Я подчеркивала слово «делового».

Он не прикоснулся ни к деньгам, ни к книге. Он смотрел на меня своим пронзительным взглядом.

— Что случилось? Я вас чем-то обидел?

— Нет, что вы, — я заставила себя усмехнуться. — Как вы могли меня обидеть? Вы лорд, я ваш пекарь. Между нами деловые отношения. И я бы хотела, чтобы они такими и оставались.

Его лицо стало жестким. Он понял.

— Понятно, — сказал он тихо.

— Я просто… я не хочу давать поводов для слухов, — я попыталась смягчить удар, хотя знала, что делаю только хуже. — Люди в городе говорят всякое. Ваши частые визиты… они могут быть истолкованы неверно. Это может повредить моей репутации. И вашей.

— Вам важна ваша репутация? — в его голосе прорезался лед. — Или вы так сильно печетесь о моей?

— Мне важен мой бизнес, милорд. И мой сын. Я слишком много работала, чтобы все это построить. И я не хочу рисковать этим ради… — я запнулась, не зная, как закончить.

— Ради чего, Элис? — он сделал шаг ко мне. — Ради пустых разговоров?

— Я не хочу быть для вас развлечением, милорд! — выпалила я, и слова, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу. — Я не игрушка, которой можно поиграть и выбросить, когда она надоест! Сначала вы приходили каждый день, потом пропали на две недели. Теперь снова приходите. Я не понимаю ваших правил, и я не хочу в это играть! Я понимаю, что у людей с вашим положением много женщин. Смею предположить, скорее они добиваются вашего внимания, нежели вы. Провести приятную ночь у одной, следующую у другой… для вас легко.

— Значит вот как ты обо мне думаешь?

Я поджала губы, понимая, что перешла черту…

В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на боль. Но оно тут же погасло, сменившись привычной непроницаемой маской.

— Я никогда не считал тебя игрушкой, — сказал он глухо. — И я не играю. Ты права, чтобы уложить женщину в постель, мне не нужно долго обивать порог её дома. Спроси себя, зачем я сейчас стою здесь следуя твоей логике?

Он помолчал.

— Ты права. Возможно, я был… неосторожен. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Он взял со стола книгу и мешочек с деньгами.

— Прошу прощения, мэтр Элис. Я больше не буду вас беспокоить своими визитами. Отныне все деловые вопросы мы будем решать через моего управляющего.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Элдрид, — прошептала я ему в спину.

Он замер у двери, но не обернулся.

— Я… простите.

— Вам не за что извиняться, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы все сказали правильно. Вы защищаете свое. Я это уважаю. У меня много дел…

И он ушел. Дверь тихо закрылась.

Я осталась одна в пустой, гулкой пекарне. Я сделала то, что должна была. Я защитила себя. Поставила его на место. Пресекла все в самом зародыше…

Тогда почему же мне сейчас так больно? Почему кажется, что я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни? Я села за стол, уронила голову на руки и зарыдала, впервые за долгое время почувствовала себя невероятно, отчаянно одинокой…

Элдрид сдержал свое слово. Он больше не приходил.

Неделя сменилась другой. Жизнь в пекарне шла своим чередом. Заказы, выпечка, учеба, смех Тобиаса, ворчание Лукаса. Все было как прежде. Но все стало другим. Из моего мира исчез важный элемент. Исчезли наши вечерние разговоры. Исчез его тихий голос и пронзительный взгляд серых глаз.

И я поняла, как сильно я к ним привыкла.

Теперь вместо него раз в неделю приходил мажордом Бартоломью. Он был подчеркнуто вежлив, почти заискивал, называл меня «мэтр Элис» и отвешивал поклоны. Он забирал отчеты и долю прибыли, передавал деловые распоряжения от лорда. Он был идеальным посредником. И я его ненавидела.

— Элис, что с тобой? — спросила меня как-то мэтр Иветт, застав меня за пустым столом, невидящим взглядом смотрящей в окно. — Ты сама не своя. Бледная, тихая. Уж не заболела ли?

— Нет, все в порядке, — соврала я. — Просто много работы.

