- Марта будет через полчаса. – улыбнулась она и обернулась на Тимура.

Тот вздохнул, протянул ей руку, а, когда она за нее схватилась, тут же снова уложил девушку себе на грудь.

- Значит, у нас есть еще полчаса, - с грустью сказал он.

Майя потерлась носом о его чуть влажную кожу и тихо фыркнула.

- Майя, можно я спрошу?

Девушке не понравился его серьезный голос, и она испуганно подняла на него взгляд.

- Ты говорила, что хочешь уехать учиться в другой город, - вдруг сказал парень.

В его глазах блестели отсветы от фонаря, и они казались очень черными.

Майя неуверенно кивнула.

- Скажи, ты хочешь уехать, потому что там универ лучше? Ты хочешь учиться где-то в определенно месте, поэтому не пойдешь в наш пед? Или… Или дело было только в дяде?

Майя прикусила губу. Потом чуть отстранилась и села. Осипов тут же сел рядом и облокотил ее на свою грудь. Руки он сжал на ее животе, переплетя пальцы.

Майя и сама думала об этом. Несколько лет план уехать из города был единственным возможным выходом для них с Мартой. Но сейчас… Сейчас все очень изменилось.

- Только из-за дяди, - наконец отозвалась она. – Ни я, ни Марта никогда не ставили других целей, кроме побега.

Она услышала, как парень облегченно выдохнул. Его дыхание всколыхнуло волосы у нее на макушке, а сердце забилось чуть чаще – она почувствовала его спиной.

Тимур повернулся ее к себе и ласково провел пальцам по щеке.

- Если бы ты сказала, что твоя мечта какой-то определенный универ, - прошептал он, - я бы ни за что не просил тебя остаться. Но если ты уезжаешь только чтобы сбежать от этого урода… Майя, скажи. Если я пообещаю тебе, что он никогда больше не подойдет ни к тебе, ни к Марте. Что не причинит больше боли, да и вообще не появится в поле вашего зрения – ты останешься? Вы – останетесь?

Майя моргнула. Глаза защипало от слез.

Она подняла руку и осторожно коснулась губ Тимура, словно убеждаясь, что он и правда это сказал.

- Я могла бы ответить тебе «да» прямо сейчас, но я не могу принимать решение за Марту. Я завтра поговорю с ней, хорошо?

Тимур грустно улыбнулся и кивнул.

- Я не отпускал бы тебя от себя никогда. Но мне сложно представить, что испытываете вы…

- Тимур...

Он чуть подался вперед и поцеловал ее. Одна его рука все еще гладила Майю по щеке, а другой он держал ее за шею. Мурашки снова побежали вниз, прямо к животу, и девушке стало жарче.

- Я люблю тебя, моя хорошая, - вдруг тихо сказал Осипов. – Жаль, что я не признался раньше…

Майя, которую еще первые его слова повергли в шок, еще больше была ошарашена вторыми.

- Раньше?..

- Ага, в средней школе. – хмыкнул парень, - знаешь, как хотелось подойти и признаться.

- Тогда почему не подошел?

- Боялся, что Марта меня загрызет.

Майя не рассмеялась на его шутку, только продолжала на него смотреть и словно видела в первый раз.

Какая же удивительная штука – жизнь. Кто бы мог подумать, что она провернет все вот так.

- Я тоже тебя люблю, Тимур, - ответила она шепотом, - Спасибо, что все же признался…

Они снова целовались - уже не так горячо, только ласково и нежно.

Пока снова не завибрировал телефон.

Марта Вельниченко: Сестренка, мне осталось 10 минут. Если прячешь Осипова под кроватью, лучше выгоняй сейчас.

- Все, - выдохнула Майя, улыбнувшись сообщению: - Нам правда пора.

- Это несправедливо, - пробормотал Тимур, уткнувшись ей в шею. - Мы можем ее не впустить?

- Можем. Но, когда она залезет через окно и накинется на тебя – я защищать не буду.

- Я не сомневался.

Они нехотя отстранились, начали одеваться и искать на полу вещи, обмениваясь короткими взглядами. Тимур то и дело снова притягивал ее к себе, на один быстрый поцелуй или прикосновение лбом к виску.

У двери он остановился.

- Я пойду.

- Угу.

