— Возьму вот эти, — сказала я продавцу и добавила ещё пару про запас.

Пакет почти не оттягивал руку, но на душе было приятно и спокойно.

В бутик я пришла раньше остальных — это было важно. Не хотела, чтобы кто-то мне помешал. Сразу же отправилась в коморку с вёдрами и тряпками, ту самую, куда в первый день меня демонстративно отправляли работать. Небольшая раздвижная лестница стояла там же, прислонённая к стене. Я молча взяла её, с лёгкостью отнесла в свой отдел и поставила в нужном месте.

Лампочки вкручивала быстро и аккуратно. Одна за другой — щёлк, и всё вокруг засияло. Свет стал ровным, тёплым, приятным. Вязка шапок сразу проявилась во всей красе. Цвета перестали теряться в полумраке. Яркость и чистота — вот что я увидела, спустившись вниз. Теперь можно работать.

Принялась за перестановку. Осторожно, без суеты передвинула несколько вешалок, чтобы между ними появился проход пошире. Сразу ушло ощущение тесноты. Я сгруппировала товар не по принципу «куда влезло», а по логике: цвет, фактура, сезонность. Тёплые оттенки — ближе ко входу, спокойные — поглубже. Глазу сразу стало легче.

В самом дальнем углу я обнаружила стеллаж с сумками. Хорошие, плотные, явно недешёвые. Но они были так завалены и закрыты шарфами и прочими вещами, что их попросту не было видно. Я вытащила их на свет, расставила вертикально, оставив достаточное пространство между моделями. Сумки сразу приобрели достоинство. Им просто нужно было позволить быть увиденными.

В голове быстро сложилась стратегия поведения. Ничего революционного. Нужно, чтобы человек, зайдя, мог зацепиться взглядом — и за товар, и за меня. Чтобы ему было удобно, приятно и понятно. Чтобы он не чувствовал давления, но знал: рядом есть тот, кто поможет.

Когда я почти закончила, услышала резкие шаги. В поле зрения появилась раздражённая Владислава.

— Что здесь происходит? — её голос зазвенел от негодования.

Я медленно обернулась, уже смирившись с очередной вспышкой чужой злости.

— А вы как думаете? — спокойно ответила я.

Она смотрела на лестницу и очевидные следы перестановки, и её негодование только росло.

— Кто тебе разрешил всё это трогать? Ты новенькая, и должна была спросить разрешения. И вообще, здесь всё и так было прекрасно разложено!

— Я спросила разрешения, — произнесла максимально спокойно.

— Не лги. Ты у меня ничего не спрашивала, — Владислава повысила голос.

Я демонстративно приподняла брови.

— А зачем мне спрашивать у тебя?

Я тоже перешла на «ты», раз она не считала нужным обращаться ко мне уважительно.

Владислава опешила, но тут же вспыхнула.

— Потому что мне поручили шефство над тобой!

— А я спросила у того, кто выше тебя. У непосредственной начальницы, у Виты, ещё вчера. Она сказала, что этот отдел на сто процентов под моей ответственностью. Значит, я эту ответственность и понесу. А красивая подача товара — это, в первую очередь, ответственность продавца. Я не делаю ничего предосудительного. Я просто хорошо выполняю свою работу.

Владислава поражённо застыла. Она открыла рот и несколько раз пыталась что-то сказать, но слов не находилось.

— Думаю, вопрос закрыт, — произнесла я холодно. — А теперь позволь мне продолжить. Скоро придут покупатели. Мне нужно успеть убрать отсюда лестницу.

Развернувшись, я поспешила к лестнице, сложила её и отнесла обратно в кладовую. Владислава провожала меня взглядом, едва сдерживая злость. Она поняла, что в этой битве проиграла.

А я победила. Да, кажется, я нажила себе лютого врага. Но зато отстояла справедливость и собственное чувство достоинства. Как бы там ни было, это был единственно правильный выход из сложившейся ситуации.

Вскоре Владислава ушла, пошли первые клиенты. А я приготовилась к новому — я верю — плодотворному дню.

Теперь я находилась не только в своём отделе. Бродила по всему бутику, стараясь наблюдать за клиентами, которые начали прибывать с самого утра. Не очень много — один, два, три человека. Они постоянно сменялись.

