Господин Белов растерянно взглянул на капитана. Тот тихо, сочувственно вздохнул, сохраняя на лице олимпийское спокойствие. Майор, полюбовавшись делом рук своих, встряхнул пистолет и, увидев микроскопические капли воды, упавшие на светлую полировку стола, удрученно покачал головой:
— Бесполезно, тут нужно разобрать и смазывать… Капитан, у вас не найдется, на худой конец, машинного масла?
— Конечно, в машинном отделении можно спросить… — растерянно протянул капитан, подрастерявший уверенность в себе.
— Отлично. Значит, для начала — машинное масло, ветошку, все, что полагается… — он передал Мазуру платок. — Договорились? Теперь, покончив с мелочами, перейдем к главному… Милейший господин Белов, мы прекрасно понимаем все тонкости и сложности вашего нелегкого бизнеса. Приток валюты, в самом деле, дело стратегическое… Ничуть не собираемся вам препятствовать. Но вот место, которое вы нам отводите, нас категорически не устраивает. Тысяча извинений, но мы не можем киснуть в отсеках для экипажа. Нам как раз необходимо обратное…
— Подождите! — вскинулся Белов. — Вы что, собираетесь болтаться по кораблю?
— Удивительно тонко подмечено, — поклонился Кацуба. — Именно этим мы и намерены заняться. Задание такое. В подробности посвящать вас не считаю нужным. Чай, иногда полистываете детективчики? А наши удостоверения внимательно прочитали?
— Слушайте…
— Нет, это вы слушайте! — отрезал Кацуба. — Нам нужна полная свобода передвижения. И никаких препятствий с вашей стороны.
— Игорь Юрьевич! — жалобно воззвал Белов. — Да что ж это такое?
Похоже, он был из тех, кто легко теряется, попав в нестандартную ситуацию. Что до капитана, тот, сразу видно, откровенно радовался из-за того, что избавлен от необходимости принимать решения и брать на себя ответственность. Он попросту сочувственно молчал.
— Вообще-то у нас тут служба безопасности… — Белов хватался за привычные соломинки.
— Ну, это несерьезно, — сказал Кацуба. — Во-первых, заверяю вас, вашу службу безопасности мы с напарником размажем по стенке, не особенно и вспотевши. Во-вторых, вы просчитали последствия? Не выкинете же вы нас за борт, в самом-то деле? Нас видела уйма народа, потом, в Шантарске, не отмажетесь… Я вас серьезно предупреждаю: если попытаетесь фордыбачить, мешать, надоедать — в Шантарске возьмем в оборот вашу фирмочку так, что хрупнет, словно гнилой орех. Я понятно излагаю? Все мне понятно — рыночные отношения, реформы, валюта, но это еще не причина, чтобы списывать нашу контору в тираж. Мы еще можем показать зубки…
— Нет, ну черт знает что…
— Почему же? — неожиданно мирно спросил Кацуба. — Можно подумать, мы собираемся пронестись по вашему кораблику бандой пиратов, лупя иностранные морды направо и налево и задирая импортные юбки через одну… Вы, кстати, много иностранных языков знаете?
— Английский.
— И только? А мы с коллегой — пять на двоих. Так что сможем поддерживать светскую беседу о погоде. Милейший господин Белов, — доверительно наклонился к нему Кацуба, — мы не собираемся устраивать тут обыски и проверки документов, взрывать бомбы и допускать прочие шумные непотребства. Всего-навсего хотим свободно побродить по вашему плавучему дворцу… Держа себя как джентльмены. Что вы смотрите? Ах, да… Ну, ничего, нашу одежонку не так уж трудно как следует просушить и выстирать. И заметил еще в Тиксоне, что большинство ваших пассажиров тоже не в смокингах щеголяют — по-простецки, раскованно… Так что наши джинсы — импортные, кстати — здесь шокинга не вызовут… Ну что, господин Белов, мы договорились или конфронтация продолжается?
— Игорь Юрьевич, я положительно с ума сойду… — пожаловался Белов. — Сначала заявляется уголовка, которой тоже позарез нужно шататься по всему кораблю, теперь эти… У нас что, полигон какой-то? Место встречи изменить нельзя?
— Эти спецслужбы… — философски сказал капитан. — Ничего с ними не поделаешь… вообще-то они же обещают вести себя тихо.
— Ну, а я все еще прикидываю, не вызвать ли ребят из секьюрити…
— Лучше не надо, — посоветовал Кацуба.
