Тимур ничего не отвечал, просто смотрел перед собой, изредка бросал теплые взгляды на Майю и кивал. Через пару часов его позвали в регистратуру, нужно было до заполнить еще какие-то документы, а девушка осталась сидеть в коридоре на жестком пластиковом стуле, поставив рюкзак у ног. Сначала честно пыталась не клевать носом, но усталость все равно брала свое. Мимо проходили медсестры, скрипели двери, звенели тележки с инструментами.

Сколько прошло времени, Майя перестала понимать довольно быстро.

Час. Два. Может, больше.

В какой-то момент вышел хирург и сказал, что операция прошла успешно, но нужно ждать, пока он очнётся от наркоза, чтобы понять, что будет дальше.

Когда врач ушел, Майя порывисто обняла Тимура, не задумавшись ни на мгновение, а он молча прижал к себе ее ответ и долго так стоял. Девушке казалось, что он слишком часто и рвано дышит. А еще казалось, что его широкие плечи едва заметно вздрагивают. Возможно, он плакал. И, наверное, ему было ужасно неловко перед одноклассницей, с которой, по сути, они никогда не общались близко, а теперь она вдруг оказалась свидетельницей его слабости. Разве мог вечно уверенный в себе Осипов, который с детства часто дрался, никогда не позволял себя обижать, ругался с учителями, ребятами с соседнего района и всегда был сильным – вот так показать свою уязвимость?

Конечно, нет. Поэтому Майя терпеливо стояла в его объятьях и делала вид, что ничего не замечает. Когда он отстранился, то сразу ушел, а девушке мгновенно стало холодно. Надо же, Тимур горячий, словно печка. А вокруг, оказывается, гуляют сквозняки.

Майя устало улыбнулась, снова присела на стулья и, не дождавшись Осипова, задремала.

Глава 12. Тимур

Тимур вздрогнул, когда раздался звонок телефона.

До этого несколько минут он глупо стоял, упершись ладонями в край раковины, и смотрел на свое отражение в мутноватом зеркале больничного туалета.

Глаза все еще жгло. Уже не так сильно, как в первые мгновения, когда хирург только вышел из операционной, но все еще заметно. Тимур до сих пор не понимал, что с ним тогда случилось. Просто показалось, что где-то внутри пошла большая трещина и вдруг вся усталость и весь страх, которые долгое время Осипов старался подавлять, вдруг нахлынули на него.

А когда Майя обняла его, держать их в себе стало невозможно, потому что трещина размягчилась еще сильнее и совсем разошлась.

Тимур заплакал.

Кто бы мог подумать? Он по-настоящему заплакал. Прямо Майе в плечо, как малолетний мальчишка. Конечно же, как только удалось проглотить ненавистный ком в горле, он тут же сбежал, ничего не сказав. А что еще он мог сделать?

Спрятался в туалете и смотрел на себя в зеркало с удушающей злостью.

- Давай, - хрипло сказал он вслух. - Соберись, идиот!

Он провел ладонью по лицу, еще раз быстро глянул в зеркало и ответил на звонок:

- Да.

На том конце слышалось рваное дыхание и шум дороги.

- Тимур… - наконец смогла произнести мама: - Тимур, где ты? Я… я уже приехала… Господи… я у входа… где ты?

Осипов выдохнул, стараясь, чтобы его голос перестал дрожать, и ответил:

- Стой там. Я сейчас встречу тебя.

Он сбросил вызов.

Несколько секунд просто смотрел на экран уже погасшего телефона, а потом убрал его в карман и открыл кран. Холодная вода обожгла ладони. Тимур быстро умылся и еще несколько раз выдохнул.

Все, хватит жалеть себя. Теперь надо жалеть других.

Маму у входа он заметил сразу. Она нервно оглядывалась, сминая в пальцах ручку сумочки. Темные волосы выбились из строгого пучка, а пальто было застегнуто не на ту пуговицу. Лицо было белое, глаза опухли от слез – мама выглядела слишком беспомощно.

- Тимур… - прошептала она, когда наконец заметила его.

Он быстро подошел и осторожно придержал ее за локоть.

- Мам. Спокойно.

- Он жив? Что сказали? Господи, Тимур…

Мама говорила обрывками, почти задыхаясь, и у нее очень сильно дрожали руки. Осипов гладил ее по плечам, потом осторожно повел ко входу и усадил на первые попавшиеся стулья.

