Указала на большое зеркало, стоявшее чуть в стороне.

Роза Хасановна придирчиво посмотрела на шапку, словно искала в ней подвох, затем осторожно взяла её и надела. Повернулась к зеркалу.

И поморщилась.

— Мне кажется, эта шапка слишком простая, — начала она, разглядывая своё отражение с явным скепсисом.

Я не дала ей договорить.

— А в простоте нет ничего унизительного, — спокойно, но уверенно сказала я. — Простота — это вершина искусства. Вспомните маленькое чёрное платье Коко Шанель.

Я сделала крошечную паузу, давая словам осесть.

— Простота — это тренд самых обеспеченных и по-настоящему богатых людей. Это легко заметить, если посмотреть, как одеваются люди с большими состояниями: минимум деталей, максимум смысла. Более того, изобилие украшений чаще всего говорит не о статусе, а об отсутствии вкуса.

Я говорила и одновременно следила за её лицом. За тем, как напряжённо поджались губы, как взгляд стал внимательнее, как раздражение начало медленно отступать, уступая месту любопытству. Здесь нельзя было давить. Только вести.

— Посмотрите, — продолжила я мягче. — Эта фактура работает на вас. Она не спорит с пальто, а подчёркивает его линию. Драпировка смещает акцент вверх, вытягивает овал лица. Цвет делает кожу визуально теплее, а образ — собраннее. Вы выглядите не «нарядно», а уверенно. И это всегда выглядит дороже…

Мне пришлось выложиться по полной. Достать из себя всё красноречие, на которое я была способна, и при этом тонко чувствовать каждое её микродвижение — как она чуть наклонила голову, как прищурилась, как перестала искать недостатки и начала всматриваться.

И вот — уголки губ едва заметно дрогнули.

— В принципе… да, — протянула она. — А ведь действительно, в этой простоте что-то есть. Наверное, какой-нибудь вязаный цветок или брошь здесь были бы лишними.

— Именно, — тут же подхватила я. — В центре должны быть вы и только вы. Одежда — это лишь сопровождение. Она не затмевает, а подчёркивает. Добавляет вашему образу яркости и привлекательности, не перетягивая внимание на себя.

Я видела, как отражение в зеркале начинает ей нравиться.

Улыбка Розы Хасановны стала твёрдой, уверенной.

— Да, действительно. Это отлично. Беру. Подберите мне ещё перчатки в тон.

— Конечно, конечно, — мгновенно ответила я.

Отвернулась, чтобы скрыть торжествующую улыбку, и бросила короткий взгляд в сторону. Владислава застыла на месте, ошеломлённая и не могущая вернуть на места отпавшую челюсть…

Глава 16 Неугомонная начальница…

Роза Хасановна ушла, купив и шапку, шарф, и перчатки в тон. Выглядела при этом она весьма довольной, а злорадные свидетельницы моего успеха быстренько рассосались по бутику, не желая показываться мне на глаза.

Я чувствовала глубокое торжество, но почему-то именно в этот момент поймала себя на том, что думаю о Виталике и представляю, что бы он сказал, если бы увидел моё мастерство, мои тонкие психологические приёмы и способность работать даже с тяжёлым клиентом. Интересно, он восхитился бы? Ему бы понравилось? Когда я осознала, о чём думаю, ужаснулась и устыдилась.

Что со мной происходит? Почему я так зациклена на друге детства? Вряд ли мы с ним вообще ещё когда-нибудь встретимся. Это всё не имеет никакого значения — что он думает обо мне или что бы подумал. Прошлое закончилось, мы уже не дети. Мы слишком разные, чтобы нам было комфортно друг с другом.

Но странные чувства не оставляли.

Я постаралась отмахнуться от ненужных мыслей и сосредоточилась на работе. Жаль, что мне не разрешили привнести серьёзные перемены в этот отдел. Как бы мне этого добиться? Всё, что я смогла сделать, — разложить шапки по цветам и фактурам по всем полкам.

Вряд ли та же Владислава заметит хоть какие-то изменения. У меня складывается впечатление, что они тут совершенно не разбираются в подобных тонкостях работы с товаром.

До самого вечера в мой отдел больше не зашёл ни один клиент. В самом магазине клиенты были — я видела, как мелькали чужие лица в других отделах. Не знаю почему, но люди категорически не желали интересоваться зимними аксессуарами.

