В комнате неразборчиво забубнили несколько голосов, послышался яростный вскрик, похоже, это Крест сердился. Поставив сумку, Мазур заглянул туда:

— Что орете?

— Да вот этот мне внушает, что он здесь самый хороший и надежный, — сказала Ольга, показав стволом на Карабаса.

— В оруженосцы мне предлагается? — хмыкнул Мазур.

— Да близко к тому…

— Сидите уж, волюнтаристы, — сказал Мазур. — Потом с вами займусь. И не орите — сами говорили, милиция напротив и в доме их полно…

Вышел оттуда и продолжил поиски, но ничего особо интересного больше не нашел. Разве что большая пластмассовая коробка со множеством пузырьков без этикеток, каких-то маленьких кисточек и вовсе уж непонятных крохотных штучек, вызывавших почему-то ассоциацию с рабочим столом ювелира или часовщика. В том же отделении — два паспорта. Надя и по паспорту Надежда. Крест именовался Николаем Петровичем Алентьевым — если фамилия вымышленная, подобрана со вкусом, едва отложив паспорт, Мазур ее забыл, пришлось вновь глянуть на нужную страничку.

Он пересыпал патроны себе в карман, проверил шокер — заряжен, сверкнул синий змеистый разряд, — вернулся в комнату, взял со стола сигареты и бросил:

— Ну-с, вы еще поскучаете, а с Николаем Петровичем мы побеседуем…

Подхватил Креста под мышки и поволок в самую дальнюю комнату, осторожно опустил на пол, чтобы не беспокоить соседей снизу, сел на стул, закурил и принялся задумчиво разглядывать пленного.

Тот был подавлен, но не раздавлен — в глазах больше напряженной работы мысли, чем злости. Сыщик из Мазура был никудышный, он как-то не сталкивался с отечественным криминалом — да и с заграничным тоже, — но не составляло особенного труда определить, что Крест лихорадочно пытается нащупать выход.

— Ну что, хреново, Николай Петрович? — спросил Мазур без всякой издевки.

— Да уж, — без выражения отозвался Крест.

И посмотрел скорее выжидательно. «Ничего не поделаешь, — подумал Мазур, — придется рисковать. Пристрелить эту троицу нетрудно, бросить связанными еще легче. Только вот куда потом подаваться? На карабасовской «Таврии» доехать до тайги? А может, по-крупному сыграть?»

— А жить-то хочется? — спросил он.

— Как всем, — сказал Крест напряженно.

— Вот совпадение, мне тоже…

Он подождал, докурил до фильтра, но Крест так и не заговорил первым.

— А вот интересно, ты бы нас замочил? — спросил Мазур.

— Если как на духу — то не знаю, честное слово. Ты же мне времени не дал толком подумать, ногами дрыгать начал.

— «Не знаю» — это уже лучше, — сказал Мазур. — Вот если бы ты сразу вякнул «нет», я бы тебе категорически не поверил… Ладно. Я понимаю, мужик ты гордый и сопли распускать не собираешься, но выход какой-то искать надо, а? Если по большому счету, мне ваши трупы ни к чему. А вот нас вы бы пришили на всякий случай, чтобы под ногами не путались…

— Я же говорю — не дал ты мне подумать толком.

— Ну, извини, — сказал Мазур. — Так получилось… Трупы ваши мне ни к чему, а вот паспорта пригодятся. Кассирша на вокзале их особо вдумчиво изучать не будет…

— Ты раньше доберись до вокзала. На тебя всю пижманскую ментовню подняли — после твоих прогулок с севера на юг. Не сколь ты, как девочка в глаза бросается, тебя можно покороче постричь и очки напялить, а с ней сложнее — над ее прической поработать придется поискуснее.

— Ага, — сказал Мазур. — У тебя там в сумке — пакеты с хной, ножницы большие… Ты парикмахером на досуге работаешь или Надежда?

— Ты нас двоих считай за одного. Во всех смыслах. Понял?

— Чего ж тут не понять? — протянул Мазур. — У меня аналогично… В общем, намекаешь, что я от ваших трупов ничего не получу?

— Намекаю.

— И вообще-то, я сам могу свою девочку постричь, а уж она разберется, как с хной обращаться…

— А если паспорта паленые? — хмыкнул Крест.

— Что, еще есть? То-то у тебя в сумке фотоаппарат…

— Найдутся. Только не тебе их искать… — Крест легонько усмехнулся. — А пытать ты меня не будешь — я ж орать начну, спалишься… Нет их в квартире, понятно?

