— Ну? А кто же ты, голубь, есть?

— Прохожий турист, — сказал Мазур. — Мирный человек.

— А такие штучки туристам всем выдают или через одного? — встряхнул он автоматом. — Наворотили, не сообразишь сразу, где тут что и нажимать…

— Вот и не нажимай, — сказал Мазур. — Вообще поменьше в руках верти, а то напарнику чего-нибудь отстрелишь или, хуже, себе самому…

— Учту, — пообещал седой, вешая автомат на плечо дулом вниз. — Ну, колись, инспекция, чего уж… Самое время. Остальные где? И сколько вас, волюнтаристов? Лодку, как я понимаю, где-то в отдалении оставили, а сами рыскаете пешочком, хорошо еще, я тебя вовремя засек, а там уж проще было…

— Говорю тебе, я мирный турист, — сказал Мазур. — Сущий голубь, как ты совершенно правильно определил.

— Ты поглядывай, — бросил седой одному из своих.

Тот встрепенулся, подхватил прислоненный к скамейке, подальше от Мазура, карабин, отошел к лесу.

— Туристы, родной, с таким арсеналом не шляются, — сказал седой уверенно. — А военных на триста верст поблизости нет. Не в германский же тыл тебя на разведку послали? Сам рассуди, откуда тут германский тыл? Никаких тут вражьих тылов, одна тайга… И на охоту с такими стволами никто не ходит. В общем, влип ты, как проститутка Троцкий. И пока я не начал над тобой твоим же ножичком эксперименты ставить, лучше колись сам. И быстренько, некогда нам тут арии распевать. Кратенько, быстренько: где остальные, что задумали? Что за новая идея Карзубину в голову стукнула. И все прочее. Твою рожу я что-то не помню, надо полагать, вызвали новеньких, нам неизвестных, то-то на пристани крутились эти… с плотами. Сплавщики, мать их так. Якобы. Ну?

— Да говорю тебе… — взревел Мазур.

И получил пинок под ребро, так что поневоле умолк, охнув.

— Будешь повышать голос, тварь, я тебе по старинному обычаю ерша в задницу запихну, — сказал седой, привычно сминая меж пальцами мундштук папиросы. — А назад его вытащить будет не в пример труднее, все равно, что ежа против шерсти родить… Усек? Глядишь, и жизнешку свою поганую выторгуешь…

— А это наверняка? — спросил Мазур.

— Я тебе не господь бог, чтобы обещать наверняка. Там видно будет.

— Тогда какой мне смысл с тобой откровенничать?

— То есть как это? — удивился седой. — Есть же разница: помирать тебе тихо и культурно или — как драной кошке у скорняка… А может, и помилую. Смотря что споешь. Я по всему твоему виду просекаю, что человек ты в наших играх совершенно случайный, вдруг и не буду руки поганить лишним утопленничком… Тебе что Карзубин наговорил? Что я мелкая сявка, которую взять за жопу еще полегче, чем пьяную пэтэушницу? Очень похоже — то-то ты на меня зенки таращишь без всякого страха и почтения, будто на посиделки пригласили…

— Городской, — мрачно обронил тот, что остался при вожаке. — Зуб даю, городской. Привык, что прокуроры по асфальту косяками гуляют, а каждому перекрестку свой мент полагается, при палке и свистульке… Король, дай я ему покажу, как в зоне на оленях ездят…

— Стоять, — мимоходом обронил вожак, и тот примолк. — Так вот, гость дорогой. Не знаю, что тебе молол Васька Карзубин, какой мелкотой он меня представлял — только я на этой речке царствовал при всех генсеках, начиная с Леньки, и ради Бориски или там Генки жизнь переиначивать не собираюсь. Не могу поступаться прынцыпами, — протянул он, неплохо имитируя брежневское бормотанье. — Не могу… — Его глаза стали двумя льдинками. — Ну, ты будешь колоться или в самом деле ерша в жопу загнать для начала?

Мазур лихорадочно прикидывал шансы. Велик был соблазн преподнести какую-нибудь правдоподобную легенду, чтобы тянуть время как можно дольше, — но столь же велик риск запутаться, не зная местных реалий.

— Пой, ласточка, пой, — поторопил седой уже нетерпеливо. — Если до сих пор не набежали тебя выручать мордовороты с пулеметами — значит, скоро их и ждать не стоит. Пошел ты один в разведку, так я понимаю, и влип по дурости своей… Ну?