В итоге, когда за окнами начало темнеть, я поняла, что пора собираться домой. Бутик работал ровно до пяти. Как оказалось, в конце каждого рабочего дня Вита собирала своих сотрудниц и устраивала нечто вроде отчёта об успехах дня.

Мы собрались полукругом. Я оглядела напряжённые лица девушек и сразу поняла, что подобная традиция им не слишком нравится.

Вита шла по кругу, обращаясь к каждой. Коротко, сухо, с видом строгого экзаменатора. Кому-то указала на слабую вовлечённость, кому-то — на недостаточную инициативу. Отметила, в каком отделе были хорошие продажи, где — средние. Владиславу она особенно расхвалила: мол, больше всех продаж, активность, умение работать с клиентом. Владислава сияла.

Наконец очередь дошла до меня.

Вита окинула меня презрительным взглядом и холодно произнесла:

— У тебя всего один клиент за весь день. Это слишком мало. Недопустимо мало! Самые низкие показатели из всех.

— Но в отдел больше никто не заходил… — осторожно начала я.

— Ты должна была выходить к клиентам и подзывать их, предлагая товар! — возмущенно и грубо перебила она.

— Я об этом не знала, — попыталась объясниться я, но Вита недовольно зашипела, как змея:

— Тебя достаточно проинструктировали. Если ты невнимательно слушаешь, это твои проблемы! С такими показателями хорошей зарплаты не жди.

Остальные смотрели на меня с превосходством и самодовольными улыбками. Вита выглядела властно и грозно, а я понимала: она наслаждается этим вместе с ними. Ах, как они любят вытирать об меня ноги! Кажется, именно для этого меня и взяли на работу.

Но внутри вспыхнула решимость. Такая, какой давно не было в жизни. Я смерила их уверенным взглядом.

— Это только первый день, — спокойно сказала я. — Думаю, у меня достаточно времени, чтобы набраться опыта. К тому же один клиент у меня был. И, как я поняла, крайне непростой. Так что не думаю, что мой первый день можно назвать провальным.

Я замолчала.

Вита уставилась на меня с ошеломлением, явно не ожидая, что я вообще посмею открыть рот.

— Надо же, — протянула она. — А в школе была такая тихоня. Слова поперёк не могла сказать. Ладно, закончим на этом, — добавила она и развернулась, чтобы уйти.

— Постой! — крикнула я ей вслед. — Мне нужен ответ на ещё один вопрос.

Вита обернулась и посмотрела на меня с раздражением.

— Много ли возможностей у продавца конкретного отдела? — начала допытываться я. — Всё ли находится в его компетенции? До какой степени продавец отвечает за свой отдел?

— На все сто процентов, — высокомерно заявила Вита. — Ты отвечаешь за подачу, за продажи, за рекламу. Ты отвечаешь за всё. И я буду с тебя спрашивать.

Я усмехнулась.

— Спасибо за ответ. Это именно то, что я хотела услышать.

Владислава смерила меня насмешливым взглядом. Девушки развернулись и ушли прочь. И только одна задержалась, глядя на меня совсем по-другому. Кажется, её звали Илона. В её глазах поблёскивал неподдельный интерес.

Я удивилась. Надо же, а где же привычное превосходство?

Наконец я поспешила обратно в свой отдел, чтобы забрать верхнюю одежду и сумку.

Улыбалась. Не потому, что мне нравится, когда меня отчитывают, а потому, что Вита попалась в мою ловушку. Своими словами она развязала мне руки, и теперь я легко смогу обойти все препятствия, которые поставила передо мной коварная Владислава…

Глава 17 Как ты посмела?

Утро выдалось серым и колючим, но я шла вперёд упрямо, по наитию и внутреннему воодушевлению. Город ещё не проснулся: я сегодня вышла раньше обычного. Голова была полна мыслей, решений и ощущения, что отступать я не буду, несмотря ни на что.

По дороге на работу свернула к небольшому хозяйственному магазинчику у остановки. Стояла перед стойкой, перебирала коробочки с лампочками, вспоминая потолок в своём отделе. Ещё вчера заметила: несколько встроенных светильников не работают, а полумрак съедал и цвет, и фактуру, и вообще настроение. При таком свете даже самая красивая и дорогая вещь выглядит серой и ненужной. Я не собиралась работать в таких условиях.