— А пристрелю?

— А стреляй, — по вискам у него поползли крупные капли пота, но лицо оставалось спокойным. — Терять мне нечего, такая уж игра. Если я своего дела не проверну — лучше уж сразу глотнуть пулю, чем потом всю жизнь локти кусать… Все на карте. Понял? За такую карту и сдохнуть не жалко.

— Может, расскажешь?

— Нашел дурака, — усмехнулся Крест. — Давай уж так: ты сначала свою одиссею выложишь. А я подумаю, стоит с тобой связываться или согласиться на девять грамм… Что, слабо? Это ж я у тебя под дулом, а не ты у меня.

— Резонно, — согласился Мазур. — Только ведь потом, если что не так, я тебя обязательно пришью…

— Вот расскажи, а там, чем черт не шутит, и выход поищем…

— Отчаянный ты мужик…

— Вот только мужиком обзывать не надо, а? Словечко позорное… — Он покрутил головой. — Что ты не мент, и так ясно. Но и не деловой, выходит, базара откровенно не понимаешь… Хоть и в наколках весь. Ну, колонешься?

— Отчаянный ты экземпляр…

— Потому и гуляю до сих пор на охоте, но без ружей, которые сзади несут…

— Ладно, — кивнул Мазур.

Он рассказывал кратенько и скупо, рисуя происшедшее в самых общих чертах. Себя он представил согласно прежней легенде, только на сей раз объявил не частным сыскарем (кто его знает, этого Креста, какие у него взгляды на частных сыскарей), а майором-парашютистом, украшающим своей персоной Западносибирский военный округ.

— Да уж, интересный у тебя отпуск получился… — хмыкнул Крест.

— Что, не веришь?

— Верю. Серьезно. Про такие охоты мне прежде слышать не доводилось, зато точно знаю один большой городок, где за крутые бабки и по хорошей рекомендации пройдешь зрителем на гладиаторские бои…

— А, это я слышал, — сказал Мазур. — Каратэ до упора…

— Хрен ты слышал. Я говорю — гладиаторские. На шпагах, на мечах — и все всерьез, никакой «первой крови». После этого и в твою охоту быстрее верится… И потом, если подумать… — протянул он. — сунь сигарету в зубы. Благодарю. И потом, если твою версию принять, она отлично на все твои подвиги ложится, как по мерке шита, все объясняет… Одни прапора немного не укладываются.

— Вот их-то, хочешь верь, хочешь нет, я не убивал, — сказал Мазур. — Это моим горбом счеты свели…

— А хоть бы и ты, — безмятежно сказал Крест. — Что я, из-за вонючих дубаков слезы лить буду? Наоборот, майор… Мои тебе аплодисменты… Убедил. Верю.

— Вот спасибо, — сказал Мазур. — А дальше что?

— Дальше? Дальше… — Крест медлил. Пару раз облизнул губы. — Интересное у нас совпадение целей. Обоим нужно отсюда смыться совершенно незамеченными. Только мне раньше нужно еще дело сделать… Майор, я так понимаю, ты, пока шел, в крови по самые уши вымазался? И на стену от этого не лезешь, тебе домой очень уж хочется… Если я на вас двоих последние чистые ксивы истрачу, отработаешь?

— То есть?

— Я вам делаю два чистых паспорта. И уходишь со мной по той дорожке, что я придумал. А взамен сработаешь вместо Дракона — ты, сердце мне вещает, еще получше сработаешь даже…

— А что делать?

— Да замочить человек несколько… сразу отмечу — из нерусского народа и самых что ни на есть немирных, — напряженно усмехнулся Крест. — Всего-то. Их там будет четверо. Кого-то я на себя возьму, но со всеми сразу не справиться. Они там начеку, гостя не ждут, но привыкли, что в любую минуту может неизвестный абрек появиться, добро попробует отобрать…

— И что ты у них отобрать собрался?

— Что бы ни было — вещь дорогая. Процент будешь выторговывать? Насчет разумного процента можно поговорить — там на три жизни хватит, пусть уж мне будет на две с половиной, и тебе — на половинку…

— А если я потом все заберу? — спросил Мазур, ухмыляясь.

— Продать не сможешь. Запорешься. Меня, майор, жизнь учила в людях разбираться… Кстати, староват ты что-то для майора.

— Черт с тобой, — сказал Мазур. — Полковник.