- Ты точно нормально себя чувствуешь? - в который раз спросила Майя.

Марта закатила глаза.

- Нет, я умираю. Видишь, уже ползут по лбу трупные пятна.

Она сделала вид, что постучала пальцами по лбу.

- Марта.

- Майя.

- Ну я же серьезно.

- И я. - Марта усмехнулась. - Все нормально. Я дома, и скоро придет Валентина Ивановна. Я не собираюсь падать в обморок посреди кухни до ее прихода, честное слово.

Майя кивнула и невольно перевела взгляд в конец коридора. На старую потрепанную дверь. Комната дяди.

Она была плотно заперта уже несколько дней. Валентина Ивановна закрыла ее на ключ почти сразу после того, как все случилось, и забрала часть его вещей. Остальное велела не трогать до решения следствия. Дверь стояла темная и молчаливая. Майя старалась на нее не смотреть, но всегда возвращалась к ней взглядом и мыслями.

- Запрись покрепче. – наконец выдохнула она и наконец натянула шапку. - Ключи от нового замка я оставила в комнате на тумбочке.

- Хорошо. – ответила Марта, а потом вдруг добавила: - Он не вернется.

Майя подняла рюкзак и замерла.

Ей очень хотелось верить, но страх слишком долго жил бок о бок с ними, чтобы так просто исчезнуть.

- Все равно, - тихо сказала она. - Мало ли.

- Майя.

- Мало ли, - упрямо повторила она.

Марта посмотрела на нее и от Майи не укрался всплеск тяжелой усталости в ее глазах, который, впрочем, быстро сменился весельем.

- Ладно. Тогда слушай отчет по безопасности. Входная дверь закрыта. Телефон у меня заряжен. Нож на кухне есть, но Валентина Ивановна сказала, чтобы я не геройствовала, так что нож отменяется. До соседей два дома. Если что - я звоню тебе, ей и в полицию. По очереди или одновременно, в зависимости от ситуации.

У Майи дрогнули губы.

- Не шути так.

Майя подошла и остановилась напротив сестры. Протянула руки, чуть поморщившись от боли в ране и поправила ей глубокий капюшон.

Вблизи Марта выглядела еще слабее. Майя не выдержала и обняла сестру.

- Не спорь, пожалуйста, с Валентиной Ивановной, - сказала она, заставив себя отстраниться.

- Когда это я...

- Марта.

- Ладно, ладно.

Эта женщина слишком много для них сделала. Если бы не Валентина Ивановна, для них все давно могло бы закончиться иначе. Она жила через два дома, знала их с детства и так близко дружила с их бабушкой, что некоторые соседи воспринимали их как родственников. После бабушкиной смерти Валентина Ивановна начала присматривать за осиротевшими двойняшками: она приносила им банки с супом, ругала за беспорядок и даже иногда проверяла уроки, когда глаза еще не болели.

Но и это было не самое главное. В тот день… В тот день именно она подняла на уши полрайона, нашла нужных людей, куда-то позвонила, куда-то съездила, с кем-то поговорила и чудесным образом оформила по своим связям временную опеку над девочками, чтобы Майю и Марту не забрали в детдом до восемнадцатилетия. А после еще и разрешила им остаться в их доме, но попросила ключ.

Это случилось не столько потому, что двойняшки хотели жить одни, сколько из-за мужа Валентины Ивановны, который презирал всю их семью и только с таким условием согласился на опекунство.

Это было почти чудом.

И, может быть, единственным поступком, который какой-то взрослый сделал ради них.

- Майя, - позвала ее сестра. - Иди в школу. Отсидишь свои уроки, вернешься, принесешь мне новых задачек и перескажешь, кто с кем поругался. У меня скучная домашняя жизнь выздоравливающей старушки и мне нужна информация из внешнего мира!

Майя улыбнулась:

- Ты невыносимая.

- Зато живая!

Майя поперхнулась, но сестра быстро попыталась перевести внимание с неуместной шутки.

- Кстати, - сказала она. – Если вдруг Звонкова или кто-то еще посмеет…

Майя закатила глаза, не дослушала сестру, поцеловала ее в щеку и выскочила во двор.

