Обрушившись на него, как кирпич на оконное стекло, Мазур вмиг сломал, сбил, смял незадачливого вояку. Выхватил автомат, поднял крышку, рванул рычаг-рукоятку затвора, хакнул от избытка чувств – у этого идиота и патрона в стволе не было, хороши кадры...

Ольга лихорадочно застегивалась, не выпуская пистолета.

– Н-ну, ты актриса... – качнул головой Мазур.

– А ты, чего доброго, решил, что я и правда лесби? – шепотом огрызнулась она, бросила «вальтер» на постель и выдернула из кобуры свою «беретту». – Нужно что-то делать... Их не может быть слишком уж много... Твой что, того?

– Да вроде, – сказал Мазур без всякого раскаяния. – Погорячился... – Он наклонился над Мэгги, всмотрелся. Взглянул на Ольгу с некоторым уважением. – А ведь она тоже – того-с... Ты что ей, по сонной въехала, девочка из сертанов?

– Кажется, – бросила Ольга.

«Ничего себе «кажется», – уважительно посмотрел на нее Мазур. – Чтобы уложить гомо сапиенс насмерть одним точным ударов в сонную артерию, сиречь яремную вену, нужно иметь некоторый навык, тут одним везением не обойдешься...»

Он взял с постели свой револьвер, опередив Ольгу, подхватил и сунул в карман «вальтер»:

– Не жадничай, я с ним наверняка лучше умею обращаться...

Быстренько прикинул, как обстоят дела с боеприпасами: ни при девке, ни при сопляке нет запасных обойм, трещотка одиночными не стреляет, так что нужно отсекать поэкономнее... ничего, прорвемся!

Скоротечный ближний бой на гражданском корабле не был для него чем-то новым – как-никак он волей случая стал одним из немногих, кто совершенно точно знал, куда исчезла в одночасье легендарная атаманша пиратов мадам Фанг. Зарвалась мадам, охамела, грабила все подряд, что плавало, вот и цапнула однажды секретный груз, от которого бы ей бежать за тридевять морей, жирной дуре. И проучили, а чего бы вы хотели? Ну, и помимо этого, всякое бывало...

Плюсы: внезапность появления и некоторый опыт. Минусы: полнейшее неведение о численности противника. Бывало и хуже...

– Я тебя умоляю... – сказал он.

– Нет уж, – отрезала Ольга. – Я не приключений ищу, я за себя дерусь – тебя в случае чего просто прихлопнут, а меня еще и пропустят по кругу во все дырки...

– Лексикончик...

– Эмансипация, – пожала она плечами. – Даже в среде аристократов.

– Ну хотя бы держаться в хвосте можешь? Прикрывай и не лезь вперед.

– Есть, хефе. – Она взмахнула двумя пальцами у виска.

А в общем, держалась спокойно, несуетливо. Может, и обойдется.

Должно обойтись. В т о р о й раз э т о г о случиться не должно...

Чуть приоткрыв дверь, Мазур осторожненько выглянул в коридор. Пусто. Тихо. Вряд ли господа леваки будут устраивать тут засаду – значит, пребывают где-то в других местах... Дверь каюты заносчивого подполковника открыта, видна лежащая на пороге рука, рядом темно-багровый отпечаток окровавленной подошвы – ай-яй... Видимо, сгоряча схватился за табельное, его и пристукнули, не сочтя пригодным для обмена товаром...

Уловив краем глаза шевеление слева, он взял автомат в левую, а правой аккуратно навел в ту сторону «вальтер». И опустил – из приоткрытой двери бесшумно выскальзывал Кацуба, держа свою пушку дулом вверх.

Мазур громко причмокнул губами. Подполковник дернулся было на звук, но вмиг сориентировался в ситуации, на цыпочках перебежал коридор, зашептал в ухо:

– Дик пришел в гости с пушкой. Повздорили. Помер Дик... Где его сучка?

– Аналогично, – ответил Мазур. – Лопес?

– Сгинул с глаз, собирался в трюм, запропал...

Мазур, бросил мимолетный взгляд в другую сторону, присмотрелся и показал Кацубе пальцем. Сквозь высокое окно в конце коридора, выходившее на кормовую палубу, можно было рассмотреть тамошнюю диспозицию: двое козлов в красных головных повязках стояли к ним спиной, держа под прицелом согнанную к высоким перилам толпу пассажиров.