- Мам, уже все хорошо, - парень старался, чтобы его голос звучал ровно и успокаивающе. - Слышишь? Операцию сделали, он сейчас отходит от наркоза.

- Это третий инсульт, Тимош… - мама закрыла глаза руками и все же заплакала. – Третий…

Тимур прикрыл глаза. Как будто он сам не знал. Ужасно хотелось вот так же сесть и заплакать рядом с ней, но он знал, что тогда мама просто сойдет с ума.

Из горла у нее вырвался странный звук, мимо прошла медсестра и спросила, все ли у них в порядке, Осипов кивнул и махнул ей, чтобы шла дальше.

- Мам, посмотри на меня, - попросил Тимур. - Сейчас надо просто ждать, а потом лечиться. Все нормально будет. Вот именно, что третий, некоторые даже первый не выдерживают. А батя у нас кремень.

Он и сам не верил в то, что говорил. Отец уже давно не был кремнем. Похудел так, что торчали кости, часто спал, руки начали дрожать, и он уже почти не мог работать. Неудивительно, что работодатели нашли способ его уволить. Хоть Тимур и ненавидел их всех.

- Мам… Скажи, зачем ты опять к ним поехала?

Он не хотел начинать эту тему прямо сейчас, но еще с утра, когда мама позвонила и сказала, что уехала в соседний город к тете, его колотило от гнева.

Мама подняла на него взгляд и жалобно попросила:

- Давай дома поговорим, ладно?

- Осиповы?

Они одновременно подняли головы. Над ними стоял Павел Анатольевич, хирург, который проводил папе операцию. Мама вскочила и схватила его за рукав, а Тимур встал рядом и осторожно постарался убрать ее руки.

- Пожалуйста, я умоляю вас, скажите, что с ним? Что с Димой?

Доктор, мужчина лет пятидесяти с очень усталым взглядом и мягкой улыбкой бережно положил руку маме на плечо.

- Послушайте, мы провели Дмитрию Алексеевичу сложную операцию. У него атеросклеротический стеноз внутренней сонной артерии и уже три инсульта… Это много. Сейчас его состояние стабилизируется, но нужно будет провести еще операцию. Необходимо, чтобы снизить риск повторного инсульта.

Тимур почувствовал, как похолодели руки. В ушах зашумела кровь, а мама рядом нервно всхлипнула.

- Что за операция? – спросил парень.

- Каротидная эндартерэктомия.

Тимуру показалось, что он услышал просто набор букв. Это раздражало, но доктор все же пояснил:

- Это операция, при которой хирург вскрывает сонную артерию и убирает атеросклеротическую бляшку, чтобы восстановить кровоток и уменьшить риск нового инсульта.

- Когда вы сможете ее провести? – Осипов взял маму под локоть, потому что она снова едва не сползла на пол.

- Я… - врач устало потер глаза. – Послушайте, это сложная операция. Ее, конечно, делают по ОМС, но в нашем городе… Я бы рекомендовал ехать вам в столицу и найти там платную клинику с хорошим опытном хирургом, специализирующимся именно на такой операции. У Дмитрия очень сложный случай, операция будет непростой, реабилитация – еще тяжелее. Но шанс есть. И, если вы сможете найти хорошего врача, он вырастет.

Тимур почувствовал, что теперь у него похолодели и ноги. Он вообще весь стал холодным, как будто его засунули в морозильник и там оставили. Мама рядом покачнулась и снова заплакала, в голос.

- Я прошу тебя, успокойся, - он развернулся к ней. – Так. Сиди.

Осипов помог матери опуститься на стул и снова подошел к врачу.

- Может, у вас есть кто-то на примете? Знакомые врачи? Клиники? Хоть что-то.

Павел Анатольевич вдруг положил руку ему на плечо и устало улыбнулся.

- Я вот здесь вам все написал, парень. – сказал он и протянул Тимуру небольшой листок, небрежно вырванный из тетради. – Операцию лучше проводить не раньше, чем через четыре недели после инсульта, так что время есть. И деньги успеете насобирать. И врача найти. У меня есть на примете, я тут тоже написал пару фамилий. Ты… Ты держись.

Сказал и ушел. А Тимур остался держаться. Потому что мама держаться уже не могла. Осипову было невыносимо слышать ее плач, и он на пару мгновений трусливо прижал к ушам руки, лишь бы остаться хоть ненадолго в тишине и не слушать, как она взахлеб плачет.