— Знаешь, — сказала я, — гордость — это такая штука, которую и потерять не страшно ради чего-то более важного. К тому же я что — царица Савская, чтобы чувствовать себя униженной из-за подобной работы? Тягать тряпку — обычное дело. Если кто-то и унизит меня за это, то это их проблемы, а не мои! Сколько достойных женщин вынуждены работать уборщицами в разных заведениях? У многих даже не одно высшее образование. И что? Это делает их ничтожествами? Поэтому ничтожеством не буду и я.

Света, конечно, злилась, раздражалась, но в конце концов смирилась с моей позицией.

На работу я вернулась, высоко подняв голову. Если они думают, что свободного человека легко унизить, то они наивные дурочки. Свобода — она внутри. От того, что я приберусь в бутике, со мной ничего не случится. А вот на их совести и на их судьбе теперь лежит немаленькая вина. Обманом счастья не построишь.

Когда я, придя на работу, тут же принялась за уборку помещения, прибежавшая Вита отчитала меня прямо перед несколькими клиентами:

— Немедленно возвращайся в свой отдел! — бросила она. — Убираться будешь в обеденный перерыв и после основной работы. Мы не имеем права терять клиентуру. А работа на полставки означает, что ты работаешь на пару часов дольше, чем обычно. Иди займись своим основным делом.

Наверное, ещё вчера я бы почувствовала себя дико униженной. Но не сегодня.

Сегодня я была слишком свободной, чтобы как-то особенно отреагировать на её унижение. Пожала плечами и просто пошла. А ушлая одноклассница так и не получила от меня заветной взрывной реакции.

Я унижена своей высотой, своим обострённым чувством справедливости, своим желанием делать работу хорошо. Я унижена своими талантами, поэтому это не унижение вовсе. Придёт время, и каждая из этих женщин будет видеть мой успех и кусать локти.

В тот день я это себе пообещала…

Глава 20 Жажда мести…

Я быстро привыкла к новому положению, понимая, что тем самым доставляю огромное удовольствие всем этим мегерам — наблюдать за мной в момент уборки.

Но это ненадолго!

Параллельно я составляла список всех товаров, находящихся у меня в отделе. Тщательно проверяла наличие тех или иных предметов одежды, отчитывалась за каждый проданный экземпляр в специальной форме, которую составила сама. Теперь Вита должна была ставить подпись на всех тех бумажках, которые я ей приносила. В следующий раз в такую ловушку меня уже не поймают.

Но однокласснице этого было мало. У неё была патологическая жажда топтать моё достоинство. Она пользовалась этим в любой удобной и неудобной ситуации. Теперь даже тот факт, что у меня хорошо продавался товар, не останавливал её от постоянной критики.

Однако я не отмалчивалась. В какой-то момент, когда она предъявила что-то совершенно несправедливое, я спокойно и взвешенно противостала ей. Когда она попыталась закрыть мне рот, я перебила и добавила, что для обвинения человека нужны прямые доказательства, а их нет.

— … поэтому прошу, если уж ты так милостива ко мне, как к бывшей однокласснице, и вообще считаешь себя замечательной управляющей, относись к каждому сотруднику уважительно и отчитывай за реальные ошибки, а не надуманные!

Когда Вита услышала мои слова, она вытаращила глаза и открыла рот от изумления. Несколько мгновений пыталась что-то ответить, но не могла, поражённая моей, как ей казалось, наглостью. Илона не удержалась и прыснула. Остальные нахмурились.

— Да как ты… да как ты… — начала было Вита.

— А что такого? — улыбнулась я. — Мы здесь просто коллеги друг другу, а не госпожа и слуги. Всё должно быть прозрачно и справедливо. В конце концов, бутик — не твоя собственность.

В этот раз Вита так и не нашлась, что мне ответить. Только затаила ещё большую злость. Я увидела это по прищуренному взгляду и по ярости, поблёскивающей в глубине её глаз.

Она будет мстить — и пусть. Я больше не позволю ей топтаться по себе. Осталось всего два дня, в которые я должна буду тягать тряпку. После этого я к такому занятию больше никогда не вернусь.

Вита ушла, сверкая глазами, а я приготовилась к очередной атаке. Но на следующий день её не последовало.

