратная сторона. Зависть.

Фрау Марта, торговка с рынка, ненавидела меня лютой ненавистью. Она видела, как мой бизнес растет, а ее — угасает. Однажды она не выдержала. Она подкараулила меня после торгов, когда я уже шла домой.

— Эй, вдова! — окликнула она меня.

Я остановилась.

Она подошла почти вплотную, ее лицо было красным от злости.

— Я знаю твой секрет, — прошипела она, как змея.

— Да неужели? — я спокойно посмотрела ей в глаза. — И какой же?

— Ты ведьма! — выпалила она. — Ты добавляешь в свое тесто какое-то колдовское зелье! Приворотное! Чтобы люди только твою стряпню и ели! Другого объяснения нет!

Я не выдержала и рассмеялась.

— Фрау Марта, если бы я была ведьмой, я бы уже давно превратила вас в жабу. Мой единственный секрет — это свежие яйца и хорошее масло. Попробуйте, может, и ваши булочки станут лучше.

— Ах ты!.. — она задохнулась от ярости. — Я пожалуюсь на тебя! Бургомистру! Инквизиции! Тебя сожгут на костре!

— Удачи, — я пожала плечами и пошла дальше, оставив ее сыпать проклятиями мне в спину.

Ее угрозы были смешными, но я понимала, что это только начало. Конкуренты не собирались сдаваться.

Через пару дней ко мне во двор, когда я как раз вынимала из печи очередную партию, зашел незнакомый паренек. Немного старше Лукаса, с бегающими глазками.

— Доброго дня, хозяйка, — сладко улыбнулся он. — Я слышал, вы печете лучший хлеб в городе.

— Слышали правильно, — кивнула я, насторожившись.

— А я вот тоже хочу стать пекарем, — продолжал он. — Мечтаю с детства. Да только никто в учение не берет. Может, вы возьмете? Я буду все делать, что скажете! И платить мне много не надо, так, за еду и кров.

Он говорил так гладко, так убедительно. Но я видела, как его глаза шарят по моей пекарне, пытаясь разглядеть, что я делаю. Он смотрел не на меня, а на тесто, на печь, на инструменты.

— Извини, парень, — я покачала головой. — У меня уже есть подмастерье.

Я кивнула на Лукаса, который вышел из дома и с подозрением смотрел на незваного гостя.

— Но… я буду работать лучше него! — заюлил паренек. — Я сильный, я все умею!

— Я сказала, нет, — отрезала я. — Мест больше нет. Всего доброго.

Он понял, что номер не прошел. Улыбка сползла с его лица, и он бросил на меня злобный взгляд.

— Ну и сиди в своей конуре со своим выродком! — прошипел он, имея в виду Лукаса. — Все равно скоро узнаем твой секрет!

Он выскочил за калитку.

— Кто это был? — спросил Лукас, подходя ко мне.

— Шпион, — ответила я. — От фрау Марты, скорее всего. Или от другого пекаря. Они пытаются выведать наш рецепт.

— И что теперь делать? — он был встревожен. — Они ведь и правда могут что-то придумать!

— А мы будем умнее, — я посмотрела на него. — Слушай внимательно. С этого дня никто, кроме нас троих — меня, тебя и Тобиаса, — не должен видеть, как я готовлю тесто. Когда я начинаю замес, дверь в пекарню должна быть заперта на засов. Никто не должен знать точных пропорций. Это наша коммерческая тайна. Понял?

Он серьезно кивнул.

— Понял, Элис. Буду следить.

Так наша маленькая пекарня стала не только производством, но и крепостью. Мы работали за закрытыми дверями, оберегая свой секрет, как дракон оберегает свое золото.

Попытки шпионажа продолжались. То кто-то пытался подкупить Тобиаса, предлагая ему сладости за «мамин рецептик». То какой-то пьяница ночью пытался залезть к нам во двор, но его спугнул Хаггар, который, как оказалось, спал очень чутко.

Все это выматывало, держало в напряжении. Но вместе с тем, это было и признанием. Признанием того, что мы создали нечто действительно ценное. Нечто, что стоило того, чтобы за него бороться.

Однажды вечером, когда мы уже закончили работу, Лукас сидел и переписывал заказы на чистую дощечку. Он уже писал гораздо увереннее.

— Элис, — сказал он, не поднимая головы. — А почему ты назвала их «солнечные облака»?

Я улыбнулась.

— Потому что, когда я их придумала, мне казалось, что это единственный лучик солнца в нашем темном, облачном небе.

Он поднял на меня глаза. В них больше не было ни страха, ни голодной злости. В них было спокойствие и уверенность.