Все в порядке. Мир снова на месте.

Майя выдохнула, осторожно взяла его за руки и сняла со своих плеч.

- Все в порядке. Пойдем. – сказала она, удивляясь, как сухо звучит ее голос.

Он все еще был злой, и по дороге до квартиры продолжал ругаться сквозь зубы. А Майя молчала, обдумывая произошедшее. Гулять они не пошли. Девушка потянула его в квартиру, чтобы обработать сбитые костяшки и рану на губе.

Но даже квартире Осипов еще долго не мог успокоиться.

- Урод… Сволочь… Я его убью…

Майя уже обработала ему ранки мазью и теперь ставила на стол чашки. Чайник шумел все громче – вода кипятилась.

Она до сих пор так и не произнесла ни слова.

- Майя, ну скажи ты хоть что-нибудь! – Тимур, наконец, не выдержал и подошел к ней.

В его глазах было столько ярости, что казалось он запросто сможет пускать из них настоящий огонь и палить все вокруг.

Но пока горела только Майя.

- Тимур… - наконец, заговорила она, - Если ты еще раз сделаешь так, когда это не будет необходимостью для защиты – я уйду.

Осипов замер. Он был шокирован ее словами и, кажется, никак не мог до конца осознать их.

- Что?

- Всю свою жизнь я видела только насилие. – тихо продолжила она, - Насилие, основанное на внутренней ярости, желании выплеснуть свой гнев, причинить другим боль. Я не смогу больше на него смотреть.

- Майя…

- Я не нежная ромашка и прекрасно понимаю, что иногда без этого нельзя. Особенно в нашем районе, и с людьми, которые живут тут. Но… Но сегодня было можно. И не так жестоко.

Тимур молчал, а Майя протянула руку и ласково провела подушечками пальцев по его губам.

- Я не смогу видеть это снова и снова. Я никогда ни о чем тебя не просила, но сейчас попрошу. Научись справляться с гневом, Тимур, прошу тебя. Научись быть менее жестоким, пусть даже к людям, которые такого заслуживают. Не надо подставлять щеку для удара, или как там учат праведники – я не об этом. Просто… Защищай себя только там – где это действительно необходимо. И так, чтобы этого было достаточно только для защиты.

Он все еще молчал, а Майя поднялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы. Ей было страшно. Было страшно, что Тимур сейчас разозлиться на нее и уйдет. Что скажет – ты меня таким, как есть, выбрала, зачем теперь переделываешь. И будет даже прав.

Только она по-другому тоже не сможет. Если она увидит подобное еще раз – ее точно разорвет на части. Она просто потеряется в собственном ужасе, который никогда не сможет забыть.

Но Осипов не стал говорить ничего подобного.

Он обнял ее за талию и ответил на поцелуй. А потом отстранился и тихо сказал:

- Я понял. Прости.

У Майи перехватило дыхание. Даже если бы он сейчас начал резко признаваться в любви и клясться в вечной верности – вряд ли у нее было бы внутри больше нежности, чем от этого искреннего «я понял». Майя чувствовала, как изнутри ее наполняет жар. Грудь Тимура тяжело вздымалась, но он смотрел на нее так горячо и в то же время ласково, что в животе сворачивался тугой обжигающий узел.

Щелкнул чайник, но никто из них не двинулся с места. Майя закусила губу, опустила глаза и уставилась на кадык на шее Осипова. Его горячие ладони едва заметно двигались, и девушка не сразу поняла, как они оказались уже у нее под футболкой. Голую кожу талии словно обжигали угли.

Руки Тимура замерли, а Майе очень хотелось бы, чтобы они продолжили двигаться.

Она снова подняла голову и поцеловала его. С еще большим, жадным напором.

А он так же жадно отвечал ей. Они много целовались за последние недели, но такого между ними прежде не было. Словно упала какая-то невидимая стена – последнее смущение и страх.

- Майя... – выдохнул ей в губы Тимур через несколько долгих минут.

Девушка отстранилась и только сейчас осознала, что парень уже давно усадил ее на стол и стоял между ее ног.

Она не смогла выдержать его взгляд дольше секунды и опустила глаза.

