- Тихо.

Тимур не слушал их. Он продолжал гладить Майю по голове и плечам и уговаривать.

В нем жили одновременно жуткий страх и какая-то болезненная нежность, которую хотелось отдать ей всецело.

- Майя, я сейчас сниму капюшон сам, ладно?

Она дернулась, но ничего не ответила. Не сказала «нет», это уже хорошо.

Тимур подождал еще секунду, потом очень медленно потянул за край капюшона и сдвинул его. В этот момент Майя вдруг будто очнулась, резко вскинула голову и посмотрела на него с вызовом, мол, ты этого хотел? Смотри.

А Осипов и смотрел. На замазанный синяк на скуле смотрел, который даже сквозь тоналку казался почти черным, на синюю ссадину у виска смотрел и на небольшую шишку у брови. На влажные упрямые глаза, с лопнувшими от слез капиллярами, и на покрасневший кончик носа.

- Господи, - выдохнул Денис у него за спиной.

Артур шагнул ближе и едва не сшиб Осипова:

- Майя, что случилось?

Тимур молчал. Он протянул руку, едва заметно коснулся пальцами ее скулы и прикрыл глаза. Ярость глухо забилась где-то в груди, мешая дышать. Паника мгновенно охладила ладони и сделала их потными.

Синяк был ровно на том месте, куда Тимур несколько дней назад поцеловал Майю. Тогда ее кожа была нежной, чуть прохладной, а потом мило покраснела от смущения.

А теперь на ней был след тяжелого удара. Уже желтевшего по краям, то есть это случилось не сегодня. Значит какое-то время назад, на этой нежной коже синяк был почти черным.

Осипов несколько мгновений не мог открыть глаза, чтобы снова заставить себя посмотреть на девушку.

- Это Чернов? - спросил он сипло. – Звонкова?

Никакой реакции. Он все же открыл глаза, хотя смотреть на Майю было невыносимо больно. Казалось, у него самого опухает и ноет все лицо. Да лучше бы так и было.

- Или… - Он сглотнул. - Или это как-то связано с этим Владом?

Майя помотала головой. В ее серых глазах застыли слезы. Казалось, девушка хочет что-то сказать, но никак не может. На ее подбородки сгрудились морщины от напряжения, губы были сжаты в тонкую линию.

- Или… это дядя? - спросил Осипов совсем тихо.

Майю словно ударили. Она отшатнулась и вскинула руки в защитном жесте:

- Я упала! – хрипло выдохнула она. – Лезла на табуретку, чтобы достать… и… она сломалась… там стол…

Она снова замолчала и как-то отчаянно всхлипнула. А Тимур не поверил ни одному ее слову.

- Упала… - повторил он.

В глазах девушки вдруг мелькнуло чувство, которого Осипов совершенно не хотел там видеть. Ей было… стыдно?

Господи, что сейчас творится у нее в голове?

Тимур несколько раз глубоко вдохнул через нос, чтобы усмирить ярость, а затем снова протянул к ней руку. Пальцы дрожали и это невыносимо бесило.

Он почти коснулся ее шарфа, но Майя отстранилась.

- Что ты делаешь?

- Я только посмотрю, хорошо?

- Не надо, - выдохнула она.

Но Тимур настойчиво оттянул шарф вниз, и трещина внутри него вдруг разошлась еще сильнее. Держать себя в руках он больше не мог, поэтому резко встал, и дернулся в сторону. Гнев мешал дышать. Чтобы хоть как-то успокоить его, парень ударил ладонью по сетке забора, а потом с силой сжал ее в кулаках и потряс. Та в ответ обиженно зазавенело.

- Майя, это что за… - шокировано выдохнул за его спиной Артур.

«Это что за»? Какие тупые вопросы он задает! Не видит отпечаток ладони у нее на шее? Это с какой же силой надо было ее сжать, чтобы контуры пальцев так четко отпечатались на коже?

- У шкафа, на который ты упала, были руки? – невесело хмыкнул Матвей.

Тимур еще раз ударил в сетку, а потом потер ладонями глаза. Не сейчас. Он потом будет выплескивать ярость. И, желательно, на том, кто посмел совершить это с Майей. Он спросит за каждый синяк, за каждую царапину.

Боже, если даже на видимых местах так много ран, то что же под одеждой?!

Осипов с трудом заставил себя вернуться к девушке. Отодвинул Артура в сторону и снова присел перед ней на корточки. Майя не плакала, смотрела на него с какой-то странной болезненной усмешкой. Словно она ждала от него какой-то подвох и собиралась вот-вот разочароваться.

