— Оберст, что ты звереешь? Не бери в голову, я ж шутейно язык чешу. Скажу тебе по секрету — даже если когда и дернет бес в ребро, с Надюшкой не разгуляешься, ревнивая, что Отелло в портках…

— Да причем тут… — махнул рукой Мазур. — Просто сложности.

— Поцапались?

— Как сказать…

— Ничего. Пройдет все гладко — тьфу-тьфу-тьфу! — он старательно постучал пальцами по столу, — я тебе для нее дам один сувенирчик — все сложности как рукой снимает. Еще с первобытных времен проверено…

Ближе к ночи и он откровенно занервничал — непрестанно расхаживал по комнате и мурлыкал:

Собственно говоря, дело не в нервах — Мазур сам прекрасно знал, как мучительно медленно, тягуче ползет время перед схваткой, когда срок определен заранее и отступить от него нельзя ни на минуту… Он и сам не находил себе места. Карабас несколько раз просил у Креста разрешения на «ма-аленькую дозу», в последний раз соглашался и на глоточек водки, но Крест в конце концов не выдержал, взорвался, рявкнул матом и полез за пистолетом. А может, взрыв был продуманным. Главное, Карабас утихомирился, поторчал на кухне, мешая готовившим ужин женщинам и допытываясь у Ольги, нет ли у нее младшей сестренки, столь же очаровательной (на сей раз уже Мазур чуть ему не врезал), потом сел к старенькому телевизору и печально смотрел какой-то дешевый триллер, запущенный по местному кабельному телевидению.

Телевизор был черно-белый, да и кассета оказалась не менее чем двадцатой копией, но Мазур с Крестом к нему вскоре присоединились, бессмысленно пялились на экран, где какой-то удалец побивал настольной лампой и ломом добрую дюжину ниндзей. А там и дамы к ним подсели — и все, словно большая дружная семья, отрешенно торчали у голубого экрана, любовались вторым триллером, потом ужастиком и мультфильмами, уйдя в себя, не перекинувшись ни словечком.

В третьем часу ночи Крест встал, решительно выключил телевизор:

— Ну все, товарищи и дамы. Собрались внутренне, настроились на дело… Кто-то чего-то запамятовал? Нет? Уж вы, головастые мои… Дуремар, наган оставишь дома.

— Да я…

— Пусть они с пушками бегают. — Крест кивнул на выключенный телевизор. — Тебе в деле ствол без глушака ни к чему. Обесточил — и смотался в срок. Ну?

Карабас с превеликим сожалением выложил на стол черный наган — как ребенок, которого вынудили расстаться с игрушкой. Крест придвинул его Ольге:

— У тебя пока побудет. Мандража нет?

— Давно уже нет… — пожала она плечами.

— Отлично. Вот и сиди, как верной супруге положено, жди муженька с работы…

Вынул большой, пестрый флакон с аэрозолем, снял колпачок и кивнул Мазуру:

— Рукава засучи-ка, сейчас заделаем перчаточки, как за бугром положено…

Мазур, знакомый с этой придумкой, вытянул руки. Туманная струя с резковатым запахом обдала его кисти, но запах тут же улетучился, а туман на глазах застывал, обволакивая руки тончайшей, но чертовски прочной полимерной пленкой, надежно заменявшей любые перчатки и способной продержаться в облипочку часов шесть, прежде чем начнет отставать и морщиться.

— Ого! — сказал он. — Откуда дровишки?

— Из лесу, вестимо. — Крест старательно обрабатывал себе руки. — Что, видел раньше?

— Приходилось.

— Ох, не прост ты, полковник, не прост…

Он менялся на глазах, расхаживал по комнате бесшумно, упруго, движения вновь стали экономными, кошачье-плавными. Щеки у Нади слегка разрумянились, она часто, глубоко дышала.

— Та-ак… — Крест, оглянувшись, подошел к ней, взял за плечи и цепко глянул в глаза: — Надия, не искри. Сам все понимаю, но соберись…

И прянул к окну, заслышав приближавшийся звук мотора. Не глядя, опустил предохранитель, сделал левой рукой винтообразное движение. Догадавшийся первым Мазур нажал выключатель, и комната погрузилась в темноту.

