Марта клятвенно заверила, что никаких подвигов не предвидится, хитро хихикнула и продолжила убираться. Майя присоединилась к ней.

Вечер медленно растекался по квартире золотым светом.

Солнце клонилось к закату, и медово освещало светлые стены и пол в комнате. Сестры закончили уборку и легли прямо на чистый, еще свежо пахнущий средством, ковер на полу, где лучи прочертили длинные янтарные линии.

Майя вытянула руку в сторону. Марта сразу нащупала ее ладонь своей.

Они долго лежали молча, слушая, как за окном шумит город, как кто-то хлопает дверью подъезда и как на кухне тихо гудит холодильник.

- Как думаешь, - сказала Марта, глядя в потолок: - почему они нас бросили?

Майя не стала спрашивать, кто «они». Их контекст был слишком понятен.

Взрослые. Все. Мама, дядя, другие родственники, классная руководительница, директор, социальный педагог, который не раз получал доносы от соседей на их пьяного опекуна.

- Не знаю, - наконец, ответила она.

- На самом деле плевать на всех. Интересно, почемуона нас бросила.

Майя чуть сильнее сжала ладонь сестры и повернула к ней голову.

- Может, мама просто не умела быть матерью? Или ей было страшно?

- Или ей было все равно.

Майя отвернулась и снова уставилась в потолок:

- Или так…

- Думаю, она спилась окончательно, - продолжила Марта.

- А я и не знаю, что о ней думать. Иногда мне кажется, что она жива, но где-то совсем в другой жизни. Иногда - что она давно умерла, а мы просто об этом не знаем.

Марта пожала плечом.

- А отец? – тихо сказала Майя. – Ты думаешь о нем?

- Иногда. – отозвалась двойняшка: - Из любопытства. Кто он, что он. Интересно, они с мамашей вообще друг друга знали? Ну, нормально. Не так, что встретились, сделали нас и разошлись.

Майя слабо улыбнулась.

- Очень романтично.

- Ну а что. Может, он был красивый.

- Может.

- А может, такой же придурок, как все остальные мужики.

Закат догорал медленно, отражаясь в стекле книжного шкафа.

- Знаешь, - сказала Майя после долгой паузы, - я иногда думаю... мы же всем им были не нужны с самого начала.

- И плевать, - выдохнула Марта. - Даже если так.

Майя повернула голову.

- Правда?

- Правда. Потому что у меня есть ты. А у тебя - я. И я никогда не буду жалеть, что появилась на этот свет. И что мне подарили тебя.

Майя перевернулась на бок, подползла ближе, и Марта тут же обняла ее.

- Мы навсегда останемся душой друг друга, - тихо сказала Майя в волосы сестре.

Марта закрыла глаза и сжала руки крепче.

- Навсегда, - ответила она.

Глава 46. Тимур

Отца наконец выписали. Он чувствовал себя неплохо, поэтому ехал на поезде один, и сегодня Тимур отправился встречать его на вокзале. Вчера Осипов снова поссорился с матерью, которая опять зачем-то позвонила старшей сестре и почти час жаловалась на их бедственное положение. Хуже всего было даже не это. В какой-то момент Тимур уже перестал бороться с ее показной позицией жертвы и старался просто оказываться подальше в момент ее звонков. Но мама словно назло говорила громко, то и дело проходя мимо его комнаты. Потом она, конечно же, зашла к нему и заплакала, говоря о бездушности своей сестры, которая не выразила должного участия.

Тимур сорвался, в сердцах сказал, что ему ее тоже не жалко, и ушел в бар – работать внеурочную смену. Совесть мучила его весь вечер, он написал СМС маме, в котором просил прощения, хотя и от этого было тошно. Он не считал себя неправым, но не мог вынести ее обиды.

- Ты где витаешь?

Осипов вздрогнул, когда Матвей щелкнул перед его лицом пальцами. Друг вызвался помочь подвезти их с отцом до дома. Сейчас они стояли около здания вокзала, присев на капот машины Долгова, и ждали поезд.

Тимур только отмахнулся.

- Опять мама? – проницательно спросил Матвей.