- Майя, - чтобы придвинуться чуть ближе, он сел на колени прямо на мокрый асфальт и накрыл ладонями ее плечи. – Я не знаю, что ты там себе сейчас надумала, но я не сдвинусь с этого места, пока ты не расскажешь мне кто это сделал.

Вельниченко дернула плечом и вдруг убийственно честно ответила:

- Дядя.

Это был даже не голос, а какой-то отчаянный усталый выдох.

- Дядя… - повторил за ней Тимур.

Денис очень грязно выругался, Матвей присоединился к нему, а Осипов смотрел на Майю, но перед его глазами стоял лишь тот мужик у ворот ее дома.

Тимур ненавидел себя сейчас за слабость. Надо было послушать интуицию тогда. Надо было размазать ему лицо, прорваться в дом и забрать девушку.

И плевать, чем бы это все обернулось.

- И как часто дядя… - Осипов осекся, а потом кашлянул и медленно продолжил: - Бьет тебя?

- Тимур…

- Майя, я прошу. Просто отвечай на вопросы сейчас. Хорошо?

Майя прикрыла глаза, втянула носом воздух и отозвалась:

- Бывает…

- Бывает… - Тимур снова повторил за ней.

Ему казалось, что так переварить ее слова было легче, но легче не становилось. Гнев застилал глаза. Желание прямо сейчас забрать Майю и спрятать где угодно, а потом навестить дядю, никуда не уходило.

Он так и сделает. Домой он ее больше не отпусти.

- Только «так» бывает? – вдруг спросил Матвей.

Тимур думал, что уже испытал все, что только мог, за последние несколько минут. Но после вопроса Долгова и понимания, к чему он клонит, весь прошлый страх показался ему ерундой.

Вот сейчас он испугался. Испугался так, что едва мог соображать. Он посмотрел на Майю, а та… отвела глаза.

Нет-нет-нет… Не может быть…

- Твою мать… - застонал Артур и присел на корточки, сжав в руках волосы, - Майя…

- В январе, - голос Майи стал едва слышным, но Осипову казалось, что ее слова звучат набатом у него в ушах: - Ну, тогда… Он пытался… Он ко мне…

- Господи, я не могу это слушать. – Денис опустился на лавочку трибун и уткнулся лбом в сжатые кулаки.

- Он ничего не успел сделать, - поспешно сказала Майя, почему-то не отрывая глаз от Тимура, - Марта… Она взяла нож и защищала меня. Только… Только…

Голос Вельниченко перешел на всхлип. А потом, ее прорвало. Девушка заплакала с таким болезненным отчаянием, что Тимуру захотелось закрыть уши, лишь бы не слышать этого.

- Тихо, - он резко подался вперед и сгреб Майю в объятья, а потом и вовсе перетащил ее на свои колени. – Тише моя маленькая, тише. Моя хорошая, смелая девочка. Не плачь. Ты теперь в безопасности, слышишь?

Джинсы давно уже промокли от луж на асфальте, но Осипов не замечал. Он прижимал к себе вздрагивающее тело Майи, сжимал ее в руках и нежно гладил по плечам, по спине, по голове, везде куда мог дотянуться. Девушка же вдруг просунула руки ему под куртку и крепко обняла за талию. Сжала его так сильно, что стало больно, но Тимур не был против.

Он продолжал бормотать ей что-то ласковое и утешающее, но не знал, как утешить самого себя. Как перебороть желание убить человека? Как избавиться от отчаяния и заглушить крик, который рвется наружу?

- Только он отобрал у Марты нож и ранил ее? – тем временем договорил Артур.

Майя заплакала еще сильнее, а Тимур ладонью прижал ее голову к груди и поцеловал в макушку. Потом еще раз. А потом уже не стал отрывать губы, так и дышал ей в волосы, не в силах отпустить от себя.

- Понятно. Вот тебе и нападение в подворотне…

Глава 39. Майя

Майя чувствовала, как вместе со слезами уходят и последние силы. Через несколько минут она уже не плакала, а тихо всхлипывала, уткнувшись носом в грудь Тимура. Ее сильно клонило в сон, и удерживаться в реальности становилось все сложнее.

Парень продолжал крепко обнимать ее и шептать что-то успокаивающее, а тревога последних дней уходила от Майи. Как она вообще могла подумать, что Осипов поступит так же, как Влад? Откуда вообще у нее было это опасение?