Джей развернулся и пошёл к выходу, переступая через осколки гранитной плитки. Его не волновало больше, что модификант остался у него за спиной, что, может, он разозлился и слетел с катушек, как это с ними бывает. Надоело. Смертельно надоело притворяться кем-то другим, опасаться, изворачиваться. Он мечтал сделать вакцину, чтобы в него поверили, взяли в фарму, а теперь… Да пошли они все! И корпораты, и эти подземные бездельники! Жаловаться, видите ли, Рэй решил. Показать ему «колизей». Да у него вся жизнь, как «колизей». На выходе Джей всё-таки обернулся. Модификанта в тоннеле не было.

Лина никак не могла успокоиться. Вынырнув из тяжёлого сна без сновидений, она тут же вспомнила всё, что произошло вечером. Отголоски ссоры с Мишей снова зазвенели в голове. И как назло был чёртов выходной, в который не отвлечься болтовнёй с коллегами. Можно было, конечно, поехать на работу и так занять себя. Но Лина была бы там одна и это не спасло бы.

Она пробовала задавать себе свои главные вопросы, готовить что-то из концентратов, прыгать с гантелями. Под конец заставила себя сесть в медитацию, но мысли стали только звонче. Ребята из «лесного» чата поддерживали её. Но почему-то Лину не покидало впечатление, что она сделала всё неправильно. Да, она была сто раз права, и в то же время: обидеть такого как Миша — разве не страшная ошибка? Он доверился ей, рассказал свою беду, про брата, про родителей. А она? «Щенок корпоратов!» Вик говорит, что кто-то должен открыть ему глаза. Но почему тогда внутри всё горит? Только ли от синдрома Карпова?

Чтобы отвлечься от таких мыслей, нужен живой человек.

И Лина написала Ирине. Не про ссору с Мишей, конечно. Хотя очень хотелось. Ирина настоящая, без чипа. Она умеет чувствовать себя и других людей. Она могла бы заварить травы, и Лина снова расплачется, выпустит из себя эмоции и поймёт, что делать. Но Лина постеснялась и написала про то, что ей удалось попасть в осознанное сновидение, и рассказала сон про Нейт. А ещё про то, как борщевик поглотил застройщиков. Что она собственными глазами это видела. Повезло, что Ирина ответила тут же, видимо, планшет был под рукой, и предложила встретиться, сказала, что они с Идо в городе. Конечно же, Лина с радостью согласилась.

К её удивлению, Идо назначил встречу в центре у одной из пяти пафосных высоток Скай Миракл. Туда без приглашения не попадёшь. Но он выслал ей код, и Лина без проблем прошла охрану. Идо ждал в лобби и, казалось, ничем не отличался от других. Скучающее выражение лица, небрежная поза развалившегося в кресле богача. Его выдавал только взгляд, незатуманенный сёрфом в сети, острый и внимательный, ловящий каждую деталь. Глаза на его лице словно маленькие камеры жили отдельной жизнью.

На входе Лина, сама не зная зачем, сменила яркий оранжевый цвет комбеза на более официальный серый. Идо заметил её от самых дверей, но не подал виду, подождал, пока она подойдёт вплотную. Играл роль. И тут уж, будто только заметив её, с радушным возгласами поспешно подскочил с дивана.

— Как добралась?

— Ужасно, такие пробки! — делано взмахнула рукой Лина, приехавшая на метро. — Целых пятнадцать минут стояли. И это в выходной день! Никак не дождусь вертолёта из ремонта.

Идо взял её под руку.

— Ничего, там наверху я предложу тебе свежевыжатый апельсиновый сок.

К удивлению Лины апельсиновый сок, и правда, ждал её наверху. В квартире не было чудесных растений и камина, но стены украшали голограммы леса. У высоких, до самого потолка, панорамных окон был накрыт стол, и на ободках коктейльных стаканов, наполненных яркой оранжевой жидкостью, плясали солнечные зайчики. Апартаменты располагались на двухсотом этаже, выше уровня смога, и окна заполняло голубое небо. Лина вспомнила о недавней прогулке на вертолете с Мишей и проглотила подступивший к горлу ком. В респираторе сразу стало душно.

— Здесь можно избавиться от этой штуки, — предложил Идо. Свой он уже снял. — Мы не боимся заразы.

— Привет. — Ирина вышла из соседней комнаты. Её комбез украшали растительные принты: на бежевом фоне изображения листьев папоротника и каких-то веточек с красными ягодами и круглыми листочками.