Господин Белов, по лицу видно, не без сожаления расставался со своей последней идеей. Махнул рукой:
— Черт с вами. Только предупреждаю: поселить мне вас некуда. Все каюты заняты. Шляйтесь, где хотите, но ночевать будете на койках для экипажа…
— Это уже детали, — сказал Кацуба. — Мы мальчишки шустрые, привыкли к спартанской обстановке… Распорядитесь насчет одежды, чтобы высушили и отгладили. А мы пока пройдемся в чем есть. Да, вот еще что… Списки пассажиров у вас, капитан?
— У третьего помощника, — вежливо сообщил капитан. — Он у нас занимается этими вопросами.
— Посмотреть бы…
— Тетенька, дайте попить, а то так жрать хочется, аж негде и ночевать, да и не с кем… — бросил в пространство господин Белов.
— Капитан?
— Я распоряжусь, — сказал капитан. — Еще коньяку, господа? Я вас убедительно попрошу об одном: в самом деле, не устраивайте, пожалуйста, здесь ковбойских игр. Мирный увеселительный круиз, беззаботные иностранцы… Известный политический деятель на борту.
— Будем, как ягнята, — заверил Кацуба.
— И не сердитесь на господина Белова. Ему уже пришлось выдержать тяжелый разговор с одной рыжеволосой фурией…
— Ну, это вы зря, — осклабился Кацуба. — Милейшая женщина…
— В других условиях — быть может… — вздохнул капитан. — Итак, с чего начнем?
— Позвоните третьему помощнику, — сказал Кацуба, уже игнорируя сидевшего с убитым видом господина Белова.
…Доставшиеся ему казенные башмаки ощутимо жали, но Мазур крепился, поскольку ничего другого и не оставалось. Шагая следом за Кацубой к белой скамеечке из безукоризненно гладких реек, он спросил:
— А зачем тебе списки пассажиров?
— А ни зачем, — хмыкнул майор, опускаясь на скамейку и блаженно вытягивая ноги. — Жмут, проклятые… Ботинки, я имею в виду, а не списки… Просто хотел нагрузить их непонятками выше головы. Чтобы подольше ни черта не понимали… Как твое мнение о наших патрончиках? — он вытащил из кармана свои, уже тщательно протертые, покатал на ладони.
— Никакого доверия, — сказал Мазур.
— Вот то-то. Итак, мы имеем отлично вычищенные и смазанные пистолеты, но на боеприпас полагаться нельзя… Может, взять да примитивно свистнуть у Дашеньки?
— А если у нее не тот калибр?
— Действительно… — согласился Кацуба. — Только время зря потратим, а она обидится…
Погода по-прежнему стояла прекрасная, светило солнце, море играло отблесками, и с верхней палубы доносилась бодрая музыка. Фланировавший здесь же иностранный народ, в общем, не обращал на двух орлов никакого внимания — видимо, далеко не все лицезрели, как их, спасенных, принимали на палубу. Ни единого любопытного взгляда, даже обескураживает чуточку… нет, вот бравенький старикан в голубой джинсе украдкой принялся бросать заинтересованные взгляды с видом Ньютона, только что получившего по темечку яблоком…
— Подожди, а Паша? — сказал Мазур. — Вряд ли он пушку на берегу оставил.
— Пашу еще найти надо. Его-то как раз в списках нет, он ведь зайцем путешествует.
— Ты что, стреляться с кем-то собрался?
— Да ну, — сказал Кацуба. — Просто непривычно мне, когда в кармане пустой пистолет, только и делов, рефлексы играют…
— А я думал, тебе этот мальчик не нравится.
Кацуба повернул голову и откровенно уставился на плечистого детину в синем костюме, с блестящей табличкой «секьюрити» на лацкане пиджака. Детинушка неотвязно шатался за ними, куда бы они ни направились, — держась в отдалении, но нисколечко не прячась.
— Мальчик мне не нравится, — серьезно сказал Кацуба. — А его босс, сиречь господин Белов, мне не нравится еще больше.
— Да ну, мелкое дерьмо…
— Вот уж нет, — тихо сказал Кацуба. — У меня, Вова, в определенных делах опыта малость побольше. И я тебе ручаюсь, что господин Белов как раз играл мелкого дерьмеца, которого два хватких Жемса Бонда враз приперли к стенке и вытерли об него ноги. Ты мне поверь, я и жив-то до сих пор исключительно потому, что научился разбираться в таких вещах, отличать маску от подлинной хари… И потом, у него пушечка под спинжаком, не заметил?
