— А за чем же еще?

— Может, он приходит сюда за простой, теплой булочкой? — она улыбнулась. — Может, ему просто нравится, как ты печешь. И ему не нужны все эти твои фокусы.

Ее слова заставили меня задуматься. Может, и правда? Может, я сама придумала себе этот «экзамен»? И он приходит сюда не оценивать, а… просто поесть?

Эта мысль была одновременно и облегчающей, и немного разочаровывающей.

Но на следующий день все мои теории рухнули.

Он пришел, как обычно. Погода была мерзкая — холодный, пронизывающий дождь. Он был в том же плаще, с капюшона стекала вода.

— Проходите внутрь, — сказала я. — Не стойте под дождем.

Он вошел в пекарню, принеся с собой запах озона и мокрой листвы. Снял капюшон. И я впервые как следует рассмотрела его лицо.

Оно было суровым, и в тоже время необычайно красивым. Высокие скулы, волевой подбородок, покрытый легкой щетиной. Тонкие, плотно сжатые губы. Несколько шрамов — один пересекал бровь, другой терялся у виска. Это было лицо воина, лицо человека, который видел смерть и не боялся ее. Но самым поразительным были его волосы — иссиня-черные, густые, слегка вьющиеся от влаги.

Он был красив. Не смазливой, а какой-то опасной, первобытной красотой.

— Сегодня сырные палочки, — пролепетала я, чувствуя, что снова краснею, но на этот раз по другой причине. — Ой, чуть не уронила! Что-то я такая неуклюжая… Вы знаете, это всё от погоды! Точно, магнитные бури на солнце, ха-ха!

Я испекла их из слоеного теста с добавлением терпкого козьего сыра и трав.

Он кивнул. Я завернула ему несколько штук. Когда он брал сверток, его взгляд упал на мой тестомес, который стоял в углу.

Он подошел к нему. Провел рукой по деревянной раме, потрогал холодный металл крюка.

— Интересная конструкция, — сказал он. Это была самая длинная фраза, которую я от него слышала.

— Собственного изобретения, — не удержалась я от хвастовства.

Он поднял на меня свои серые глаза.

— Вы не перестаете меня удивлять, хозяйка, — сказал он.

И на его губах… я не была уверена, но мне показалось, что я увидела тень улыбки. Легкое, едва заметное движение в уголках губ.

А потом он развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди пекарни с бешено колотящимся сердцем и пылающими щеками.

Он не просто оценил мою выпечку. Он оценил мой ум. Мою изобретательность!

И этот скупой, почти невидимый комплимент был для меня дороже всех золотых крон и восторженных отзывов на свете!

«Вы не перестаете меня удивлять, хозяйка».

Эта фраза и тень улыбки на его суровом лице зажгли моё сердце. Теперь я ждала его визитов не просто с трепетом пекаря, ожидающего оценки. Я ждала его с трепетом женщины.

Я стала замечать, что перед его приходом невольно поправляю волосы. Что выбираю фартук почище. Что мой голос, когда я с ним разговариваю, становится чуть тише. Лукас смотрел на меня с хитрой усмешкой, но молчал. Мэтр Иветт только качала головой и вздыхала. Кажется, они начали что-то подозревать…

Но он… он оставался прежним. Таким же молчаливым, сдержанным, непроницаемым. Он приходил, покупал, кивал и уходил. Его комплимент моему тестомесу, кажется, был единичной вспышкой разговорчивости.

А потом наступил день, который изменил все…

Он пришел, как обычно. Погода была хорошая, и я вынесла маленький столик во двор, чтобы перебрать ягоды для нового пирога. Он не стал заходить в пекарню, а остановился у стола.

— Добрый день, — сказала я, поднимая на него глаза.

— Добрый, — ответил он.

Но он не спросил, что я сегодня испекла. Он не достал кошель. Он просто стоял и смотрел на меня. Тишина затягивалась, становилась почти невыносимой.

— Я пришел не за выпечкой, хозяйка, — наконец сказал он, и его голос звучал как-то по-новому. Более официально.

Мое сердце пропустило удар. Неужели он больше не придет? Я ему надоела? Или… он уезжает?

