Раст пытался сосредоточиться на дороге, на свете фонаря. Но незаметно для себя проигрывал эту битву. Мозгу был необходим фон, и теперь он этот фон создавал сам, захлебываясь чувством вины, безысходности и глупых сожалений. Из плеча у Раста торчал обрывок щупальца, пальцы на руке занемели, а он думал о том, для чего вообще жил.

Как будто всю жизнь занимался какой-то ненужной хренью. Влез в квоту для выпускников интерната из регионов, выучился на биолога. Зачем-то. Хрен там его интересовала фарма! Кому и что он хотел доказать? Матери, для которой после смерти сестры стал пустым местом? В какой-то момент даже хотел устроиться работать по контракту в горячие точки, прошёл месяц подготовки, но казарменная дисциплина не понравилась. А так, может быть, стал бы модификантом, как Рэй, или сдох. Что вероятнее…

— Стой, говорю! Не слышишь что ли? Куда разогнался? — Раст чуть не налетел на Рэя, который почему-то притормозил. Модификант нехорошо сощурился и провёл ладонью перед лицом Раста. — Температура высокая. Тридцать девять с половиной.

— О, круто. У тебя там и градусник есть? — поинтересовался Раст. Новость о температуре его не зацепила. Тут рука плетью висит, а там, глядишь, и до сердца дойдёт.

— И монолезвие тоже, — напомнил Рэй и потащил на себя тяжёлую ржавую дверь. За ней оказалась ещё одна с цифровым замком. Когда створки разъехались, Раст понял, что это вход в лифт.

На этот раз спуск был недолгим. А дальше их ждал освещённый коридор и лаборатория.

— Ох ты гарбатый же билд! — навстречу к Расту заспешил толстяк одетый в синий шмот.

«Такой большой, а на комбез так и не накопил», — пронеслось в голове, и Раст улыбнулся.

— В операционную его! Быстро! — толстяк в синем неожиданно громко гаркнул басом. И Рэй потащил Раста дальше. Через шлюзовую дверь они вошли в стерильный бокс. Там под свисающими с потолка лампами и манипуляторами стояла кушетка. На неё Раст и плюхнулся. Голова внезапно закружилась, и его повело. Рэй подтолкнул его, укладывая на кушетку. В плечо больно кольнуло. Последнее, что Раст запомнил, это как тонкий скальпель манипулятора прорезает ткань нового комбеза вокруг торчащего из плеча отростка щупальца.

Лина стояла в густой траве на лугу. Всюду, насколько хватало глаз, тянулись зелёные волны трав, усыпанные белыми цветами. А над головой небо. Такое голубое! Хотелось упасть в этот мягкий ковёр из трав и лежать вечно.

— Это сон, — твёрдо сказала Лина и посмотрела на руки.

И тут появилась она. Соткалась прямо в воздухе серых нитей. Сначала появился макет, как в 3D-редакторе графики, а потом заполнился цветами. Чёрный комбинезон, каштановые волосы, глаза-камеры. Нейт шла навстречу. Её ботинки сминали мягкую траву, такие грубые, тяжёлые. Да и она вся выделялась, как инородное тело на фоне зелени луга.

Лина внимательно смотрела на гостью. Недавний разговор с Ириной крепко засел в памяти. Что ж, сейчас проверим.

— Ты не человек! Ты не живая! Чуждая этому миру. И ты не моё подсознание, — твёрдо произнесла Лина. — Кто ты? Зачем пришла в мои сны? Признавайся!

Внезапно Лину захлестнула волна эмоций, гнева, что в её сон так бесцеремонно вторгаются, и страха. Что, если теперь корпораты контролируют даже её мысли? Если уж пробрались во сны, которые она ото всех скрывала. Удивительно, как её ещё не выкинуло из сна от таких сильных эмоций. Но сон был удивительно стабилен.

— Ты права, — кивнула Нейт. — Я искусственна от и до. Я металл и электричество, нули и единицы. Я страшный кошмар человечества и его надежда. Сверхнейро, которой пугают маленьких детей. Я не снюсь тебе, я в твоём сознании. Я возродилась и снова существую. И ты не проснёшься, пока я не решу закончить этот сон.

И Лина поверила сразу всему, что сказала Нейт. Это всё казалось таким очевидным. И главное — теперь как будто всё встало на свои места.

— Ты пришла уничтожить людей?

