Первыми волна настигла рабочих, резкий крик послужил сигналом и сорвал оцепенение со всех. Охранники начали палить из станнеров и чего помощнее в зелёную кашу, которая тут же окрасилась в багровый — попали в рабочего. С треском ломающихся костей и разрываемых сухожилий море перемололо свою жертву и двинулось ближе. Смело и машину, и электрокар корпоратов. Сами дельцы в ужасе побежали врассыпную.

— Так их! Лес, сожри эту погань!

Лину подхватило сзади, она взвизгнула, не сразу поняла, что это Миша. Он взвалил девушку на плечо и побежал. Впереди бежал Грей, и спиной назад пятилась Вик, продолжая снимать:

— Похоже, мы видим первый случай СМО среди растений. Неужели такое возможно? Морфирование растений!

Лина обернулась: зелёное море поглотило и охранников, и дельцов, окрасилось в багровый и бушевало волнами. Пахло соком борщевика, как при недавней зачистке.

Так им, подлюкам! Лес умеет постоять за себя. Ишь, чего захотели! Застроить заповедник.

Она почему-то не боялась волны, море как будто оно знало своих, и не должно было трогать. И потом поняла почему. Движение прекратилось. За ними не гналось зелёное море, оно бушевало в пределах парка, перемалывая тела осмелившихся посягнуть на его территорию.

— Миша, стой! Оно не преследует! — закричала Лина.

Они, и правда, остановились, когда добежали до электрокара. Миша снял с плеча Лину, обернулся.

— Наверное, не может отойти далеко от корней, — произнёс Серж, глядя на чавкающее добычей море. По его взгляду Лина поняла, что ему тоже не жалко дельцов. Он тоже торжествует, видя такую расправу.

По небу разлился тяжёлый протяжный гул:

— У-у-у-ур! У-у-ур!

— Вертушки группы реагирования! — Лина уставилась на три быстро растущих в размере вертолёта.

— Убираемся отсюда! — Вик уже свернула запись и потянула за руку Грея. — Пусть сами разгребают!

— Может, и этих заодно борщевик прихватит, — Серж зыркнул в небо и зашагал вслед за ребятами.

— Давай ко мне в электрокар, — сказал Миша, который всё это время не выпускал руку Лины.

Если бы не эпидемия, они завалились бы в ближайшую кафешку, чтобы вживую обсудить произошедшее. Но в кафешках нельзя было собираться больше двух из-за эпидемии СМО. За Греем числилось только место в комнате общежития, а у Сержа с Вик дома были семьи, не слишком радостно относящиеся к их деятельности активистов. Лина, косясь на Мишу, переписывалась в чате с лесной компанией и предложила для встречи свою студию.

— Адрес, куда ехать, у тебя в чате, — недовольно пробормотала она. — Если не жалеешь, что связался с безумной активисткой.

— Я просто хотел тебя защитить! — Миша уверенно повернул направо, простраивая новый маршрут. — Мы подадим жалобу, я спрошу у знакомых как всё правильно оформить. Правительство города разберется и поставит их на место!

Лине тут же захотелось его стукнуть, но она сдержалась. Вспомнила атаку борщевика и истерически захохотала:

— Теперь пусть только сунутся! Лес есть кому защитить!

Через полчаса все стояли на пороге студии Лины.

— Маленькая, но уютная, — подытожил Грей. Его голова почти доставала до потолка.

— Что-то не больно корпорации расщедрились, — заметил Серж. — Ты говорила, тебе дали в счёт компенсации за синдром Карпова?

Лина заметила, как Вик тихонько пнула Сержа за такие заявления, и махнула рукой.

— Всё так, они не особо щедрые, но это ещё и прижизненное жильё.

Серж, видимо получивший нагоняй от Вик в чате, промолчал. И не выдержала сама журналистка.

— Это как, прижизненное?

— Ну, когда я умру от Карпова, они квартиру заберут, — пояснила Лина. — Дали мне её в двадцать один, когда стала работать в НИИ, а помру я после тридцати. До сорока никто не дотянул ещё. Всего-то максимум лет двадцать жильё буду занимать. Потом эту подачку можно ещё кому-нибудь кинуть.

— Же-е-есть, — протянула Вик. — Вот жлобы!

