— Не трогайте меня! — я отступила на шаг. — Я же просила… Не нужно играть на моих чувствах. Я вам не пара. И я не хочу быть одной из ваших… побед!

— А на моих чувствах тебе играть можно?! Сколько еще ты меня мучить своим молчанием будешь? Неужели ты и правда так думаешь? — спросил он глухо. — Что после всего, что было, ты для меня — просто «победа»?

— А что я должна думать? — я посмотрела ему в глаза, и в моем голосе звенели слезы. — Чего ты ждешь? Что я упаду в твои объятия, забыв обо всем? О сыне? О своем деле? О том, кто ты, и кто я?

— Я жду, когда ты перестанешь сражаться сама с собой, — сказал он. — Я жду, когда ты позволишь себе быть счастливой. Боже, ты понимаешь что сама себе вставляешь палки в колёса?

— Счастье — это не для меня, — я покачала головой. — Для меня главное — это работа. И сын. Все остальное — это… это слишком опасно.

— Любовь — это всегда опасно, Элис, — он сделал шаг ко мне, но не стал меня трогать. — Это самый большой риск в жизни. Но это и самая большая награда.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая тоска и такая надежда, что я почувствовала себя последней трусихой.

— Я не могу, — прошептала я. — Прости. Я просто не могу.

Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Я слышала, как он тяжело вздохнул. Слышала его шаги. Слышала, как тихо закрылась за ним дверь…

И только когда я осталась одна, я позволила себе заплакать. Я отталкивала его. Снова и снова. Но с каждым разом это становилось все труднее. И я боялась, что однажды у меня просто не хватит на это сил…

После того разговора он снова исчез.

Хотя, чего было ожидать? Я сама провела черту. Сказала «нет». И он, кажется, наконец меня услышал.

Я пыталась убедить себя, что так лучше. Что теперь все вернется на свои места. Я снова буду просто пекарем, а он — лордом и моим безмолвным деловым партнером. Спокойствие. Безопасность. Рутина.

Но никакого спокойствия не было. Была только тупая, ноющая боль в груди. Я совершила ошибку. Страшную, непоправимую ошибку. Я отпустила свое счастье из-за страха. И теперь было слишком поздно что-то менять.

Я с головой ушла в работу, пытаясь заглушить тоску. Я придумала несколько новых рецептов, взяла еще одного помощника, начала переговоры о поставках нашей выпечки в соседний город. Я строила свою маленькую империю, но чувствовала себя нищей.

— Ты скоро себя в могилу сведешь, — сказала мне как-то леди Илза, которая заехала забрать свой еженедельный заказ пирожных. — Элис, на тебе лица нет. Что происходит? Это мой братец-остолоп тебя довел?

— Нет, что вы, ваша светлость, — я попыталась улыбнуться. — Просто много дел.

— Дела, — она фыркнула. — Я вас обоих знаю. Два упрямых, гордых идиота, которые боятся собственного счастья. Я ему говорю — иди и поговори с ней нормально, как мужчина! А он… запирается в библиотеке и делает вид, что управляет миром. А ты… ты строишь из себя железную леди, а у самой в глазах такая тоска, что выть хочется.

Она взяла меня за руки.

— Послушай меня, Элис. Я не знаю, что там между вами. Но если ты его хоть немного любишь, не отталкивай. Таких мужчин, как мой брат, на дороге не валяется. Он сложный, да. Замкнутый, угрюмый. Но более честного и порядочного человека я в своей жизни не встречала.

Ее слова были как соль на рану.

В тот вечер я закрыла пекарню раньше обычного. Я отправила всех по домам, сказав, что плохо себя чувствую. Мне нужно было побыть одной.

Я сидела в пустом, темном зале, освещенном лишь одной свечой, и смотрела на дождь, барабанивший в стекло. Я думала о том, что натворила. Я позволила своим страхам, чужим мнениям, призракам прошлого разрушить то хрупкое, что только-только начало рождаться.

Дверь тихо скрипнула.

Я вздрогнула. Я была уверена, что заперла ее.

В проеме стоял Элдрид.

Он был в том же простом дорожном костюме. Лицо уставшее, осунувшееся. Он выглядел так, словно тоже не спал все эти ночи.

