После обеда к нам действительно пришли люди. Не так много, как я боялась. В основном, наши постоянные клиенты, которым было просто любопытно. Было и несколько «шпионов» от конкурентов, я их сразу узнала по бегающим глазкам.

Я провела для них настоящую экскурсию.

— Вот здесь мы храним муку, — я показала на наш чистый, сухой подвал. — Мы закупаем ее у мэтра Ганса, лучшую, какую только можно найти. Вот наши яйца, молоко, масло — все самое свежее, с фермы Маргрет.

Я провела их в производственный цех.

— Это наше сердце, — я похлопала по боку тестомеса. — Машина, которую для нас построил кузнец Хаггар. Она помогает нам делать тесто воздушным. Никакой магии, чистая механика.

Я показала им, как мы моем инструменты, как следим за чистотой. Я отвечала на все их вопросы.

Эффект был поразительным. Люди уходили от нас не просто довольными, а… восхищенными. Они увидели не «ведьмину кухню», а современное, чистое, организованное производство.

— Я и не думал, что все так… серьезно! — сказал мне один из купцов. — Я теперь еще больше вашу выпечку уважать буду!

Слухи о нашей «экскурсии» разнеслись по городу. И они сработали лучше любой рекламы. Люди поняли, что нам нечего скрывать. Что наши конкуренты просто врут от зависти.

Фрау Марта и ее приспешники проиграли. Их подлые интриги обернулись против них же. Их репутация была подорвана, а наша — только укрепилась.

Вечером того дня к нам зашел Хаггар.

— Слышал, ты тут экскурсии водишь, — пробасил он, усаживаясь на мешок с мукой.

— Пришлось, — я устало улыбнулась. — Отбивалась от обвинений в колдовстве.

— Дураки, — коротко сказал он. — Они думают, что дело в машине. А дело — в голове. И в руках.

Он посмотрел на меня своим долгим, внимательным взглядом.

— Ты молодец, вдова. Ты не стала с ними лаяться, как базарная торговка. Ты их умом взяла. Роланд бы тобой гордился.

Его скупая похвала была для меня высшей наградой.

Да, я победила в этой битве. Я поняла, что моя главная сила — не в секретных рецептах. Она — в качестве. В честности. И в людях, которые мне верят. И это было оружие, против которого были бессильны любые интриги.

После провала «заговора пекарей» наступило затишье. Конкуренты, посрамленные и потерявшие остатки доверия горожан, затаились. Наша репутация, наоборот, взлетела до небес. Теперь мы были не просто модной пекарней. Мы стали символом качества и честности.

Именно в этот момент судьба подкинула нам самое большое испытание и самый большой шанс за всю нашу историю…

В один из дней в «Сладкий уголок» вошел не кто иной, как мажордом Бартоломью. Я не видела его с того дня, как заплатила налог. Он вошел, и вся наша команда инстинктивно замерла.

Но на этот раз на его лице не было ни брезгливости, ни снисхождения. Он выглядел… деловым.

— Вдова Элис, — кивнул он мне. — Бургомистр желает вас видеть. Немедленно.

Сердце ухнуло в пятки. Что опять? Новая жалоба? Новая проверка?

— Что-то случилось? — спросила я, вытирая руки о фартук.

— Узнаете у бургомистра, — отрезал он. — Карета ждет.

Я оставила Лукаса за главного и, ничего не понимая, последовала за мажордомом. В карете мы ехали молча. Я готовилась к худшему.

Но в ратуше меня провели не в кабинет для допросов, а в большой зал заседаний. За длинным столом сидел сам бургомистр — тучный, важный мужчина с тройным подбородком, — и несколько членов городского совета.

— А, вот и наша… э-э… кудесница, — прокряхтел бургомистр, указывая на стул во главе стола. — Прошу, садитесь, мэтр Элис.

«Мэтр Элис». Он назвал меня «мэтр».

Я села.

— Вы знаете, что через две недели у нас в городе ежегодный Праздник урожая? — начал он без предисловий.

— Конечно, ваша честь.

— Это главный праздник в году. Сам лорд Элдрид со своей сестрой и свитой будут присутствовать. Будут гости из других городов. Мы не можем ударить в грязь лицом.

Он побарабанил пухлыми пальцами по столу.