— «Луноход», — не оборачиваясь к ним, процедил сквозь зубы Крест. — Инвентаризация: «луноход» — один, мусорок — один… Гоша. Вроде все вокруг чисто пока… Ну, орлы, паш-шел секундомер! Дуремар, инструменты возьми!

В дверь постучали. Крест молча показал Мазуру на дверь в ближайшую комнату и не спеша направился открывать. Мазур с пистолетом наготове бесшумно отступил в темноту (невинное словечко на случай, если Крест усмотрит в происходящем ловушку либо иную опасную неправильность, они обговорили раньше).

Но сигнала тревоги не последовало. Вошел один-единственный человек, Крест запер за ним дверь, провел в комнату и зажег свет. Мазур слышал, как он спросил:

— Все готово?

— А что там готовить? — спокойно, небрежно отозвался вошедший. — Пустячок… Ну, приехал твой босс?

— А то. Сейчас познакомлю…

Мазур сунул пистолет сзади за пояс и вошел в комнату. Что до «босса», это была очередная придумка Креста, долженствующая отвлечь внимание Гоши главным образом на Мазура, — фокус старый и, в общем, надежный, нечто подобное практикуется и в спецчастях: противник отвлекается на какого-нибудь верзилу, косая сажень в плечах, увешанного стволами по самые уши, не подозревая, что щупленький неприметный солдатик, у которого из оружия лишь фляга и саперная лопатка, — убивец не в пример более страшный…

Здесь, правда, обстояло иначе — Мазур не сомневался, что Креста во многом превосходит, но фокус основан на другом: именно от «босса» капитан будет ждать подвоха, а займется-то им как раз Крест, когда время придет…

Надя сварганила Мазуру модную высокую прическу, а потом, нацепив очки с простыми стеклами — не огромные блюдца, а совсем маленькие, круглые, — он сам себя в первый момент не узнал в зеркале.

Однако с капитаном следовало держать ухо востро — Мазур с порога оценил, что Гоша, хоть и весьма похож на Карабаса, интеллектом младшего братишку определенно превосходит.

И определенно мается кое-какими комплексами — чего в Карабасе, незамысловатом, как граненый стакан, нет вовсе. Уже в первые минуты, едва перебросившись парой фраз, Мазур вычислил суть и обнаружил, что капитан Гоша старательно лепит из себя двойника какого-нибудь техасского шерифа из среднего боевичка. Он был немногословен, фразы не произносил, а цедил сквозь зубы крайне веско и авторитетно, двигаться старался медленно, в каждый жест и шаг вкладывая кучу осанистости, вальяжности, — и видно было, что это не присущие от природы качества, а старательно игравшаяся роль. Впрочем, на провинциальную шпану, смотревшую те же самые боевики, это должно было производить впечатление. «сейчас жвачку достанет», — в какой-то миг подумал Мазур и не ошибся: Гоша, ростом и комплекцией даже превосходивший братца, плавным движением отправил в рот два розовых шарика, медленно пошевелил нижней челюстью и сказал, глядя на Мазура без враждебности, но и отнюдь не дружески:

— Ты только вилять не вздумай, босс. Это, знаешь ли, мой городок.

Оценив по достоинству опять-таки выдернутую из классических боевиков фразу, Мазур ответил в тон:

— Я, парень, всегда честно играю… потому что так выгоднее, знаешь ли.

— Ну, смотри, — сказал капитан, почти не разжимая губ.

— Все нормально, Гоша, — легонько хлопнул его по плечу Крест. — Босс — человек головастый, ему сейчас честным быть не в пример выгоднее…

— Раскладка прежняя? — осведомился капитан.

— Конечно, — кивнул Крест. — Когда Карабас справится, возвращается сюда и ждет на пару с нашей светой, когда вернемся. Тут и посчитаем червончики — до утра возиться придется… А там уж мы у тебя в руках: захочешь — вывезешь из города, захочешь — сдашь…

— Играем честно, — сказал Гоша, перекатывая жвачку во рту. — Вывезу. — Оглянулся на стоявшую в дверях кухни Ольгу. — Лишь бы ваша света братана обижать не вздумала…

— Обидишь его, как же.

— Ну, может, у нее два черных пояса на стройной талии… Ты смотри, Вовик будет ушки на макушке держать.