У этой мымры такой шикарный возлюбленный? Кем же еще этот парень еще может быть, если ведет себя так? Казалось бы, она должна была почувствовать облегчение, ведь если у Натальи есть молодой человек, значит, она уж точно не станет снова тянуться к её отцу, не будет мешать, не будет занимать его мысли, не будет стоять между ними, однако вместо облегчения пришло совершенно другое чувство, жгучее и беспокойное, которое Лиза сначала даже не распознала.

Её задело не само наличие этого парня, а то, что он был слишком хорош, слишком ярок и слишком привлекателен для такой женщины, как Наталья, которая в глазах Лизы давно уже превратилась в нечто раздражающее и ничтожное, лишённое всякого достоинства. В голове мелькнула колючая мысль о том, что это несправедливо, что подобные мужчины должны обращать внимание совсем на других: на молодых, эффектных, уверенных девушек, а не на эту тихую, неброскую женщину, которой, как Лиза сама себе упрямо повторяла, уже далеко за тридцать.

Она даже не заметила, как в её мыслях вспыхнула зависть, потому что именно такой типаж всегда нравился ей самой — уверенные, ухоженные, немного дерзкие парни с яркой харизмой, от которых словно исходит энергия и ощущение силы. Этот же был именно таким, казавшимся идеальным настолько, что Лиза невольно вспомнила одного популярного блогера, на которого он был поразительно похож, и от этого сравнения её раздражение только усилилось.

Вернувшись домой, она долго не могла успокоиться, ходила по квартире из комнаты в комнату, то останавливаясь у окна, то снова начиная мерить шагами пространство, пытаясь привести мысли в порядок и найти для себя оправдание тому бурному возмущению, которое не отпускало её ни на минуту. Она снова и снова прокручивала в голове увиденную сцену, вспоминала, как Наталья улыбалась, как тот парень смотрел на неё, и каждый раз внутри поднималась новая волна злости.

Постепенно эта злость начала складываться в чёткое, холодное решение, которое показалось Лизе совершенно логичным и даже справедливым. Если у Натальи есть слабое место, значит, именно через него и нужно действовать, потому что лишить её этого парня означало лишить её опоры, лишить уверенности, заставить исчезнуть из жизни отца окончательно и бесповоротно.

То есть… разочаруется в любви и с работы уволится заодно.

Логики в этом всем было мало, но логическое мышление никогда не было сильной стороной взбалмошной девчонки.

Эти мысли показалась ей настолько правильными, что напряжение внутри сменилось странным облегчением, и на губах медленно расползлась довольная улыбка. Она уже видела, как всё произойдёт, как Наталья останется одна, как будет вынуждена уйти с работы, исчезнуть, перестать существовать в их жизни, и тогда отец наконец забудет её, перестанет возвращаться к старым фотографиям и к воспоминаниям, которые, как Лиза считала, только мешали ему жить.

И в этой уверенности ей вдруг стало удивительно спокойно, будто она нашла единственный верный способ восстановить справедливость и вернуть всё на свои места.

А еще она хотела бы понравится этому шикарному парню, кем бы он ни был…

Глава 32 Настырная девчонка…

Лиза, сама того не замечая, начала следить за этим молодым человеком с каким-то почти болезненным упорством, потому что мысль о нём не отпускала её ни днём ни ночью, и ей необходимо было узнать, кто он такой и откуда взялся такой необычный. Она ловила его возле здания, замечала издалека, как он выходит, как садится в машину, как разговаривает по телефону, и однажды, совершенно случайно подняв глаза на огромный билборд у дороги, вдруг застыла на месте, потому что с глянцевой поверхности на неё смотрело его лицо — уверенное, яркое, до невозможности красивое. Тогда-то она и поняла, что он вовсе не обычный парень, а фотомодель, работающая в известном городском агентстве, и это открытие ошеломило её так, что внутри всё задрожало от восторга. Лизе казалось совершенно невероятным, что рядом с этой неказистой Натальей может быть такой человек.