— Работа, — она покачала головой. — Думаешь, я не вижу? Работа у тебя всегда была. А блеск в глазах пропал. С тех пор, как твой… милорд перестал заходить.

Я резко повернулась к ней.

— Это ничего не значит.

— Конечно, не значит, — она вздохнула. — Ты его сама прогнала, я слышала. И теперь сама же страдаешь. Упрямая, глупая девчонка.

— Я поступила правильно! — воскликнула я, сама не веря своим словам. — Между нами ничего не может быть! Он лорд!

— А ты — лучшая женщина в этом городе, — спокойно ответила она. — И если он этого не понимает, то он дурак. А если понимает, но боится… что ж, тогда он просто трус. В любом случае, страдать из-за этого не стоит.

Но я страдала. Я злилась на него за то, что он так легко сдался. За то, что послушал меня и ушел. Злилась на себя за то, что оттолкнула единственного мужчину, с которым мне было по-настоящему интересно!

Прошло почти три недели. Я почти смирилась с тем, что наши вечерние беседы остались в прошлом.

И вот однажды вечером, когда я уже закрывала пекарню, а на улице разразилась настоящая осенняя гроза с ливнем и ветром, в дверь постучали.

— Мы закрыты! — крикнула я, думая, что это какой-то запоздалый покупатель.

Стук повторился. Настойчивее.

Я с раздражением пошла открывать.

На пороге стоял он.

Элдрид.

Промокший до нитки. Без плаща, в одной рубашке, которая прилипла к его широким плечам. Темные волосы намокли и падали ему на лоб, а с лица стекали струйки дождя. Он выглядел не как лорд, а как загнанный зверь, ищущий укрытия.

— Можно войти? — спросил он. Его голос был глухим.

Я молча отступила, пропуская его внутрь. Он вошел и принес с собой запах дождя и озона.

— Что вы здесь делаете в такую погоду? — спросила я, закрывая дверь. — Где ваша карета? Ваши слуги?

— Я гулял, — коротко ответил он. — Думал.

Он стоял посреди зала, и с него текла вода. Я взяла чистое полотенце с прилавка.

— Вы промокли до костей. Разожгите огонь в камине, а я… я принесу вам чаю.

— Не нужно, — он остановил меня.

Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, темным, как грозовое небо за окном.

— Я пришел не за чаем, Элис.

— Тогда зачем? — я скрестила руки на груди, пытаясь защититься от этого взгляда. — Если по делам, то я уже передала отчет вашему управляющему.

— К черту отчеты! — он шагнул ко мне. — Я пришел, потому что больше не могу.

— Не можете что?

— Не могу делать вид, что между нами ничего нет, — сказал он, и в его голосе прорезался металл. — Не могу приходить сюда и говорить о цифрах, когда я думаю совсем о другом!

Мое сердце замерло.

— Я не понимаю, о чем вы, милорд.

— Прекрати! — он почти крикнул. — Прекрати называть меня «милорд»! И прекрати делать вид, что ты ничего не чувствуешь!

Он подошел вплотную.

— Я вижу, как ты на меня смотришь, Элис. Когда думаешь, что я не замечаю. Я вижу все. Твой страх, твое упрямство. И твой интерес. Такой же сильный, как и мой.

Он говорил с вызовом, почти зло. Словно сам был в ярости от своих чувств.

— Вы ошибаетесь, — прошептала я, отступая на шаг. — Вы лорд. Я простолюдинка. Вы играете со мной.

— Играю? — он горько усмехнулся. — Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, я, лорд Остервика, стал бы каждый день ходить в твою лачугу на окраине, а потом сюда, просто ради игры?

Он схватил меня за плечи. Не грубо, но властно.

— Я пытался, Элис. Клянусь, я пытался. Я держался на расстоянии, как ты и просила. Я послал к черту свою сестру, которая каждый день твердила мне, что я идиот. Я пытался заниматься делами, управлять, охотиться. Но это не помогает. Куда бы я ни шел, что бы я ни делал, я вижу твое лицо. Я чувствую запах твоей выпечки. Я слышу твой голос!

Он смотрел мне в глаза, и в его собственных была такая буря, такая боль и такая нежность, что у меня перехватило дыхание.