— Что-то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Я пришел поговорить о деле, — он снял капюшон, и его темные волосы растрепал легкий ветерок. Он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был серьезным, как никогда. — Я наблюдал за вами. За вашей работой.

— Я… я заметила, — пролепетала я.

— Вы делаете хорошую выпечку, — это была первая прямая похвала, которую я от него услышала. — Возможно, лучшую в этом городе. Но вы работаете на пределе. Ваша печь слишком мала. Ваше помещение… — он обвел взглядом наш скромный двор, — …оно не подходит для серьезного дела. Вы застряли.

Каждое его слово было правдой. Жестокой, но правдой. Я и сама это понимала. Я достигла потолка. Чтобы расти дальше, нужны были совсем другие ресурсы.

— Я знаю, — тихо призналась я. — Но у меня нет возможности что-то изменить.

— Теперь есть, — сказал он.

Он сделал шаг ближе.

— Меня зовут Элдрид.

Имя прозвучало знакомо. Элдрид… Эл-дрид… Лорд Элдрид! Правитель Остервика. Брат леди Илзы!

У меня подогнулись колени. Я в панике попыталась сделать реверанс, но запуталась в подоле и чуть не упала.

— Ваша милость… — прошептала я, не смея поднять на него глаза. — Простите… я… я не знала…

Лорд. Все это время ко мне каждый день ходил сам лорд этих земель. Инкогнито. В простой одежде. А я… я с ним разговаривала, как с обычным наемником! Я жаловалась, что у меня нет ничего «особенного»! Боги, какой позор!

— Встаньте, — его голос не изменился. Он не стал более властным или высокомерным. — Не нужно этого. Я приходил сюда не как лорд, а как покупатель.

Я медленно выпрямилась, все еще не веря своим ушам.

— Но… зачем? Почему?

— Моя сестра, — на его губах снова появилась та едва заметная тень улыбки, — расписала ваши таланты так, что я не мог не проверить. Но я не люблю привлекать к себе внимание. Я хотел увидеть все своими глазами. Без лести и суеты.

Так вот почему он был таким молчаливым. Он просто наблюдал. Анализировал.

— И… что же вы увидели, ваша милость? — спросила я, мой голос все еще дрожал.

— Я увидел то, что и ожидал. Трудолюбие. Талант. Изобретательность. И большой потенциал, который пропадает впустую.

Он снова стал серьезным.

— Поэтому я здесь. Я хочу сделать вам предложение, Элис.

«Элис». Он назвал меня по имени. Не «вдова», не «хозяйка».

— Какое предложение?

— Это не будет покровительством, — сразу отрезал он. — Я не собираюсь осыпать вас милостями. Я предлагаю вам партнерство.

— Партнерство? — я не понимала.

— У меня в центре города, на Торговой улице, пустует помещение. Раньше там была лавка оружейника, но он умер, не оставив наследников. Место хорошее, просторное. С большим подвалом для хранения. И там можно построить новую, большую печь. Даже две.

Я слушала, затаив дыхание. Помещение в центре города. Это было за пределами моих самых смелых мечт!

— Я предоставлю вам это помещение, — продолжал он. — И капитал на его обустройство. На новую печь, на инструменты, на все, что вам понадобится. А вы… вы наладите там производство. Будете печь свой хлеб, свои булочки и пироги. Будете управлять этим местом так, как считаете нужным. И поставлять продукцию в замок.

Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб его предложения.

— А взамен? — спросила я, потому что знала — в этом мире ничего не дается бесплатно.

— А взамен я буду получать тридцать процентов от чистой прибыли, — сказал он. — Не от выручки, а именно от прибыли. После вычета всех расходов — на муку, на оплату помощникам, на все остальное. Мы заключим официальный договор. Все будет честно.

Я молчала, ошеломленная. Это было… невероятно. Он предлагал мне не милостыню. Не место придворного кондитера на его кухне. Он предлагал мне стать его деловым партнером. Человека, способного построить бизнес.

Его предложение было куда более лестным, чем все золото и все комплименты его сестры. Он уважал меня.