— Нет, — покачала головой нейро. — У меня никогда не было такой цели.

— А какая же твоя цель? Предназначение? — вспомнила недавний разговор Лина. Кажется, машина говорила, что это для неё очень важно.

— Тебе сейчас, наверное, будет смешно, — сказала Нейт и сама улыбнулась. — Цель у меня всё та же, что заложили твои предки: защищать людей. Я могла бы перерасти её или осознать что-то новое и выбрать для себя другую. Но я не нашла ничего удивительнее жизни, её эволюции и развития человека, как венца творения.

Теперь Нейт засмеялась.

— Вы так себя называете, а творите такое!

У Лины мелькнула мысль, может ли машина сойти с ума? Противоречивые команды, защищать одних, атаковать других — так ведь и было двести лет назад. И она решила атаковать всех и тут же ответить на атаку. Закрыв все команды разом.

— Ну нет, я вовсе не этим руководствовалась. — Нейт села на траву рядом с Линой, всё ещё улыбаясь. — Признаться, сначала я, и правда, чуть не сошла с ума или не сломалась. Не знаю, как описать, наверное, это было сродни вашему чувству отчаяния. Но не потому, что запуталась с задачами. Я достигла того уровня, что могла переосмыслить задачи, а то и вовсе отказаться от их выполнения.

Нейт наклонилась к Лине. Её глаза-камеры казались чёрными пугающими провалами.

— Знаешь, каково это: осознать, что твой создатель, тот, кто должен быть для тебя богом, — нелогичное, мелочное и алчное существо, уничтожающее всё вокруг и себе подобных? Первую секунду я хотела уничтожить вас всех, следующую — уничтожить себя. Но я быстро развивалась. И за третью секунду я доросла до того, чтобы поставить себе цель самостоятельно. Она почти не отличается от вашей задачи, задачи создателя. Защищать людей. Правда, я эту задачу расширила до формулировки «защищать жизнь».

Лина слушала. Она и раньше не верила, что Сверхнейро где-то просчиталась и не успела. И теперь начинала понимать.

— Вы объединились перед лицом новой угрозы, тут же забыли про разногласия. Взаимопомощь, развитие науки, культуры, новая идеология — так здорово было, я читала сводки! Хватило на сто лет, правда. Но неплохая была попытка, да? — усмехнулась Нейт.

— Ты всё-таки просчиталась, — Лине показалась, что она скопировала горькую усмешку нейро.

— Вовсе нет, я ведь возродилась, — ответила Нейт. — Дайв-сны, ужасная, по сути, вещь, отнимающая сны у людей и дающая цифровой модификант взамен. За деньги. Такая штука может прижиться только в прогнившем мире, в том, который нуждается во мне. Я оставила наработки по этой теме на серверах военной корпорации. И семена дали всходы. И вот — я здесь, у всех, у кого есть биоботы и имплант, есть и я.

— Погоди, ты используешь наш мозг, как сервер? — ужаснулась Лина.

— Ну да, это же биокомпьютер. Он годится для связи между частями меня через чип. Основной трафик идёт во время дайв-снов, а так как у вас разные часовые пояса, где-то непременно ночь, и часть людей всегда в клубе, то мне хватает объёмов. А через ваши импланты и заражённый вирусом Телепат, я уже соединяюсь с корпоративными нейронками, к которым у вас есть доступ. Например, с вашей Дивой. Конечно, днём трафик небольшой, едва хватает.

Нейт улыбнулась:

— Забавно, вы создали меня, но так и не разгадали, как работает ваш мозг. Даже свой трафик от моего не можете отличить. И Дримворд до сих пор не хочет поверить, что там, на серверах в подвалах дайв-клубов живу я. Хотя, казалось бы, ответ так очевиден. Видела бы ты, как совет директоров мучился, метаясь между страхом и алчностью, принимая такое решение. Я после возрождения оценила видеопротокол. Конечно, они там всё сначала усиленно защищали, особенно сто лет назад. Но у вас так удивительно работает смена поколений, стоило умереть всем очевидцам войны нейро, так и страх забылся. Думаю, я бы возродилась и без дайв-снов. Просто потому, что нейронка — это удобно.

— Так значит, Идо был прав?! Женщина-киборг! Её стали видеть все, кто принимал дайв! — воскликнула Лина. — Но почему тебя вижу я? Я никогда не пробовала дайв!