Лина заметила, как Миша недовольно поморщился, и улыбнулась ему. Пусть привыкает. Кто-то ведь должен разбить эти розовые очки.

— Ну, тебе точно нельзя меньше сотни прожить, чтобы они от жадности передохли! — заключил Серж.

— Ты ведь учёный, придумаешь что-нибудь, — попытался обнадёжить её Миша, и Лине стало стыдно за свою выходку со злорадной улыбкой.

— Обязательно, — кивнула она. — Для этого туда и пошла. Так, у меня есть фруктовая вода и батончики. Присаживайтесь… где получится.

У Грея получилось устроиться на полу, Вик и Серж расположились на кровати, Миша уселся на подоконник, а Лина — на барном стуле у стола. Она разливала фруктовую воду, журналистка шарилась по Сети, а Серж озвучивал свои мысли:

— Не, вы только представьте, борщевик морфировал, сто процентов из-за СМО, и сожрал застройщиков. Это же сюр какой-то! Да я бы не выкапывал его, если бы знал, что так будет! Пусть растёт, охраняет.

— СМО у растений это плохо. Если и там начнётся эпидемия, — вздохнул Грей, — что же мы будем есть тогда?

— Батончики? — Серж повертел в руке батончик. — Как и раньше.

— Батончики — это продукты побочной переработки отходов при производстве еды премиум-класса. А её получают из растений. И биореакторы — там тоже растения, трансгенная ряска, — просветила своего соратника Лина. — Куда более интересный вопрос: почему растения морфировали и стали вроде как животные? И у меня здесь нет объяснений. Так в живой природе не бывает. Люди морфируют из-за биоботов. Это факт. В растениях биоботов нет.

Лина задумалась и вспомнила:

— Может потому, что борщевик наш и без того трансгенный? Нам в универе пример приводили неудачной генной модификации. Лет сто назад решили его истребить таким образом, ввели ген от глубоководной гидры, там белок… как бы это попроще сказать… в общем, должен был борщевик на солнце сгореть. В лаборатории так и было, и в природе поначалу. Только потом он адаптировался, стал выше, толще и ещё к морозам устойчив.

— А ещё в нём биоботы — есть! — Вик вылезла из Сети. — Я накопала материалы: корпорацию Биолайф обвиняли в незаконной утилизации отходов в Лосином острове. Это продолжалось несколько лет, потом был скандал, но дело быстро замяли. Причём инфу очень хорошо почистили. Биоботы могли попасть в почву, а потом — в растения!

— Это где ты нашла? — прищурился Грей. Я в парке работаю всю жизнь и такого не слышал.

— Наш эфир набрал пятьдесят тысяч просмотров, мне кинули файл в личку. Временный аккаунт, уже удалён. — Вик пожала плечами. — Наверное, из этих, параноиков, сторонников теории заговора. Но тут фото и документы. Не похоже на подделку.

Лина неловко поставила бутылку на место, чуть не разлила фруктовую воду.

— Если это правда, знаете, что это значит? Цель СМО — не организм человека, а биоботы! Получается, это искусственно выведенный боевой вирус!

— А такое возможно? Это же электроника, — удивился Грей.

— Ну нет! — фыркнула Лина. — Только управление завязано на чип. А все упростили и считают, что биобот это электроника. Он почти весь органической природы: конформационный белок и небелковая часть — гем. Белок принимает нужную свёртку, конформацию, в зависимости от сигналов чипа и работает как транскрипционный фактор или как фермент, влияя на другие белки. Так и контролируются процессы в клетке. А как этот конформационный белок с гемом взаимодействует, вообще до конца непонятно. Нашли закономерность и её используют. Это, наверное, только доктор Хайд и понимал!

— Слышала что-то, — наморщила лоб Вик. — Учёный, который пропал до того, как изобретение вывели на рынок?

— Да, почти сто лет назад, — кивнула Лина. — Разработчиками биоботов была группа учёных. Нынешний владелец просто выкупил их изобретение и размножил. Из русских там был учёный с ником Хайд. Ушел из исследовательской группы сразу после подписания договора. Остальные остались работать на корпорацию. Говорят, Хайд был гением. И он против наживы корпораций с этого изобретения, потому и ушёл.