— Прости, что вошел без стука, — сказал он тихо. — Дверь была не заперта.

Я молчала, не зная, что сказать.

Он медленно вошел, подошел к моему столу и остановился.

— Я пришел попрощаться, Элис.

— Что? — я вскинула на него глаза. — Куда… куда вы уезжаете?

— В столицу. Король вызывает. Какие-то дела на границе. Уезжаю надолго. Может, на несколько месяцев… может на годы.

Несколько месяцев или годы. Иначе говоря, мы можем уже не увидеться, а если и встретимся, каждый будет жить своей жизнью. Я в ужасе закрыла глаза.

— Я… я понимаю, — прошептала я. — Служба.

— Нет, — он покачал головой. — Ты не понимаешь. Я не могу уехать вот так. Не расставив все точки над «i».

Он посмотрел на меня своим долгим, тяжелым взглядом.

— Я слышал твое «нет», Элис. Я принял его. Я пытался. Но я не могу просто уйти и делать вид, что ничего не было. Поэтому я здесь. Чтобы спросить в последний раз. Ты действительно этого хочешь? Чтобы я ушел из твоей жизни навсегда?

Дождь барабанил по крыше. Огонек свечи дрожал. И в этой тишине его вопрос холодил моё сердце.

Я смотрела на него. На его уставшее лицо, на боль в глазах. И я больше не видела лорда. Я видела мужчину. Мужчину, которого я любила. Мужчину, которого я сама отталкивала.

— Я… я боюсь, — прошептала я, и это было первое честное слово, которое я сказала ему за последние недели.

— Я знаю, — он обошел стол и подошел ко мне. — Скажи мне, чего ты боишься. Поговори со мной, Элис. В последний раз.

И меня прорвало.

— Я боюсь, что стану твоей тенью! — слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу. — Что я потеряю все, что построила! Свою пекарню, свою независимость! Я боюсь, что в твоем мире мне не будет места, что меня никогда не примут! Я боюсь за Тобиаса! Он думает, что ты отнимешь его у меня! Я боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что совершил ошибку, что простая пекарша тебе не ровня! Я боюсь всего, Элдрид! Я боюсь, что в какой-то момент больше не смогу быть с тобой! Потому что я… Ты даже не представляешь через что я прошла! Кто я!

Я задыхалась от рыданий, выплескивая на него все свои страхи.

Он не стал меня переубеждать. Не стал спорить. Он просто подошел и обнял меня.

Крепко, сильно, так, как я мечтала все эти недели. Он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в его рубашку, пахнущую свежим одеколоном и им. Я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно, сильно.

— Глупая, — прошептал он мне в волосы. — Моя милая, упрямая, глупая женщина.

Он чуть отстранился, взял мое лицо в свои большие, теплые ладони и заставил посмотреть на него.

— Теперь слушай меня, — сказал он тихо, но властно. — И слушай внимательно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты теряла свою пекарню. Никогда. Это — твое. Это часть тебя. Я не хочу, чтобы ты становилась моей тенью. Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. И светила. Так же ярко, как сейчас. Я предлагаю тебе не брак, в котором жена — собственность мужа. Я предлагаю тебе союз и свою любовь. Где ты — леди Элис, моя жена, хозяйка моего дома и моего сердца. И где ты — мэтр Элис, владелица лучшей пекарни в королевстве, мой самый успешный и самый упрямый деловой друг. Одно другому не мешает.

Он говорил, а я смотрела на него, и лед в моей душе таял.

— А мой мир… — он усмехнулся. — К черту мой мир, Элис. Если он не примет тебя, значит, я построю для нас новый. И мне плевать, что скажут придворные интриганы или напыщенные герцоги. Их мнение не значит для меня ничего. А твое… твое значит все.

Он нежно провел большим пальцем по моей щеке.

— И Тобиас… Я никогда не отниму тебя у него. Я хочу стать ему не заменой отца, а другом. Наставником. Я хочу научить его ездить верхом, держать в руках меч. Я хочу, чтобы у него был отец. А не чтобы он потерял мать. Мы поговорим с ним. Вместе… И если когда-нибудь судьба разлучит нас, я буду благодарен ей за каждый миг проведенный рядом с тобой, а не вдали.