Прошла дальше, даже не посмотрев в мою сторону — будто я была частью интерьера, небрежно бросила рюкзак на диван в совмещённой гостиной, так что тот глухо шлёпнулся о подушки, и направилась к холодильнику, словно к себе домой… впрочем, так оно и было.

Холодильник распахнулся резко, уверенным движением. Лиза выудила из него банку газированного напитка, щёлкнула язычком, открывая, и сделала долгий глоток, зажмурив глаза от удовольствия. Глядя на неё, я вдруг почувствовала себя отвратительно, ведь очевидно вторглась в чужую, уже устоявшуюся жизнь.

Стояла в коридоре, наблюдая за ней, чуть ёжась от неловкости, не зная, куда деть руки и что сказать. Она была подростком — но каким-то… слишком взрослым. Слишком уверенным. Слишком знающим себе цену.

Наконец я всё-таки решилась. Робко шагнула ближе, сжала пальцы и негромко произнесла:

— Я… хотела представиться. Я просто знакомая твоего отца, мы…

Она резко повернула ко мне голову. Холодный, колючий взгляд полоснул по коже, будто ледяная струя.

— Не трудитесь. Мне ваши оправдания не нужны. — Она даже не повысила голос, но от этого стало только холоднее. — Он не первый раз приводит женщину. И, думаю, не последний. Просто…

Её взгляд медленно прошёлся по мне сверху вниз. Я невольно поёжилась, будто она пальцем надавила прямо в самое больное.

— Просто обычно это кто-то более эффектный…

Да уж. Чувством такта девочка определённо не страдала.

— Ты не так поняла, — попыталась я ещё раз, чувствуя, как щеки пылают. — Между мной и твоим отцом ничего нет. Мы друзья детства…

— Вы все так сперва говорите… — проворчала Лиза, уже отворачиваясь. — А потом я застаю вас в отцовой постели.

Я вспыхнула так, что, наверное, могла освещать комнату вместо лампочки. Ну и разговоры для пятнадцатилетней девочки. Откуда вообще такие формулировки?..

Я поджала губы. Не хочет слушать — пусть не слушает. Я своё сказала. А доказывать кому-то, кто заранее решил, что я лгунья… сил не было.

Лиза вдруг резко остановилась, будто что-то вспомнила, и произнесла уже другим тоном — более ровным, почти официальным:

— Я только одно могу сказать. — Она вскинула подбородок. — Хочу быть с вами максимально честной. Вы мне не нравитесь!

Я моргнула, но промолчала.

— Нет, не подумайте, что я какая-то ревнивица, — продолжила она, чуть дернув плечом. — Мол, отец только мой и всё такое… Нет. Просто… — Она вздохнула, и в этом вздохе неожиданно прорезалась настоящая усталость. — Он недавно расстался с женщиной, которую я хотела бы видеть в роли матери. Они были вместе три года. Я любила её.

Лиза умолкла, опустила взгляд. И в этот момент она увиделась мне лишь растерянным подростком, у которого отнимают островок стабильности. Стало её даже жаль.

— Расстались по глупости, как я считаю, — тихо добавила она. — И у них ещё есть все шансы соединиться вновь.

Потом подняла глаза на меня — и холод в них вернулся мгновенно.

— А вы… — её взгляд стал острым, как стекло. — Вы мешаете. Пожалуйста, освободите место, которое вам не принадлежит.

Глава 8 Решение…

Лиза ушла демонстративно, потому что не дождалась моего ответа. А я не отвечала, потому что не знала, что сказать. Впала в ступор и молча стояла истуканом, отчаянно чувствуя себя не в своей тарелке.

Девушка даже не стала доедать то, что схватила из холодильника. Подхватила рюкзак и умчалась прочь, нарочито громко хлопнув входной дверью.

Я ещё некоторое время не двигалась с места. Хотя шаги её давно затихли и аромат духов рассеялся, я продолжала стоять, будто вросла в пол. Мысли были болезненными. Боль скрутилась в груди, тугая, вязкая.

Даже не знаю почему.

Быть отверженной в этом доме — дело, в общем-то, нормальное. Я здесь никто. Случайная прохожая, забравшаяся в чужую жизнь. Но сердце болело всё равно. Наверное, потому что я начала радоваться вниманию и заботе Виталика.

