Мать было жалко невыносимо.

Но и злость на нее была не менее яркой.

И за эту злость ему было стыдно.

И вот так после каждого их разговора. Его разрывало этими полярными чувствами в разные стороны, словно тележку в басне «Лебедь, рак и щука».

Телефон в руке вдруг коротко завибрировал. Майя.

Глава 23. Тимур

Майя прислала какой-то нелепый мем с котом, замотанным в одеяло, и подписью про то, что человек “не ленивый, а ресурсосберегающий”.

И сразу следом сообщение:

Майя Вельниченко: Как ты?

Майя Вельниченко: Ты завтра будешь в школе?

Тимур сам не заметил, как дернулся уголок рта. Злость еще не прошла, но словно отошла на второй план и стала незаметной. Перед глазами всплыла сцена, когда Майя сегодня утром хохотала над шутками Артура. Такая спокойная и веселая впервые за долгое время. И это даже несмотря на то, что утром им с Верой пришлось несладко.

Парень нажал на кнопку домофона и дверь открылась с неприятной металлической мелодией.

На улице снова похолодало.

Так бывает в марте: днем воздух вроде бы теплеет, а к вечеру словно снова наступает холодная зима. Тимур спустился с крыльца, сунул руки в карманы и сразу понял, что куртку надел слишком легкую. Ветер пробрался под ткань, и по спине тут же прошло неприятное ледяное касание.

Во дворе было пусто. У подъезда курил сосед с третьего этажа, лениво щелкая зажигалкой. Из одного окна орал телевизор. На мокром асфальте тускло отражался фонарь, а вдоль бордюра стояли серые машины.

Тимур шел быстро.

Во-первых, чтобы согреться.

Во-вторых, хотелось как можно быстрее отдалиться от дома.

Бар в последние недели стал для него не только местом работы, но и пристанищем. Тимур быстро влился в работу и стал своим. Пока «Шов» не был открыт он помогал с оформлением меню, таскал ящики, помогал на кухне и заучивал позиции. А потом и своей работы уже стало много.

Осипову нравилось, что у Матвея была очень простая, но важная позиция по поводу своего бара: не пускать всякий сброд. И нравилось, что охрана выполняла свои обязательства. Не было ощущения помойки, как в половине заведений района. Наоборот - внутри было тепло, чисто, пахло деревом и пивом, но точно не грязью. Люди приходили туда не только напиться, а посидеть, поговорить, прийти компанией, привести девчонку на свидание или отметить какой-то праздник небольшой компанией.

За это Тимур уважал Матвея еще сильнее, да и народ быстро понял, что «Шов» вернул себе прежнюю атмосферу и повалил. Сначала шли свои - район, соседние дворы, старые знакомые родителей Матвея, а потом начали подтягиваться люди и из соседних районов. Потом даже из центра, потому что у кого-то кто-то рассказал, что в “Шве” нормальная атмосфера, вкусная еда и отменное пиво. Для их города это уже реклама премиум-класса.

Матвей из-за этого был постоянно занят. Снаружи мог казаться таким же ленивым и спокойным, но Тимур видел, как тот крутится без остановки - поставщики, кухня, бумаги, смены, касса, персонал, охрана, посетители. Вряд ли Долгов будет жаловаться, но Тимур старался помогать ему, как мог, даже если что-то не входило в его прямые обязанности.

Когда Тимур вышел на главную улицу, телефон снова завибрировал.

Майя Вельниченко: Надеюсь, ты просто очень долго смеешься над мемом, а не игноришь меня.

Дальше она прислала смешной стикер, а Тимур вдруг понял, что так и не ответил ей. Он быстро поставил реакцию смеющегося до слез смайлика на картинку, замедлил шаг и написал:

Тимур Осипов: Майя, можно я тебе позвоню?

Ответ пришел почти сразу:

Майя Вельниченко: Ты можешь меня больше не спрашивать и просто звонить)

На секунду он уставился в экран.

Ветер дул холодом в шею, мимо проехала маршрутка, шурша колесами по мокрому асфальту, кто-то на остановке чихнул и зажег сигарету. Тимур стоял посреди всего этого, как дурак, и чувствовал, как невольная улыбка появляется на лице.

Он нажал вызов.

