Анка тоже не подкачала, полулежала в экстравагантнейшем купальнике, скорее напоминавшем пучок узких ленточек, лениво озирая окружающее вавилонское столпотворение с пресыщенным и даже брезгливым видом, тянула что-то ледяное из высокого стакана, картинно отставив мизинец – классическая Дуня из-под Тамбова, подцепленная если не на панели, то безусловно где-то поблизости от таковой. От нее за кабельтов шибало вульгарностью и деревенской простотой, что и требовалось.

Когда приближавшемуся к о н т а к т у осталось до них прошагать метров пять, Мазур откровенно повернул голову и уставился тому прямо в глаза. Субъект лет тридцати в ярком прикиде, с наголо бритой головой, усиками в ниточку и узенькой бородкой, охватывавшей лишь самую оконечность подбородка. При этом незнакомец вовсе не выглядел братком или чем-то аналогичным, а как раз и производил впечатление человека творческого. Быть может, еще и оттого, что на нем не было ни грамма золотишка – зато в левом ухе болталась массивная серьга, вроде бы серебряная, в виде креста на полумесяце.

Ну, а когда тому осталось два шага, Мазур неторопливо встал навстречу, вяло поднял руку в знак приветствия и сказал с ленивой интонацией:

– Вы, я так понимаю, Егор?

– А вы, я так понимаю, Николай? – произнес тот.

И выжидательно скосил глаза в сторону Анки – ага, хотел прояснить ее роль в событиях...

Нагнувшись к спутнице, Мазур сказал чуть-чуть свысока, с надлежащими интонациями хозяина жизни, не особенно и дорожащего такими вот мимолетными спутницами жизни:

– Зайка, я пойду поброжу, дела у меня...

Анка, капризно выгнув губы, ответила в стиле дешевой провинциалки:

– Колян, только недолго, а то меня заколебало тут все – и жара, и негры эти дурацкие... Ты ж обещал в приличный кабак поехать...

Мазур форменным образом отмахнулся:

– Кончу дела, поедем...

Вопросительно воззрился на Егора. Тот не спеша направился вдоль берега в ту сторону, где начинался порт и виднелись белые корабли. Мазур сговорчиво направился следом.

– Вот так мне вас и описывали, – сказал Егор. – Златая цепь на дубе том... Да вы не хмурьтесь, я ж понимаю, что это для декорации.

– Ну, надо же имиджу соответствовать, – сказал Мазур и продолжил самодовольно: – А телку хорошо рассмотрели? Еще более убедительная декорация, да к тому же живая и сорок слов знает на великом и могучем...

– Да уж... Из России перли?

– А что делать? – пожал плечами Мазур. – Расходы невелики, зато придает образу достоверность. И потом, от нее польза во всех смыслах...

Он залихватски подмигнул, но Егор лишь вежливо улыбнулся – мужичок, кажется, вульгарностей избегал.

– Можно спросить? – сказал Мазур. – А это вот у вас в ухе, для чего? На декорацию вроде не похоже, поскольку я совершенно не представляю, в который именно имидж она вписывалась бы...

– Уж никак не в голубой, – сухо ответил Егор. – Я из казаков. У нас испокон веку такие носили. Между прочим, настоящая, дедовская.

– Ага, ясно... – сказал Мазур. – Итак, друг друга мы успешно опознали... Поговорим о делах наших скорбных?

– Поговорим. Вы, я так понимаю, нечто вроде тайного агента?

– Ну, в принципе, это чистейшей воды бизнес, – осторожно сказал Мазур.

– Кто ж спорит? Вполне в рамках большого бизнеса – шарахнуть крылатой ракетой по обезьянскому президенту. Я не иронизирую, всего лишь грустно констатирую факт...

Мазур усмехнулся:

– Какому президенту? А политкорректность где?

– А пошла она в задницу, – непринужденно сказал Егор. – Еще не хватало и нам в эти игры баловать...

– Что-то в этом подходе есть, – сказал Мазур. – Между нами говоря... А вы, значит, журналист?

– Точнее уж, стрингер. Знаете, что это такое?

– Примерно, – сказал Мазур. – Вы, я так понимаю, этакий волк-одиночка, на свой страх и риск сенсации раздобываете и задорого их продаете?

– Вот именно что задорого. Хороший материал стоит приличных денег. Для вас, быть может, это и копейки...

– Да ну, – сказал Мазур. – Большие боссы лично на такие мероприятия не ездят. Я просто-напросто Терминатор на жалованье, так что не нужно на меня взирать с классовой ненавистью...