Обдумывает свои ходы более тщательно?

Пусть думает. Я ко всему готова.

Владислава вошла в кабинет Виктории и прикрыла за собой дверь. Начальница напряжённо смотрела перед собой и нервно постукивала пальцами по столешнице.

— Я сейчас занята. Потом, — бросила она, но Владислава не сдвинулась с места.

— Поговорить хочу.

Виктория мрачно посмотрела на неё и, поджав губы, сказала:

— Что такое? Мне сейчас подумать надо.

— У меня есть предложение, — Владислава, не дожидаясь приглашения, уселась на стул.

Виктория вопросительно изогнула бровь.

— Ты о чём? Хотя я, кажется, догадываюсь. Придумала, как с «этой» поквитаться?

Владислава расплылась в улыбке.

— Не знаю, за что ты её так ненавидишь, — начала она. — Но думаю, это какие-то старые счёты.

Виктория фыркнула.

— Ты не представляешь, что она сделала. Она в своё время парня моего увела!

— Что? — ошеломлённо открыла рот Владислава. — Вот эта мымра могла кого-то увести? Она же никакая.

— Это было давно, — отмахнулась Виктория. — Страшно называть цифру, сразу кажусь себе старой, но… много-много лет назад. Тогда были совсем другие стандарты красоты. Ценилась естественность. А Наташка была довольно симпатичной в молодости.

— И что? — у Владиславы загорелись глаза от любопытства. — Реально увела парня? Серьёзно?

— Да. Я хотела встречаться с одним популярным парнем у нас в компании. Валерка его звали. Он отлично выглядел и всегда был при деньгах. Эдакий загадочный, улыбчивый, знал себе цену. В общем, я долго добивалась того, чтобы ему понравиться. И он уже был фактически у меня в руках. Мы даже ночь вместе провели, представляешь? И тут появляется она. Он к ней взял и переметнулся. Не знаю, чем она его привлекла, но, если бы не она, он бы точно женился на мне!

— Серьёзно? — у Владиславы отвисла челюсть. — Теперь я понимаю. И что, он женился на этой серой мыши?

— Да, — отмахнулась Виктория. — Женился. Правда, недавно развёлся.

— Так нужно брать быка за рога! — воскликнула Владислава. — Он теперь свободен!

Но Виктория скривилась.

— Да нужен мне теперь какой-то старый дед! Те времена давно прошли. Я бы сейчас хотела кого-то помоложе.

— Тогда почему? — смутилась Владислава. — Зачем ты ей мстишь?

И тут же догадалась сама.

— А… внутреннее неудовлетворение, да?

— Что-то вроде того, — выдохнула Виктория. — Я много лет ходила с этими мыслями и злилась на Наташку. А тут она неожиданно объявилась. Вся такая блеклая, никакая, серая мышь. И я не удержалась. Позвала её к себе. Уж больно хотелось посмотреть на её унижение. Она мне жизнь испортила, если честно. Сколько ночей я тогда проревела, сколько нервов себе вытрепала…

Виктория перевела дыхание, а потом широко улыбнулась.

— В общем, у меня уже кое-что получилось, и я чувствую себя лучше. Но если у тебя есть идея, как прижать эту Наташку ещё, я тебя слушаю.

Владислава ухмыльнулась в ответ.

— Завтра прибудет новый директор. Говорят, шикарный мужик. Кабинет ему устроят в бутике напротив, жаль, что не у нас…

— Правда? — нахмурилась Виктория. — Он будет при ювелирном? Но почему?

— Так решил гендиректор компании… — пожала плечами Владислава. — Мне менеджер сказал по знакомству. Но, думаю, новый директор будет частенько к нам захаживать, да и… мы к нему сможем приходить по самым разным поводам… — она ухмыльнулась, представив, как попытается этого шикарного мужика очаровать.

Виктория напомнила о себе недовольным покашливанием и заставила Владиславу вынырнуть из своих мечтаний. Спохватившись, та продолжила:

— Если эту… — она сделала паузу, — мымру унизить на глазах директора, возможно, её даже выгонят с позором. А если и нет, он всегда будет смотреть на неё как на полное ничтожество. Думаю, это полезно для её самомнения…