Лина на секунду отвлеклась на принт костюма и улыбнулась.

— Нравится? — улыбнулась в ответ Ирина. — Хочешь, скину патч?

— Давай! — кивнула Лина. — Жаль, что в нашем лесу таких больше нет. О! Я так хотела поделиться! Знаешь, как это было здорово: борщевик реально взял и сожрал этих продажных тварей! Это был какой-то сюр. Никто не ожидал! Конечно, нехорошо так говорить, это ведь живые люди. Но такое чувство торжества! Если бы растения всегда могли так обороняться!

— Получается, вирус СМО всё же атакует биоботы? — задумчиво проговорил Идо. — Интересно, у корпоратов это была первая версия. Но они с ней ни к чему не пришли.

— Так если брать морфов, там ничего не разберёшь, миллионы нетипичных белков и порушенные биоботы. А подопытные образцы почему-то не заболели. Может, инкубационный период длинный, тогда вообще всё непонятно, — пожала плечами Ирина. — И попробуй поймай его на ранней стадии, если она проходит мгновенно.

Лина сразу вспомнила, как им повезло застать именно ту самую раннюю стадию у бедного Витька. А с ним действительно всё произошло очень быстро. Утром спокойно прошёл через рамку, а через пару часов так же спокойно начал морфировать. Но что сказала Ирина? Корпораты заражали «образцы»? Биоботы домашних животных так и не вышли в широкое производство, невыгодно. Значит, брали людей?!

— Ирина, ты про что? Эксперименты на людях у корпораций? Откуда вообще такая информация? — Лину даже немного затрясло от волнения. А что она, собственно, знает про эту парочку? Что Вик сказала: «им можно верить», у них зелено в доме и Ирина видит сны? А что им мешает быть корпоратами? Откуда у них доступ в такую квартиру, как эта?

— Да, есть такое, — спокойно ответил Идо. — Я же говорил, что раньше работал в Дримворд. И довольно близко к верхушке. Остались каналы и возможности добыть определённую информацию.

— И квартира в центре тоже осталась? — не удержалась Лина и тут же покраснела.

— Милая, кажется, ты доверяешь нам гораздо меньше, чем мы тебе, — Ирина подошла и взяла её за руку. — Пойдём, выпьем сока с батончиками и всё обсудим.

— Ты говорил, что в Дримворд думают, что ты умер? — уточнила Лина у Идо, когда они сели в глубокие кресла у окна. — Откуда тогда связи?

— Да, мы устроили всё так, будто я погиб. Но я знаю систему безопасности и её дыры. И мои навыки в области цифровых технологий тоже никуда не делись. Остались и друзья, которые помогли сделать новое лицо. Да, не удивляйся так, в корпорации тоже могут быть друзья или единомышленники, не все покорные пешки системы, много несогласных. Как и ты. А своих сразу видно, — ответил Идо.

— Ты только умом не доверяешь нам, а на самом деле подсознательно сразу всё поняла, — добавила Ирина. — Подсела к нам и запросто спросила про медитации. А квартира, кстати, моя. Я — дочь богатого корпората. Если уж пришлось к слову. Но непереносимость чипа открыла для меня новый мир. Квартиру купил мне отец, иногда мы даже видимся. Но ещё я хорошо зарабатываю как художник. Штучные товары, рукописная живопись без участия нейронки, чистое творчество. В определённых кругах это ценится как редкость. Как шмот вместо комбеза. Растительные принты, которые тебе понравились, тоже моя работа. Но на них, конечно, не заработаешь, нейро тут же наделает похожих реплик.

— А я взламываю браслеты, делаю серые копии для местных. Разблокирую всякую технику, вынесенную из корпораций, — добавил Идо. — Так мы и живём: я — на изнанке системы, а Ирина на виду, вся в высоком искусстве.

— Скажешь тоже. — Ирина засмеялась. — Я инвалид вообще-то. Да стала бы я известным художником, если бы не положение отца? Тут ещё пиар: бедная девочка, киберинвалид, но как рисует! Все мои клиенты — сплошь корпораты, истребляющие ту самую природу, которую я рисую. Наверное, теперь ты меня осудишь, скажешь, что зарабатываю, теша зажравшуюся верхушку. Но куда деваться инвалиду-кибердевианту? Пусть хотя бы я делаю то, что мне нравится. Это и так очень много для ущербного в таком мире как наш.