— Обычно выпечкой для праздничных столов на площади занималась гильдия пекарей. Фрау Марта, Юрген и прочие. Но в свете последних… событий, — он выразительно посмотрел на меня, — их репутация, скажем так, оставляет желать лучшего. Мы не можем доверить им угощение для лорда.

Я начала понимать, к чему он клонит, но боялась поверить.

— Городской совет, — он обвел рукой своих коллег, — принял единогласное решение. Мы хотим поручить организацию «сладкого стола» на празднике вам.

Я замерла. Это был не просто заказ. Это был официальный городской контракт. Самый крупный и престижный, какой только можно было получить в Остервике.

— Это… это огромная честь, ваша честь, — пролепетала я.

— Это не честь, это работа, — буркнул он. — И работа огромная. Нужно будет напечь на весь город. Пироги, коврижки, ваши знаменитые… э-э…

— Бриоши, — подсказал Бартоломью.

— Вот-вот, бриоши. И еще что-нибудь эдакое. Чтобы лорд был доволен. Казна оплатит все расходы и вашу работу. Мы выделим вам самый большой павильон в центре площади. Справитесь?

Справимся ли мы? Напечь на весь город? Это были не сотни, это были тысячи единиц выпечки. У меня всего три помощника и одна печь.

Мой первый инстинкт был — отказаться. Сказать, что это невозможно. Но потом я посмотрела на самодовольное лицо бургомистра, на холодное, выжидающее лицо Бартоломью. Они не верили, что я справлюсь. Они просто загнали в угол своих старых поставщиков и теперь искали, на кого бы свалить эту неподъемную ношу.

И во мне взыграло упрямство.

— Справимся, — твердо сказала я. — Но у меня есть условия.

Бургомистр удивленно поднял брови. Какая-то пекарша смеет ставить ему условия?

— Во-первых, — я загибала пальцы, — мне нужен полный аванс на закупку продуктов. Немедленно. Во-вторых, мне нужны еще как минимум четыре пары рук. Город выделит мне в помощь четырех крепких парней или девушек на все время подготовки. В-третьих, кузнец Хаггар должен будет соорудить для меня на площади временную печь-жаровню для выпечки мелких изделий на месте. За счет казны. И в-четвертых… — я сделала паузу, — …наш павильон будет не просто торговой точкой. Это будет павильон с дегустацией.

— С чем? — не понял бургомистр.

— Каждый желающий сможет бесплатно попробовать маленький кусочек нашей выпечки, прежде чем купить.

Это была неслыханная дерзость. Тратить казенные продукты на бесплатную раздачу. Но я знала, что это сработает.

Бургомистр побагровел. Но Бартоломью вдруг наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Бургомистр подумал, пожевал губами.

— Хорошо, — нехотя согласился он. — Будет по-вашему, мэтр Элис. Но учтите, если вы провалитесь…

— Я не провалюсь, — отрезала я.

***

Когда я вернулась в пекарню и объявила своей команде новость, они сначала решили, что я сошла с ума.

— На весь город? — выдохнул Лукас. — Элис, это невозможно! Мы умрем!

— Не умрем, — я хлопнула в ладоши, собирая их вокруг себя. — Мы победим. Но для этого нам придется стать не просто командой. А семьёй. Следующие две недели мы живем здесь. Спим по очереди. Забываем про день и ночь. Но мы сделаем это. Мы покажем этому городу, на что способен «Сладкий уголок».

И начался ад.

Город выделил мне четверых помощников. Я тут же распределила обязанности. Тим, как самый сильный, стал начальником «силового цеха» — он с двумя парнями отвечал за подвоз дров, воды, муки и за работу тестомеса. Лина с двумя девушками стала главой «цеха начинок» — они чистили и резали сотни яблок, перебирали ягоды, готовили кремы. А Лукас… Лукас стал моей тенью, моим вторым «я». Он контролировал все процессы, пока я разрабатывала меню и пекла самые сложные изделия.

Мы работали сутками. Наша пекарня гудела, как растревоженный улей. Запах выпечки стоял на нашей улицей круглосуточно. Соседи, которые когда-то смеялись надо мной, теперь молча приносили нам то кувшин молока, то корзинку яиц. Весь город, затаив дыхание, следил за нашим марафоном.