Гудок.

Еще один.

Потом, наконец, раздался ее голос.

- Привет.

Вроде ничего такого, а Тимуру показалось, что в голове зашумело. В груди вдруг медленно начала расползаться незнакомая прежде нежность. Это слово совсем не подходило хмурому Осипову, но другого для описания этого чувства он найти не мог.

- Привет, - ответил он, свернув в сторону от дороги, чтобы машины не гудели в трубку.

- Как ты? Ты так и не ответил.

- Все в порядке. Иду в бар на смену.

Майя немного помолчала, а потом продолжила:

- Сегодня снова похолодало. Я очень замерзла, пока возвращалась домой. А ты снова в легкой куртке?

Тимур вскинул брови, хотя она, конечно, не видела.

- Догадливая.

- Я внимательная. Видела же тебя сегодня. Ты не заболей только.

Тимур угукнул.

Зачем ему теплая куртка? От одних ее слов уже становится теплее.

- А ты? - спросил он. - Дома?

- Да. Мы с Мартой только что доели ее внезапный кулинарный шедевр.

- Выжили?

- Да. Но, знаешь, у нее есть талант делать вид, что она просто жарит картошку, а потом половина кухни выглядит как поле боя.

Он представил эту картину так ясно, будто сам сейчас стоял у них на кухне: Марта злиться на сковородку, Майя рядом, волосы убраны кое-как, улыбается, хотя делает вид, что недовольна. И на секунду так остро захотелось оказаться не на мокрой улице под ветром, а там, что он даже сбился с шага.

Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы они там с Майей все же оказались вдвоем. Он даже согласен ради такого заменить Марту у сковородки.

- Но сегодня был яблочный пирог, - продолжала рассказывать Майя, - Денису так понравилось, что он сделал Марте предложение.

- Какое?

- Руки и сердца, - Майя рассмеялась.

Тимур и не переставал улыбаться. Денис уже доложил ему, что проводил девушку, а потом застрял у них дома и его вкусно кормили.

Завидовал ли его рассказу Осипов? Неимоверно.

- Как Вера? – спросил он.

Майя перестала смеяться и вздохнула.

- Все нормально. Говорит, брат весь вечер пытался допытаться - что случилось, и злился. Не поверил в ее байку про падение с качелей.

- Конечно не поверил. Не могли придумать что-то поубедительней?

- Времени не было, - фыркнула Майя.

Некоторое время они шли на расстоянии, но словно были рядом - он по улице, она где-то у себя дома из угла в угол. Они разговаривали снова обо всем на свете. И уже в который раз Тимур почувствовал себя настолько в безопасности, что не заметил, как рассказал про маму.

Одергивать себя было поздно, но он даже шаг замедлил, чувствуя, как холодеют ноги. Он попытался успокоиться и понять, что же так сильно его испугало. Вариантов было несколько: если вдруг Майя скажет ему не ныть, ведь кому-то хуже, например им, у которых вообще нет родителей, или если вдруг начнет жалеть и стонать, как мама, приговаривая, насколько он несчастный.

Ни то, ни другое на Майю не было похоже, но он все равно опасался.

- Если честно… - начала она, выслушав, - я восхищаюсь тобой, Тимур.

- Что? – он едва не споткнулся от этих странных слов.

- Просто… - девушка замялась, словно никак не могла подобрать нужных слов: - Ты очень сильный. И ты сильнее своих родителей, а это тяжело. Я еще тогда, в больнице заметила. Я думаю… Я думаю - это немного неправильно, что твоя мама ведет себя так. Я, на твоем месте, наверное, в такой ситуации злилась бы и ругалась. И обижалась. Это ведь нечестно. Тебе тоже плохо, но ты должен сдерживаться больше всех. А ведь это ты - ребенок, а не наоборот…

Тимур слушал молча и медленно переваривал ее слова. Майя восприняла его молчание, видимо, как обиду, поэтому быстро спохватилась:

- Черт… Тимур, я… Прости, я не хотела тебя задеть, болтаю всякие глупости.

- Нет, - он мотнул головой и улыбнулся: - Ты слишком умная, Майя, чтобы болтать глупости. Спасибо тебе…

Они быстро свернули со скользкой темы и снова начали болтать на отвлеченные.