— Мне попало из-за тебя! И я хочу знать, что ты ему там наклеветала.

Я покрепче сцепила зубы, но заставила себя успокоиться.

— Никакой клеветы не было. Ты можешь прямо спросить у Виталия Николаевича о его мотивах. Хватит голословных обвинений!

— Ну смотри, Наташка, — процедила Вита гневно. — Долго ты тут не пробудешь, так и знай!

Я вопросительно приподняла бровь.

— С чего вдруг такая ненависть? Ты ведь сама позвала меня на работу, помнишь? Почему вдруг хочешь выгнать? Странная ты и непоследовательная. Или тебе я нравлюсь только тогда, когда пол здесь подтираю?

Впервые я так прямо укорила её в дурном отношении.

Бывшая одноклассница замерла и посмотрела на меня напряжённо.

— Странная и непоследовательная? Да я сделала тебе великое одолжение, что предложила такую замечательную работу! У нас зарплата в бутике выше среднего, попробуй такую найди! Ты даже по внешности нам не соответствуешь. Мы всегда брали молоденьких и тех, кто хорошо выглядит, а ты ни капли не такая… Я тебе руку дружбы протянула в честь старого знакомства, а ты? Отплатила мне чёрной неблагодарностью? Наговорила на меня директору!

— Слушай, — мне это надоело, и я медленно выдохнула. — Хватит уже делать вид, будто ты хорошо ко мне относишься. Повторюсь: бутик не твоя собственность. Ты позвала меня на работу, но явно не для того, чтобы сделать добро. Тебе просто не хватало груши для битья, чтобы выплёскивать свои комплексы или ещё что-то!

— Ишь ты, — перебила меня Вита. — Какой норов сразу появился. Думаешь, директор тебя защитит? Нет уж! Поверь мне, уже завтра может случиться такая ситуация, что он лично выпрет тебя отсюда за милую душу!

Я криво усмехнулась.

— Эту ситуацию сделаешь ты, я так понимаю?

— Может быть, — уже не стесняясь, пообещала Вита. — Очень может быть!

И ушла, громко стуча каблуками.

Виталий сидел в кабинете и смотрел перед собой. Он даже не замечал, что с силой сжимает подлокотники кресла и тяжело дышит. А всё потому, что его обуревали чувства. Чувства, которые он и сам не мог объяснить.

Совсем недавно в его жизни снова появилась Наташа — подруга детства, которая когда-то значила для него очень-очень много. Но Наташа явно не хотела иметь с ним ничего общего. Сколько бы он ни пытался достучаться до неё, как бы ни пробовал наладить прежние отношения, она не шла на контакт. Разрывала, уходила, убегала, пренебрегала. А недавно и вовсе обманула, тем самым показывая, что от прежней дружбы не осталось и следа.

Нет, в этом не было ничего особенного. Прошло много лет, они выросли, изменились. Вроде бы обычная, нормальная ситуация. Но Виталий чувствовал дикий раздор в душе. Он был обижен, огорчён, раздражён, зол на неё. На то, как она изменилась. И на то, что былого уже не вернуть…

Боже, она готова тряпку тягать на глазах у людей, лишь бы не принимать от него помощь! Это жутко раздражало, просто выводило из себя.

Нет, он больше не будет ей помогать. Хочет быть отстранённой — пусть будет. Нравится быть самостоятельной — пожалуйста, он никого не неволит. Любит такую работу — флаг ей в руки!!!

Но почему, почему он продолжает об этом думать и не может сосредоточиться на работе? Надо забыть её. Надо вычеркнуть из памяти так же, как она, по всей видимости, вычеркнула его, — с её отчуждением, зажатостью и неприязнью. Да, так он и поступит. Наташи для него больше не существует.

Виталий резко поднялся с кресла и решил пройтись по отделам. Ещё раз посмотреть на работу, оценить обстановку. Отдел верхней зимней одежды он оставил напоследок, будто намеренно не хотел туда заходить.

Но когда всё-таки зашёл, Наташу увидел первой. Она стояла посреди холла и разговаривала с кем-то из клиентов. Улыбалась, выглядела крайне любезной и даже счастливой.

