Я почувствовала тепло его губ, лёгкое касание, от которого тут же закружилась голова, и ответила — тоже нежно, тоже уверенно. В этот момент мне было всё равно, кто на нас смотрит. Пусть смотрят. Пусть завидуют. Пусть давятся своим бессилием.

Когда мы отстранились, я краем глаза заметила лицо Виктории. Оно… сначала побледнело, потом побагровело, а потом посерело в один миг. Она открыла рот, хотела что-то сказать, но не издала ни звука. Её триумф, который она так тщательно выстраивала, рассыпался в прах за одну секунду. Мне даже стало немного смешно — до того жалко она выглядела.

Валера, наконец, сообразил, что происходит. Он схватил Викторию за локоть, дёрнул, прошипев сквозь зубы:

— Пошли.

И утянул её прочь — к столику в углу, подальше от нас. Я проводила их взглядом и видела, как они сели, как Виктория пыталась что-то говорить, как Валера зло замахал руками, что-то доказывая. Официант меду делом принес напитки, которые Виктория тут же оприходовала, а потом их спор перерос в откровенные переругивания, после чего мой бывший вскочил.

— Ты меня достала! — рявкнул Валера на весь ресторан. — Хотела унизить её, а сама опозорилась! И вообще, я не собираюсь здесь сидеть и слушать твои истерики!

Он бросил на стол салфетку, развернулся и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Быстро, зло, будто боялся, что если обернётся, то увидит, как над ним смеются.

Виктория осталась одна. За столиком. С открытым ртом. Под взглядами всего ресторана. Она заметалась, попыталась встать, но в этот момент перед ней вырос официант.

— Простите, мадам, вам нужно оплатить счёт, — сказал он вежливо, но очень твёрдо.

Она покраснела, полезла в сумочку. Денег, судя по её лицу, было в обрез — она явно рассчитывала на Валеру. Но деваться было некуда. Она расплатилась — я видела, как дрожат её руки, как она не поднимает глаз, — и, не попрощавшись, выбежала из ресторана. Будто за ней гнались.

Я смотрела ей вслед и чувствовала странное, почти очищающее спокойствие. Ни злорадства, ни торжества. Только тихое «всё, закончилось».

Виталик повернулся ко мне, взял мою руку в свои и тихо сказал:

— Что посеет человек, то и пожнёт.

Я кивнула, чувствуя, как его пальцы согревают мои.

— Закон бумеранга никто не отменял, — ответила я и улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, поднёс мою руку к губам и поцеловал.

— Закажем ужин? — спросил он.

— Давай, — кивнула я. — Настоящий ужин. Для нас двоих.

И мы заказали. А ресторан постепенно возвращался к своей обычной, спокойной жизни. Музыка играла, свечи мерцали, и где-то там, за окном, остались все эти мелкие, ничтожные люди с их мелкими, ничтожными интригами.

А у нас осталась любовь. И это главное.

Глава 51 Эпилог…

С тех пор минуло несколько месяцев. Жизнь постепенно входила в свою новую, спокойную колею — без драм, без предательств, без унизительных скандалов. И, оглядываясь назад, я с удивлением понимала, как легко дышится, когда никто не тянет тебя на дно.

Что касается Виктории, то после того позорного вечера в ресторане она долго не появлялась на работе. Говорили, что взяла отпуск за свой счёт, а потом и вовсе уволилась — то ли сама, то ли по статье за многочисленные нарушения. Владислава, её правая рука, быстро смекнула, что с ней связываться себе дороже, и переметнулась к новому начальству, которое назначили вместо Виктории. Но её дни в бутике тоже были сочтены — Илона, набравшись смелости, написала жалобу на травлю, и Владиславу уволили. Говорят, она пыталась устроиться в другой магазин, но рекомендации от «Дианы» оказались такими, что её никуда не брали.

Света, моя верная подруга, наконец-то нашла себе нормального, толкового парня и переехала в уютную квартиру в центре. Мы созваниваемся почти каждый день, она приходит к нам с Виталиком на ужины и строит планы на будущее.