Я видела, что остальные продавщицы всячески надоедают покупателям своими предложениями. Многие спешили уходить, раздражённые тем, что им не дают просто поглазеть на товар. Я очень внимательно наблюдала за поведением клиентов. Навязчивость — это бич современных магазинов. Поэтому я не навязывалась.

Однако остальные девочки своей настырностью отпугивали всех потенциальных покупателей, и до меня никто просто не доходил — мой отдел находился дальше всех.

Что же делать? Как завлекать клиентов так, чтобы не досаждать им, но в то же время не оставаться безучастной?

Глава 18 Успех и ложь…

Буквально с того же дня в моей «карьере» наметился взлёт. Если что — это ирония. Хотя, если быть честной, дела действительно пошли в гору.

Я научилась зазывать к себе клиентов совершенно ненавязчиво. Ни в коем случае не пыталась отнять покупателей у других девочек. Но если кто-то из покупателей слонялся без дела, я подходила и с мягкой улыбкой предлагала посмотреть мой товар.

Не знаю, как это работало, но в основном люди шли. Уж было подумала, что я какая-то очаровательная, хотя это дико смешно. В своём отделе старалась сразу же оценить по внешнему виду человека, что ему больше всего подойдёт, и предлагала именно эти модели. Люди иногда удивлялись, говорили:

— Это же не мой типаж.

А я отвечала:

— Вы просто примерьте, будете удивлены…

И люди удивлялись. Действительно удивлялись. Говорили, что никогда не носили ничего подобного, но сейчас видят, что им действительно хорошо. И покупали. И не раз, и не два. Некоторые клиенты потом приводили родственников, знакомых.

За три недели продажи в моём отделе значительно выросли, опередив некоторых других.

Это было и чудо, и закономерность. Чудо — потому что без благословения свыше такие хорошие времена всё же невозможны. А закономерность — потому что я очень старалась и использовала все свои навыки и знания, чтобы поступать правильно.

Ведь это только кажется, что работа продавцом — лёгкая работа. Здесь нужны психология, осторожность, тактичность, вежливость, умение держать лицо. Кстати, я так и не пользовалась большим количеством косметики. По сравнению с другими девочками выглядела бледной и неброской. Но ко мне иной раз шли даже охотнее. Многим людям больше импонирует простота, чем вычурность.

На так называемых планёрках в конце рабочего дня Вита теперь не говорила мне ни слова. Было заметно, что ей хотелось бы говорить, но сказать было нечего. Владислава, ненавидящая меня лютой ненавистью — даже не знаю почему, — демонстративно не здоровалась по утрам. Это обстоятельство меня вообще изумляло. Что за ребячество? Мы как будто в детском саду. Губы дуем, сплетни распускаем…

Да-да, я прекрасно знала, что обо мне судачат. Ну и какая разница? Это не имело никакого значения, пока в мой кошелёк капали деньги.

А вот Илона некоторое время назад стала приходить ко мне в отдел с чашечкой кофе и улыбкой на лице. Мы перебрасывались парой фраз. Я благодарила её за угощение. Она восхищалась моей способностью подать товар — и уходила.

Мне казалось, что на неё за это злятся. А я удивлялась. Действительно ли она искренна? Но причин сближаться со мной по каким-то другим мотивам я не видела. Что с меня взять? Я простая, как пять копеек. Ни связей, ни броской красоты, ни особенных знаний.

Так прошёл месяц.

Света была в курсе абсолютно всех моих взлётов и падений. Мне нравилось приходить к ней по вечерам и рассказывать о раздражённой Владиславе, шушукающихся девчонках и высокомерной Вите, которая никак не могла получить того, ради чего меня наняла.

Света по-простому возмущалась, называла их раскрашенными курицами, а Виту — злобной Брунгильдой. Не знаю, что это за прозвище. Видимо, персонаж такой.

И вот прошёл месяц. Помимо минимальной заработной платы в бутике существовали надбавки в зависимости от количества проданного товара. Я радовалась. Мне отчаянно нужны были деньги. И вообще эта работа мне нравилась. Мне нравилось заниматься с клиентами. Меня устраивало почти всё — кроме отношений внутри коллектива.