Виталий почувствовал, как внутри что-то сжалось. Зависть. Да, это была странная, банальная зависть — оттого, что кому-то она улыбается, а ему не хочет…

Глава 24 Доносы…

Я заметила, что провокации со стороны Виты и Владиславы не просто продолжились — они усилились. Будто после каждой неудачи у них появлялось ещё больше злости и желания меня зацепить. Действовали они по тому же принципу, что и раньше, только становились изощрённее.

Дважды пытались обвинить меня в том, что в моём отделе пропал товар.

В первый раз Вита торжественно объявила об этом при всех, уже заранее глядя на меня с победной усмешкой. Я спокойно достала свои списки, аккуратно сложенные в папке, и показала позиции с её же подписями. Она побледнела, быстро пробежалась глазами по строкам и на мгновение растерялась. Владислава стояла рядом и хлопала ресницами, будто видела всё это впервые.

Во второй раз история повторилась почти слово в слово. Только теперь я уже даже не нервничала. Просто молча протянула документы.

И снова — стыд, неловкое молчание и поспешный перевод темы.

Вита явно забыла о том, что сама же когда-то подписывала эти бумаги.

Но, как ни странно, достаточно долго стыдиться они не умели.

Однажды Владислава попыталась подстроить скандал с клиенткой, намекнув ей, будто я завышаю цены и специально навязываю лишние вещи. Женщина возмутилась и потребовала объяснений. Я спокойно показала прайс, объяснила условия акции и даже предложила вариант подешевле. В итоге клиентка извинилась передо мной и ушла довольная покупками.

В другой раз Вита при всех начала придираться к моему внешнему виду, мол, я недостаточно опрятно выгляжу для такого бутика. Я тихо напомнила, что форма одежды у нас свободная, а замечаний по работе от клиентов у меня не было ни разу. Девочки переглянулись, а Вита только зло поджала губы.

Каждый раз они надеялись поймать меня врасплох.

И каждый раз я была готова.

Вита по-прежнему каждый вечер созывала нас для отчётности. Но если раньше она находила повод уколоть меня, то теперь словно язык себе прикусывала. Всё её недовольство и раздражение выливалось в сухие фразы и натянутые замечания.

Зато другие продавщицы вдруг стали у неё паиньками — идеальными, безупречными, лучшими сотрудницами на свете.

А я сидела и спокойно разглядывала ногти, когда она пыталась задеть мои чувства.

Внутри меня будто выросла броня.

Ни одно её слово больше не доходило до сердца.

После собраний мы расходились, и я спокойно шла домой.

В один из таких вечеров меня догнала Илона.

— Наташа, подожди, — тихо окликнула она.

Я обернулась.

Она шла быстро, чуть запыхавшись, с каким-то странным блеском в глазах.

— Я просто… — замялась она, потом выдохнула. — Я никогда не видела такой смелой женщины, как ты!

Я удивлённо посмотрела на неё, а она продолжила:

— Ты не боишься Виту. Совсем. Ты ей достойно отвечаешь, не прогибаешься и держишься очень уверенно… — она улыбнулась. — Я бы хотела быть такой же.

В её голосе было настоящее восхищение, без фальши.

Я немного недоверчиво оглядела её и вдруг поняла, насколько она наивная и бесхитростная.

Но назвать её подругой я, конечно, не могла. Она никогда открыто не становилась на мою сторону.

Однако я и не ждала дружбы.

Мы немного поболтали — о работе, о клиентах, о том, как тяжело иногда быть среди этих интриг. Потом попрощались, и я пошла к Свете.

И вдруг поймала себя на мысли, что чувствую себя совершенно иначе.

Не сломанной.

Не униженной.

А сильной.

Побеждающей.

Всё время приходилось быть начеку, но мне это даже нравилось.

Нравилось идти вперёд.

Нравилось становиться мудрее и умнее своих врагов.

Нравилось видеть, как их ловушки больше не работают.

Я больше не была той женщиной, которую можно загнать в угол.

И это ощущение придавало мне сил…

Виталий…

Прошло две недели с того дня, как Наташа вернулась к обычной работе в бутике. Виталий старался держаться отстранённо. Он почти не заходил в отдел верхней одежды, не задерживал на ней взгляд, погружался в отчёты и дела, убеждая себя, что так будет правильнее. Но мысли всё равно возвращались к ней снова и снова.