А Валера… Валера больше не появлялся. Я слышала краем уха, что его бизнес с прачечными пошёл под откос — какой-то партнёр его кинул, а новый проект прогорел. И Валера исчез. Кажется, он уехал в другой город. Или даже в другую страну. Но мне было всё равно…

Я стояла у плиты в квартире Виталика и нарезала овощи для салата. Нож ритмично стучал по разделочной доске, соломка моркови ложилась ровными рядами — в этом простом, домашнем занятии было что-то успокаивающее. За спиной тихо посвистывал чайник, из гостиной доносился приглушённый разговор Виталика и Славки — они обсуждали что-то мужское, возможно, ремонт или машины.

Сегодня мы собрались все вместе. Не по особому поводу, просто так — захотелось тепла, семьи, обычного вечера, когда никто никуда не спешит.

Дверь на кухню приоткрылась, и вошла Лиза.

— Можно я помогу? — спросила она тихо, чуть смущаясь.

Я кивнула и подвинула к ней миску с помидорами.

— Конечно. Нарежь их дольками, только не слишком мелко.

Она взяла нож, принялась за дело, но я заметила, что движения у неё нервные, неуверенные. Она то и дело косилась на меня, будто хотела что-то сказать, но не решалась.

— Лиза, что-то случилось? — спросила я мягко.

Она замерла, потом положила нож и повернулась ко мне.

— Наталья… я хочу попросить у вас прощения, — выдохнула она. — За всё. За то, как я себя вела. За то, что грубила, завидовала, делала пакости… Я была ужасной дрянью.

Я открыла было рот, но она подняла руку.

— Нет, дайте договорить. Я должна это сказать. Я тогда боялась. Боялась, что вы отнимете у меня отца. Что он забудет обо меня, что я стану ему не нужна. У нас с мамой… ну, вы знаете, они развелись, и я всё время думала, что, если у папы появится новая женщина, он перестанет меня любить.

Она шмыгнула носом, и я почувствовала, как у самой защипало в глазах.

— А потом я увидела, как вы на него смотрите. И как он на вас. И поняла, что была дурой. Вы не забираете его у меня — вы делаете его счастливее. А значит, и меня заодно.

Она замолчала, опустив голову.

— Простите, что говорю это только сейчас. Наверное, нужно было раньше.

Я отложила нож, подошла к ней и обняла. Она вздрогнула, потом расслабилась и уткнулась мне в плечо.

— Лиза, — сказала я тихо, — я никогда не держала на тебя зла. Честно. Ты — его дочь. А он — моя жизнь. Значит, и ты мне не чужая. Мы теперь семья. А в семье не таят обиды.

Она подняла голову, с надеждой глядя на меня.

— Правда?

— Правда, — улыбнулась я. — А теперь давай доделаем салат, а то наши мужчины скоро с голоду начнут грызть ногти…

Лиза рассмеялась.

— Знаете, — сказала она уже спокойнее, — Славка мне всё уши прожужжал, какая вы замечательная. Говорит, что его сестра — самый лучший человек на свете. И что он счастлив, что мы все теперь вместе.

Я усмехнулась.

— Славка — тот ещё болтун. Но он прав. Я тоже рада. И за вас с ним, кстати, тоже.

Лиза покраснела, но не отвела взгляда.

— Он хороший, — сказала она тихо. — Настоящий и очень крутой!

Через полчаса всё было готово. Мы накрыли на стол, зажгли свечи, и я позвала мужчин. Виталик вышел из гостиной, обнял меня за талию, чмокнул в висок и шепнул:

— Вкусно пахнет. Спасибо.

Славка, прихрамывая — травма всё ещё напоминала о себе, — уселся напротив Лизы и уставился на салат с таким видом, будто не ел неделю.

— Ну что, сестрёнка, чем сегодня порадуешь?

— Салат, горячее, и на десерт — твой любимый пирог с яблоками, — ответила я.

Он довольно потёр руки.

— А вот это я уважаю.

Мы сели за стол. Виталик взял мою руку под столом и сжал её.

Мы ели, смеялись, спорили о пустяках, строили планы на будущее. Лиза рассказывала, как они со Славкой хотят поехать на море в ближайшие недели. Славка шутил, что море — это хорошо, но сначала надо накопить деньжат. Виталик предлагал помочь, но они отказались — хотели сами.

Я смотрела на них и думала: как же хорошо, что всё так вышло. Что все эти испытания, слёзы, унижения привели меня сюда. К этому столу. К этим людям. К этому мигу, когда я наконец поняла, что такое настоящее счастье.