Протянув Кацубе «вальтер» рукояткой вперед, Мазур показал туда и сделал многозначительный жест. Кацуба на цыпочках помчался в конец коридора, прижался к стене возле окна. Мазур развернулся в сторону выхода на палубу...

Раздался дикий вопль, дверь каюты неподалеку распахнулась, и из нее спиной вперед вывалился, согнувшись и закрывая лицо руками, некто худощавый, с повязкой на голове. Пинок под дых согнул его пополам, и он умолк, скорчившись на полу.

Следом из двери вылетел Кошачий Фредди, пылая боевой злостью. Увидев прижавшего палец к губам Мазура, оторопел, но быстро пришел в себя, подбежал:

– Ну, парни, эт вестерн! Вваливается, трах его и перетрах, пушкой в рожу тычет... Не стерпела душа, трах его...

В правой руке у него был зажат импровизированный кастет, жуткий по эффективности – швейцарский армейский нож со всеми полураскрытыми причиндалами. М-да, мужик не трус, таким «ежом» можно натворить дел, тут он правильно сообразил...

Мазур метнулся к лежащему, и тот замолчал. Насовсем.

Кивнул Кацубе, стоявшему с двумя пистолетами в напряженной позе. Подполковник отточенным пируэтом переместился влево, вышиб ногой стекло, отпрянул от дребезжащего водопада осколков, поднял руку, и «вальтер» дважды дернулся.

На корме поднялся невообразимый вой, ор и суета, но никто не стрелял в ответ. Значит, двое их там и было, не больше...

Выпрыгнув в окно, Кацуба вскоре показал большой палец. Сунув за пояс свой «таурус», левой рукой поднял за ремни две винтовки, продемонстрировал Мазуру. СЕТМЕ. Значит, и бедные салабоны лопухнулись, детвора...

Способ окончательной проверки был пусть и рискованный, но надежный. Выпустив короткую очередь в потолок, Мазур что есть мочи заорал:

– Паре, манос арриба! Депто де насьональ гуардиа!

«Эк я по-испански-то! – подумал он с мимолетной гордостью. – Кабальеро, бля!»

На его крик из дверей обеденного зала заполошно вылетел тип в красной повязке – и получил свое. Тут же следом за ним выбежали перепуганные господа пассажиры. Разогнав их неким нечленораздельным выкриком, Мазур в темпе рванул наружу, взбежал на верхнюю палубу. Следом поспешала Ольга, а за ней несся Кошачий Фредди, успевший вооружиться «гарандом» кого-то из убитых.

На корме Кацуба орал что-то непонятное, загоняя палубных пассажиров на прежнее место, – и правильно, нечего путаться под ногами у занятых людей, работа еще не кончена... Однако нигде больше не видно субъектов в революционных повязках, никто не пытается сражаться за идеи Маркса – Энгельса – Ленина... а кто это там, в рубке, присел у стола, закрывая башку руками? Сеньор капитан... И никакой уже авантажности, надо же...

Строго-настрого наказав Ольге с антикваром оставаться здесь и смотреть в оба, Мазур кинулся вниз. В лихорадочном темпе обежал все помещения надстроек, принимая, конечно, должные меры предосторожности. Минут через десять вернулся: он нашел обоих стюардов, со страху укрывшихся в закутке с метлами-ведрами, установил, что все пассажиры, кроме невезучего подполковника, живы-здоровы, а вот партизан нигде не встретил. Кажется, всех извели...

Поставив Ольгу на место Кацубы пасти пассажиров, отправил подполковника в сопровождении Фредди вниз, в машинное. Сам остался наверху, ловя каждый шорох.

Капитан все это время так и сидел под столом. Четверть часа показались вечностью. Наконец лязгнула дверь, вылез Кацуба, за ним Фредди – тот с бледным видом держал винтовку, как дубину.

Кацуба поцокал языком:

– Все облазили. Не так уж там и много закоулков... Короче, одни жмуры. Четверо механиков, помощник капитана... и Лопес. Жалко, мужик вроде был нормальный, должно быть, взыграло полицейское чутье, вот и полез в машинное...

– А знаете что, парни? – тихо сказал Фредди. – Зуб даю, это вовсе никакая не Ирупана. Я по Ирупане сто раз плавал. Эт не Ирупана. Эт какая-то другая река, гораздо западнее. – Он показал на сплошную стену леса, где, надрываясь, орали обезьяны: – Вы не просекаете, а я сразу понял, бывалый... Видите деревья? Хлопчатниковые? Вон они какие бледные, как молоко, таких на Ирупане и нет вовсе...