Но не сдвинулся с места. Потом выругался себе под нос, приблизился и снова поцеловал ее. Потом еще раз. И еще - в щеку, в висок, в уголок губ.

- Тимур.

- Что?

- Иди уже.

- Не могу.

- Можешь.

Он наконец все-таки взялся за ручку двери, но перед тем, как выйти, притянул ее к себе в последний раз и шепнул:

- Ты очень красивая, когда счастливая. Будь счастлива всегда, моя маленькая…

Он ушел.

А Майя еще несколько секунд стояла у двери, прижимая пальцы к щекам.

Эпилог

Марта смотрела на себя в зеркало и думала, что форма для последнего звонка идет только тем, у кого внутри нет огромной черной ямы.

Белый фартук был идеально выглажен. Черное платье сидело на ее фигуре восхитительно. Волосы были аккуратно заплетены в две косы с лентами – Майя утром постаралась. На подоконнике лежал белый бант, на стуле - туфли, у двери - пакет с лентой выпускницы.

Все – идеально. Кроме того, что она выглядит во всем этом нелепо.

Слишком трогательный праздник для ее почерневшей души.

Девушка откинула за спину светлую косу и сквозь ткань коснулась правой ключицы. Платье было плотным, но даже сквозь него она ощущала отвратительный рубец. И такой же был на талии. Они давно зажили, но Марте казалось, что они не переставали болеть никогда.

Врачи называли это фантомными болями.

Мерзкие шрамы. Мерзкие воспоминания о мерзком прошлом. Марта скривилась - наблюдать за собой в зеркале ей тоже было мерзко.

Сколько она сегодня спала? Час? Два? Сколько удалось пробыть во сне без привычных кошмаров и приступов паники?

И сколько еще будет действовать мощное обезболивающие, которое она пачками глотала от бесконечной головной боли.

Сегодня ей снилось то же, что и всегда - блеск лезвия, крик Майи и собственная ладонь, липкая от крови. Иногда еще во сне она бежала по темному коридору, иногда стояла напротив Влада или дяди, которые выливали на нее ведро помоев, а потом оказывалось, что это – кровь.

Но сегодня хотя бы не было сонного паралича.

Самое отвратительное явление, когда просыпаешься, но не можешь пошевелиться, и в комнате как будто кто-то есть. Тогда сама темнота вокруг кажется живой и опасной.

Марта никому не рассказывала о том, что с ней происходит. Не хотела никого волновать, да и не знала – что говорить. Друзья веселые, Майя счастлива с Тимуром, Вера грезит поступлением и мечтой. Разве имеет она права влезать в их жизни со своими проблемами?

Да и нет у нее проблем. Нет. Это просто глупые страхи, которые она обязательно переборет. У нее уже получается, раз никто до сих пор не заметил.

Она усмехнулась своему отражению, и улыбка тут же приклеилась к ее лицу знакомой маской.

Вот так лучше.

Вот это – то, что должно видеть другие. Дерзкое, веселое лицо без намека на льдину, который сидит внутри.

Иногда Марта думала – когда он появился? Еще в самом детстве? Или после ранения? Или после того, как Влад, парень, в которого она была безумно влюблена, пришел к ней в больницу и назвал грязной шлюхой? И это всего через несколько недель после того, как они целовались у калитки их дома, и он ласково называл ее «своей красивой девочкой».

Вернее, у калитки их бывшего дома.

Дома у них тоже больше не было. Возможно, позже, они с Майей пожалеют об этом решении – но не сейчас. Сейчас они слишком рады, что дяди в их жизни больше не будет. И той грязи больше не будет.

Вернее, в жизни Майи. Потому что Марта считала, что это сестра светлая и чистая, а она, Марта, так и осталось грязной. Влад прав. Если Майя посмеет заикнуться о подобном, она снова поставит мозги ей на место, но саму себя переубедить не удавалось. Влад – прав.

Скоро ЕГЭ.

Она его сдаст. Конечно сдаст. Они с Майей умные. Поступать они все же будут в местный пед. Когда Майя смущаясь, предложила этот вариант, Марта только хмыкнула – он не сомневалась в таком исходе событий.

Впрочем, ей было все равно, где находится. Если двойняшка будет счастлива – ей этого достаточно.