– С чего вы взяли?

– Есть что-то в вашем взгляде...

– Никакая это не классовая ненависть, – сказал Егор. – Скорее уж вполне понятное легкое недоверие. Вас предупредили о моих условиях?

– Предупредили, – сказал Мазур. – Но кратенько, в общих чертах. Не откажете в любезности более развернуто изложить ваши условия?

– Да ради бога. У меня, собственно, есть все, что вам нужно – название корабля, его дислокация. Я его вам через пару минут покажу. Ракеты уже погрузили, скоро они собираются в море. Я так понимаю, хотят шарахнуть по президенту, когда он будет открывать что-то помпезное? То ли библиотеку, то ли венерологический диспансер?

– Больницу, – сказал Мазур.

– Ага. А то я подумал: какие, к лешему, в Ньянгатале библиотеки? Больница – это более насущно и практично... В общем, у меня есть то, что вам нужно. А вот вы уж будьте любезны учесть мои требования... Деньги мне не нужны, я имею в виду, в а ш и. Т а к и м образом я зарабатывать не собираюсь, у меня свои привычные методы, и я не собираюсь от них отказываться. Короче говоря, я так понял, вы намерены суденышко это подпалить прямо у пирса?

Мазур невольно оглянулся – вполне профессионально, правда – понизил голос:

– Ну, в общем, вы верно оцениваете ситуацию...

– Подпалить или взорвать? – деловито уточнил Егор.

– Ну, если вы так ставите вопрос... Подпалить. Взрывать – это все же ненужный перехлест. Неповинные люди пострадать могут, да и шум поднимется... А вот если случится небольшой пожарчик, да еще с оглаской, это меня вполне устроит.

– Огласку я вам гарантирую, – сказал Егор уверенно. – У меня тут есть хороший контакт, который засиделся в подполковниках и хочет взлезть на ступенечку выше...

– Что-нибудь типа охранки?

– Ну да. А случай, согласитесь, подворачивается хороший: судно с крылатыми ракетами в трюме, несомненная диверсия, террористический акт... Иностранные наемники, иностранный след и все такое прочее... Подполковнику нужно торжественно обнаружить ракеты в трюме – самым первым, после звонка от встревоженных пожарных, среди которых, дураку ясно, будет его агент. Вас ведь устраивает именно такой финал?

– Да, разумеется, – сказал Мазур. – Так даже лучше: обыск, огласка, арест...

– Ну, а мой интерес – к а д р ы. Отличного качества видеозапись пожара, начиная с ранней стадии, потом – эксклюзивный репортаж с судна, куда я по договоренности с подполковником попаду единственным репортером. Как видите, все три стороны будут довольны. Каждому – свое. Но! – он поднял палец. – Мне необходимо, чтобы эффектный пожар случился днем, и никак иначе. Только так я смогу продать запись по-настоящему дорого. Ночные съемки меня совершенно не интересуют, не будет того эффекта. А потому вы, Николя, просто обязаны подпалить корабль средь бела дня. Это мое единственное и непреложное условие.

– Не сказал бы, что мне это нравится, – честно признался Мазур. – С м о е й профессиональной точки зрения, такие дела гораздо удобнее ночью устраивать...

– Либо днем, либо – не договорились. У вас – свои интересы, а у меня – свои. Это бизнес.

– Ну ладно, – сказал Мазур. – Я сделаю все средь бела дня, хотя это усложняет задачу... Но ведь я могу пообещать – и обмануть, а? Вы ж мне с е й ч а с покажете корабль...

– Я бы вам не советовал меня обманывать, – без тени угрозы, хладнокровно, даже небрежно произнес Егор. – Человек любой профессии к обману готов, и меры принимать научился... Если вы меня кинете, будет д р у г о й репортаж. О том, как российские головорезы на службе президента Кавулу устраивают диверсии в столице соседнего суверенного государства. Конечно, мне за него, сразу признаюсь, заплатят гораздо меньше – я ж говорю, ночная съемка далеко не так телегенична... Но тут уж – дело принципа. Ваши люди мне дали определенные обещания, и я их честно предупредил о возможных последствиях обмана, как вас сейчас предупреждаю. У меня есть ассистент. Он в данную минуту старательно запечатлевает для истории вашу мужественную физиономию. Вы отлично будете смотреться на цветном экране... Денег, конечно, это принесет меньше, но подкрепит мою репутацию – человек, кидать которого чревато...