— Ладно, — сказал Мазур. — Ты у меня по карманам не шарил, так я понимаю? Только на скорую руку стволы повытаскивал? — И он без колебаний повернулся левым боком. — Слазь-ка в карман, во внутренний, возле самого рукава. На «молнию» застегнут. Достань удостоверение, почитай — может, и перестанешь меня держать за рыбинспектора…

— Ну ни хрена себе, Король… — послышался голос караульного, удивленный до крайних пределов, тягучий. — Ты только глянь…

Король уставился через плечо Мазура, особых эмоций на его дубленой физиономии не отразилось, но все же и он был удивлен не на шутку, по глазам видно. Тогда и Мазур вывернул голову.

Джен была от них метрах в десяти. Она шагала над берегом, по мягкому песку, солнце было у нее за спиной, а из одежды на ней имелись лишь шерстяные кальсоны в обтяжечку. Она ступала походкой манекенщицы, ставя ногу за ногу, колыша бедрами, держа руки на талии, ближе к спине, грудь была такая, что и Мазур поневоле засмотрелся, не говоря уж об остальных…

Она молниеносно вырвала руку из-за спины, и раздались два оглушительных выстрела.

Седой еще оседал, скрючившись в три погибели, когда Мазур, перекатившись по песку, влепил связанными ногами в коленную чашечку единственному из троих, кто стоял без оружия. Добавил подошвой в лицо, крутнулся, оторвав голову от земли — тот, с карабином, смирнехонько лежал у стола, головой к Мазуру…

— Живее! — отчаянно вскрикнул он.

Но Джен без понуканий кинулась к нему, вытащила нож из кармана Седого, с размаху полоснула по веревкам.

— Аккуратней… — прошипел Мазур, почувствовав, как острейшее лезвие чиркнуло по мякоти большого пальца. — Дай, я сам…

Взял у нее нож, перехватил пополам веревку на ногах. Поднялся, не обращая внимания на капавшую с пальца кровь, кинулся к автомату. Выпрямился. Нажал на спуск.

Третий, как раз пытавшийся подняться, осел в песок и больше не шевелился.

— Зачем? — вскрикнула Джен. — Он же был без оружия… Все равно что пленный…

— А потому что, — сказал Мазур, кривя рот в подобии улыбки. — Потому что мог рассказать и про некую девицу, и про то, что с ней перебрасывались репликами на иностранном языке. В конце-то концов, не мы первые начали? Вот так здесь и живут порой, если ты не знала. — Он шагнул вперед, взял ее за руку. — Покажи-ка…

Вынул из ее пальцев маленький тяжелый «Дерринджер» — два ствола, 10,4 миллиметра, удобная в обращении и надежная штучка, единственная модель пистолета, удержавшаяся на конвейере сто тридцать лет… Покрутил головой:

— Ты где его прятала?

— Где надо, — отрезала она. — Я же все-таки агент ФБР… Вот только патронов больше нет. — Ее постепенно покидал азарт короткой схватки, лицо стало, как это обычно бывает, отрешенным и усталым. — Так и знала, что купятся. Мужики всегда покупаются на такие примочки, у Кейт было нечто похожее в Юте…

Мазур не стал расспрашивать, кто такая Кейт и что за дела они проворачивали в Юте. Обошел лежащих, внимательно приглядываясь, и тут же убедился, что правки не требуется — и седой Король, и субъект с карабином были украшены аккуратной дырочкой посреди лба. Как бы ни относиться к специальным агентам ФБР, приходится признать, что стрелять их учат всерьез…

Обернулся. Джен стояла, уронив руки, ежась то ли от холода, то ли от запоздалого страха: задумка, что и говорить, была рискованная, хоть и сработала в штате Юта… Быть может, ей и не приходилось еще убивать.

Не было времени нежно гладить по головке. Мазур подошел, положил ей ладонь на затылок и притянул к себе. Легонько тряхнул:

— Молодец. Беги, одевайся. Не дай бог, те вернутся, придется уходить шумно…

Бросив на него отчаянный взгляд, она попыталась что-то сказать, даже открыла рот, скривившись, словно собралась плакать, но Мазур взял ее за голое плечо и подтолкнул к лесу. Она пошла в чащу, чуть пошатываясь, ускоряя шаг.

Мазур заглянул в палатку — спальники, ящики с консервами, еще карабин… Подошел к берегу рядом с лодками. В землю были глубоко вбиты толстые колышки, и, привязанные к ним, в воде покачивались три выпотрошенных осетра, один чуть ли не в человеческий рост, два поменьше. М-да, многое окончательно проясняется. По нынешним городским ценам, да если предварительно прокоптить — миллионов семь-восемь чистой прибыли. Пожалуй, и в самом деле наречешь себя Королем — при таких-то доходах…