- Я просто не знаю, как с этим быть. – ответил Тимур, - Я не могу нормально воспринимать, что она говорит. Деньги я принес. Отдаю долги сам, с нее или отца не взял ни копейки. Нам сейчас на все хватает, к экзаменам я успеваю готовиться, все еще надеюсь пройти на бюджет. Если не пройду – год буду работать. Все же нормально. Какого черта она продолжает так унижаться?

Матвей покачал головой и задумчиво защелкал колесиком на зажигалке. Пламя несколько раз появилось, но быстро пропало.

- Ты ее не изменишь.

- Я знаю.

- Тогда и не неси на себе вину за нее.

Тимур устало потер глаза пальцами и раздраженно взъерошил волосы.

- И это я знаю… Получается только с трудом.

- Дети и родители не должны меняться местами, - Матвей хлопнул друга по плечу, - Ты можешь строить из себя героя, нести все на себе – но скоро ты сломаешься под этим грузом, Тим. Ты – их ребенок. Не наоборот.

Осипов хмыкнул. Он понимал это как никто другой.

Вскоре вдалеке раздался протяжный гудок, а после по громкой связи объявили прибытие. Поезд подъезжал к перрону. Встречающие ринулись из машин в здание вокзала, но ребята решили не толпиться и подождать отца Тимура на парковке.

Солнце жарило уже совсем по-летнему. Люди ходили в футболках, хотя все еще по привычке брали с собой куртки, которые, впрочем, не пригождались.

- Бать! – Тимур, наконец, увидел отца и махнул ему.

Матвей тоже повернулся.

- Здравствуйте.

Отец шел медленно. За эти дни он еще немного осунулся, но стал как будто чуть живее. Худой и высокий, чуть ссутулившийся и с глубокими мешками под глазами, он, однако же улыбался вполне искренне, что Тимуру понравилось.

- Привет, сын, - обнял его мужчина, а потом протянул руку Долгову:

- Здравствуй. Спасибо, что приехал, Матвей.

- Да не за что.

Они сели в машину и чуть подождали, пока основной поток уедет с парковки и освободит выезд. Тимур спрашивал отца, как он доехал и как себя чувствует, но тот на все только отмахивался и говорил, что все с ним прекрасно.

Когда они добрались до дома, мужчина снова пожал руку Матвею на прощание и сказал:

- Твои родители бы гордились тобой.

Долгов несколько мгновений молчал в ответ, а потом тихо ответил:

- Я сомневаюсь. Но, спасибо.

Мама встречала их дома, сияя от радости. На кухне уже стояла готовая еда – очень много, словно они ждали гостей. Большая кастрюля супа, котлеты, салат, два рулета с разными вкусами, соленья и тыквенные оладья.

Отец устало сел за стол, оглядел кухню, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. Сначала разговор был обычным, мама выспрашивала про здоровье отца, про соседей в палате, с которыми успела познакомиться, когда была в городе, а отец в ответ узнавал про все произошедшее в дни его отсутствия. Тимур только молча ел.

Еда казалось безвкусной, а радость какой-то наигранной.

- Тимур, ты все еще злишься на меня? – вдруг спросила мама жалобно.

Парень на мгновение прикрыл глаза. Так и знал, что она не смолчит, хотя до последнего надеялся, что они хотя бы поедят спокойно.

- Нет. – коротко ответил он.

Отец перевел на него взгляд и удивленно поднял брови:

- Что у вас случилось?

- Ничего.

- Я вчера тете Свете звонила, - мама, конечно же, не собиралась останавливаться. – Тимуру это не понравилось…

- Мам!

- Тетя Света всегда была бездушной. С самого детства. Старшая сестра, а относилась ко мне, как к собаке в доме, а не родной крови, - мама тяжело вздохнула и отложила вилку, - Да ко мне все так относятся. Что в семье родителей, что в моей семье.

Осипов шумно выдохнул. На его тарелке еще оставалось еда, но поперек горла словно встал ком. Затошнило, есть больше не хотелось.

- Таня, - отец укоряюще покачал головой: - зачем ты продолжаешь им звонить?

- А почему я не должна звонить своей семье и делиться происходящим?

Тимур больше не мог это слушать. Он раздражённо отодвинул тарелку и встал.

- Спасибо, я наелся.