Похоже, я начала прилепляться к нему, хотя всеми силами старалась этого не допустить. Но приход его дочери всё расставил на свои места. Она права. Тысячу раз права.

Виталик добрый. Даже чрезмерно добрый. Мне не стоит злоупотреблять этой добротой. Я взрослый человек, и пойду решать свои вопросы самостоятельно.

Честно говоря, стало даже стыдно, что я так раскисла, будто мне нянька нужна.

Да, решение принято.

Но при этом боль никуда не делась. Наверное, это довесок после всего, что случилось между мной и Валеркой. Острое ощущение собственной ничтожности.

Но ничего. Ничего, я выплыву. Когда буду вдалеке от Виталика, наверное, перестану чувствовать себя настолько ужасной. Он и его жизнь слишком совершенны для меня. Мы пошли разными путями. И конец этих путей, очевидно, несовместим.

Вот только куда идти — в голове ни одной мысли.

Хотя… можно было бы наведаться в общежитие к Светке. Света была моей одногруппницей когда-то. Мы не то чтобы дружили, но немножко поддерживали связь.

Светлана была специфическим человеком с непростым характером. С ней было сложно дружить. Иногда она казалась странной. Но мы всё равно поддерживали связь: иногда переписывались, узнавали, как дела.

Света регулярно поздравляла меня со всеми праздниками, а я пару раз занимала ей денег.

В общем, что тут сказать — за столько лет я так и не обзавелась ни одной нормальной подругой. Но думаю, попрошусь к Свете на пару недель, пока не найду работу и хоть какое-то жильё.

Я домыла посуду, вытерла все поверхности, смела крошки с пола. Потом вернулась в комнату, сложила вещи обратно в чемодан и принялась писать письмо.

Да, на бумаге, шариковой ручкой.

Почему такой допотопный способ? Да потому что любое СМС Виталик прочтёт сразу же, как я его отправлю. А мне хотелось, чтобы он прочитал моё послание потом, когда вернётся.

Написала коротко:

«Спасибо за всё. Было очень приятно увидеться. Поехала к подруге, она позвала меня пожить. Ещё увидимся. Здорово было пообщаться. Век не забуду. Пока»

Максимально на позитиве. Это самая лучшая стратегия поведения в данном случае.

Ведь от идеального Виталика отчаянно хочется сбежать.

Общежитие глядело на меня грязными окнами в четыре этажа. Здесь давно не проводился никакой ремонт. Во дворе отчаянно воняло. Стены были исписаны местными вандалами.

Боже, как здесь люди живут???

Зажимая нос, я вошла через входную дверь. Грязная лестница привела меня на третий этаж. Нашла нужную квартиру с обшарпанной дверью и позвонила в звонок. Двери были такими тонкими, что я услышала, как Света шаркает по полу своими домашними тапками.

— Кто там? — раздался её недовольный голос.

— Это я, Свет. Наташа. Можно тебя на пару минут?

Через мгновение дверь открылась, и на меня воззрилось удивлённое лохматое чудо.

Света была среднего роста, плотная, хоть и не полная, с кудрявыми от природы и совершенно непослушными тёмными волосами. Сейчас она кое-как завязала гульку, и это безобразие торчало во все стороны. Красавицей она не была. Черты лица грубые, вечно сморщенный нос портил впечатление. Но когда она улыбалась, лицо преображалось. Сейчас улыбки не было.

Кажется, своим появлением я её напрягла. Но деваться было некуда.

— Слушай, — произнесла я, слегка смутившись. — У меня тут к тебе небольшая просьба. А можно я у тебя перекантую пару недель, пока найду себе съёмное жильё и работу? У меня тут… приключение случилось, — неловко пожала плечами.

Говорить о полном фиаско в своей жизни было тяжело.

Света несколько мгновений рассматривала меня в изумлении, а потом неожиданно хохотнула.

— Вот те на, Наташ. А я думала, что тебя не пробьёшь. Надо же — пробило!

С этими странными словами она распахнула двери пошире, пропуская меня внутрь.

Узкий коридор был неопрятным, если не сказать — грязным. Обшарпанные стены, давно не мытый пол. Старая вешалка, на которой висела огромная куча вряд ли используемых курток.