- Марта сегодня до ночи на тренировке, - тихо сказала она. – решила вернуться в спорт, чтобы подготовиться к экзаменам.

- Ты сейчас на что-то намекаешь? – прошептал Осипов.

Майя покраснела, но ничего не сказала. Тогда он чуть приподнял ее подбородок пальцами и еще раз спросил:

- Я тебя правильно понял?

Она подняла на него взгляд и кивнула.

Глава 50. Майя

За окном шумел вечерний город, где-то далеко проехала машина и на кого-то раздраженно загудела, в соседней комнате чуть слышно тикали часы, а здесь, на старом диване в полутемной комнате, время будто остановилось. Остались только их руки, дыхание, поцелуи, дрожь, мягкий шелест ткани, его лоб у ее лба, ее пальцы на его плечах и горячее, обжигающее настоящее.

А потом свет за окном окончательно потемнел. Ночь очень бережно закрыла их близость от всего остального мира.

Они так и не включили свет, поэтому сейчас только лампа в коридоре оставляла в комнате теплую полоску, да светил сквозь тюль уличный фонарь.

Майя лежала, уткнувшись лицом Тимуру в плечо, и все еще не до конца верила, что все это правда произошло. Живот немного тянуло, но было уже почти не больно. Парень был с ней невероятно нежен. Ей не хотелось спрашивать, был ли у него опыт раньше, но она видела, как уверенно он вел себя. Только сбивался иногда и постоянно спрашивал, как она себя чувствует.

А она чувствовала себя невероятно. Наверное, если бы ее попросили рассказать вслух – она бы не смогла передать. Даже с ее любовью к чтению, она бы не нашла слов, чтобы описать внутри себя то тепло и ту нежность, которую она испытывала.

Ей даже почти не было неловко. Вернее, она так думала, пока лежала, уткнувшись в Тимура носом. Но как только подняла голову и поймала его внимательный взгляд, неловкость тут же обрушилась на нее, поэтому она быстро спрятала лицо у него на плече снова.

Рука парня медленно гладила ее по обнаженной спине, пальцы иногда лениво перебирали волосы у затылка, а губы то и дело спускались и касались то мочки уха, то шеи.

- Как ты?

- Хорошо, - глухо ответила она и несмело оставила поцелуй у него на груди. – Я очень хорошо…

Потом Майя вдруг спросила:

- Тимур, скажи. А тебе не страшно?

Осипов нахмурился.

- В каком смысле?

- Просто… Когда чувствуешь себя счастливой, кажется, что дальше будет что-то страшное. Мне интересно, тебе не страшно? За будущее?

Он некоторое время молчал. За окном ветер шевельнул ветку, и тень от нее скользнула по стеклу.

- Страшно, - сказал он наконец. – Мне за отца каждый день страшно. И за мать. Я иногда смотрю на нее и думаю, что с ней будет, если его не станет? Страшно, что я не вывезу все это, что мне не хватит денег или сил. Страшно, что могу не пройти на бюджет и потерять будущее. Страшно, что я не справлюсь с гневом и всех вокруг подставлю, - он посмотрел на нее и едва заметно грустно улыбнулся, - страшно, что тебя могу потерять. Что не смогу защитить. Мне много из-за чего страшно, Майя.

Девушка слушала, затаив дыхание. Он редко говорил вот так прямо, и эта искренность казалась ей настоящим признанием.

- Но больше всего мне страшно, - сказал он тише, - что я буду продолжать бояться и из-за этого отступлюсь и сдамся.

Майя смотрела на него так долго, что он уже хотел отвернуться, но она не дала. Протянула руку и погладила его по щеке.

- Ты потрясающий, - прошептала она, - И ты имеешь права бояться. Если… Если я с чем-то смогу тебе помочь, прошу тебя – не скрывай от меня ничего.

Они оба улыбнулись.

Потом Майя легла ближе, так, что их ноги переплелись, руки тоже, и между ними почти не осталось расстояния.

Они еще долго говорили о родителях, о друзьях, о школе и детстве. Рассуждали о выпускном и одноклассниках. О будущем.

В какой-то момент телефон на подоконнике завибрировал.

Майя отстранилась, прикрылась одеялом и потянулась за ним. Свет экрана ослепил, а по плечам пробежался холод.