Однажды девушка оказалась возле здания агентства почти незаметно для самой себя, словно ноги сами привели её туда. Исполнившись дерзости, она решительно вошла внутрь, пытаясь выглядеть уверенной. На ресепшене прямо спросила, может ли поговорить со Святославом (имя нашла в интернете), но ей холодно ответили, что он занят, что встречи невозможны, и вообще поинтересовались, кто она такая. Лиза попыталась выдать себя за его хорошую знакомую, но ей всё равно отказали, и она вышла на улицу, чувствуя, как внутри кипит раздражение и вместе с тем растёт твёрдое решение добиться своего любой ценой.

Не пошла на учёбу, осталась дежурить возле здания, терпеливо ожидая, пока он появится, и когда наконец увидела, как парень направляется к машине. Сердце у неё забилось так быстро, что она едва могла дышать. Он уже сел за руль, когда она стремительно открыла дверь со стороны пассажира и, устроившись рядом, произнесла с деланным спокойствием:

— Мне на Владимирский проект, пожалуйста!

Сделала вид, что он таксист.

Славик уставился на Лизу с явным изумлением, а она в ответ широко распахнула глаза и с невинным видом переспросила:

— Разве это не такси?

А сама любовалась им. Мягкие густые волосы с длинной чёлкой, падающей на половину лица, выразительные глаза, удивительно правильные черты, от которых у неё буквально перехватывало дыхание — каждая деталь его облика приводила девушку в восторг.

Славик сухо ответил, что это частный автомобиль, и посоветовал ей немедленно выйти, но она поспешила извиниться и, стараясь удержать его внимание, предложила загладить свою вину, угостив его кофе. Парень коротко усмехнулся. Лиза сразу почувствовала, что тает, как свеча, и попыталась очаровать его ответной улыбкой, однако выражение его лица резко стало холодным, и он раздражённо велел ей выйти.

— Девушка! Хватит ломать комедию! Я тороплюсь!

Но Лиза не растерялась, крепче ухватилась за сиденье и торопливо попросила помочь ей добраться по нужному адресу на встречу с отцом. Когда повторила этот адрес, оказалось. Что он совпал с маршрутом Славика, и тот, слегка растерявшись, согласился ее подвести, хотя по напряжённому виду вскоре стало заметно, что он быстро пожалел о своём решении.

Пока машина ехала, Лиза непрерывно болтала, пытаясь шутить и флиртовать, но он отвечал коротко и сдержанно, и тогда она вдруг схватилась за голову, разыграв внезапную дурноту, попросив остановиться у дороги.

Он не хотел тормозить, потому что место было неподходящее, но, заметив, что настырная девчонка действительно притихла и побледнела, всё же свернул к ближайшему кафе, и ей даже пришлось притвориться, что она не может самостоятельно выйти. Славик раздражённо помог ей выбраться, а она тут же вцепилась в его руку и тихо попросила не оставлять её одну. Парень мог бы стряхнуть с себя нахалку, и в его взгляде на мгновение мелькнула смесь усталости и недовольства, но он всё же коротко согласился зайти внутрь, предупредив, что у него есть всего несколько минут…

Сердобольный…

Я вышла на улицу перед зданием и остановилась у входа, привычно оглядываясь по сторонам, потому что брат всегда появлялся почти в одно и то же время, словно по часам, и никогда не заставлял меня ждать. Но сегодня минуты тянулись одна за другой, люди проходили мимо, а его всё не было, и спустя полчаса я уже не просто удивлялась, а начинала тревожиться, пытаясь понять, что могло случиться, потому что для него такая задержка была совсем не характерна. Я достала телефон, собираясь позвонить, и только тогда обнаружила, что он полностью разряжен, и от этого стало ещё беспокойнее.

Постояв ещё немного и окончательно замёрзнув, я решила вернуться на работу и поставить телефон на зарядку, чтобы уже оттуда дозвониться и узнать, всё ли в порядке. Когда я вошла в лифт, оказалось, что вместе со мной туда зашёл непонятно откуда взявшийся Виталик. Мне стало неловко, потому что в последние недели я старалась избегать его, чувствуя тяжесть вины за то, что причинила ему боль. Он выглядел сдержанным и холодным, едва кивнул в знак приветствия, и я со стыдом удостоверилась, что он обижен. Может, нужно как-то примириться, извиниться… ну не знаю. Боже, почему так тяжело???