Глава 2. Майя

На крыльце было холодно. Воздух пах снегом, и оседал на языке металлическим привкусом, как будто мороз вытягивал запахи из старого железа. За забором начиналась их улица - серая, неровная, с ямами и бесконечными проводами над головой. «Любимый» район…

Майя постояла секунду, сжимая лямку рюкзака, выдохнула - пар тут же растворился в воздухе - и все же пошла.

Она шла быстро, не поднимая глаз. Утро было серым. Снег вдоль дороги почернел, утоптанный и перемешанный с грязью, в ямах застыла мутная вода, местами подернутая тонкой коркой льда. Район тянулся вокруг привычный, обшарпанный и некрасивый. Низкие частные дома вперемешку со старыми двухэтажками, кривые гаражи, облезлые киоски, ржавые качели во дворах и мусорные баки, возле которых всегда кто-то курил или ругался.

Местные в большинстве своем походили на свой район в этой некрасивости – работы полиции было хоть отбавляй, а уж драки и пьянки давно стало обыденностью, на которую даже не вызывали помощи.

Майя сунула руки глубже в карманы и пошла быстрее, чувствуя, как рюкзак бьется о спину на каждом шаге. Старая куртка грела плохо.

Вдалеке, у перекрестка Майя заметила знакомые силуэты. Двое парней и одна девчонка с сигаретой в руке, дым от которой быстро растворялся в холодном воздухе. Майя прищурилась, узнала ребят из параллели и тихо хмыкнула себе под нос.

Почти никогда раньше она не ходила в школу одна. Они с Мартой были как единое целое, хоть и не были похожи друг на друга ни внешне, ни по характеру. Без нее все ощущалось неправильно, да и предчувствие было нехорошим.

Их школа существовала по вполне логичным законам подобного района.

Здесь, конечно, были свои касты, хотя никто не называл их так вслух. Были те, кто считал себя главными просто потому, что громче всех орал, раньше всех начинал курить за гаражами, встречался с кем попало и умел собрать вокруг себя целую стаю почитателей. Были те, кто примыкал к ним, чтобы их не трогали. Были тихие отличницы, которых презирали за правильность, пока не надо было списать. Были мальчишки, уже в девятом классе похожие на взрослых неудачников и девочки с тяжелыми взглядами, яркими губами и такой усталостью в глазах, будто им не семнадцать, а все сорок. И, конечно, изгои.

И Майя наверняка стала бы изгоем, если бы у нее не было Марты. Бойкая сестра была готова вцепиться в горло любому, кто только посмеет косо посмотреть в ее сторону, и не раз это делала. Вообще у Марты получалось ладить с людьми, но только когда эти люди были вне школы. У нее были знакомые почти везде, друзья по секции, по кружкам, по двору, какие-то вечные связи, которые Майе даже не снились, но с одноклассниками у Марты не сложилось.

Может, потому что здесь почти у всех дома творилось что-то темное и постыдное, и от этого многие рано учились не жалеть никого, пока не пришлось жалеть себя.

Лиза Звонкова, например.

Когда-то они с Мартой даже дружили - или что-то вроде того, но потом все изменилось. Они с Мартой часто ссорились, могли неделями не разговаривать, а потом и вовсе начали драться. И чем старше девочки становились, тем чаще Лиза пыталась задеть Марту через Майю.

Все стало совсем плохо в восьмом классе - Майя до сих пор помнила тот дурацкий двор за школой, весеннюю грязь под ногами, несколько человек вокруг и Даню Кораблева - красного, нелепого и отчего-то внезапно решившего, что признание в любви при половине двора будет красивым жестом. Он смотрел на Майю и говорил что-то сбивчивое, глупое, но очень даже искреннее. У него дрожал голос, а Майе тогда было неловко так сильно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Конечно, она отказала Дане, но Лиза, которая к тому времени была влюблена в него, этого не простила.

Ни Майе. Ни Марте.

Будто Майя была виновата в том, что на нее посмотрели, а Марта была виновата просто потому, что ее двойняшка. С тех пор вражда стала уже не просто школьной грызней, а настоящей войной. И если сегодня ей в голову придет разыграть очередную битву, Майя точно останется с поражением.