— Вот уж нет, — решительно сказала Бриджит. — Сумасшедшие, я читала, отличаются нелогичностью мыслей и поступков, а я, смею думать, рассуждаю насквозь логично… Тебе нет нужды объяснять, что за создание — мой муженек. Сам видел. В трезвой полосе он еще хуже — застегнутое на все пуговицы, холодное, как лягушка, ничтожество, поглощенное делами. Классическая бледная немочь. По-моему, типа вроде него любой решительный мужик может завалить без особых душевных терзаний. Особенно если имеет некоторый опыт. — Она смотрела на Мазура холодно и серьезно, почти не мигая. — Джонни, я не шучу. Я серьезно. Хочешь заработать сто тысяч долларов? За непыльную, несложную работенку…
Мазур усмехнулся:
— Если мне память не изменяет, закон такую работенку иначе именует…
— А кто тебя просит попадаться? Дай и мне сигарету… спасибо. — Она глубоко, умело затянулась. — Вообще-то я почти не курю, так, в особых случаях… Так вот, Джонни, я отнюдь не дура, ты, может быть, заметил уже? Я все это придумала не сегодня, и не вчера — давно… С полгода уже, как в голове сложились первые наметки. Но именно потому, что я не дура, очень быстро поняла: у меня ничего не получится дома, в Штатах. У меня нет никакого опыта в таких делах. Полиция, знаешь ли, не только в фильмах начинает в первую очередь подозревать оставшегося в живых супруга. У нас хорошая полиция… Следовательно, самой мне никак нельзя. Могу тебя заверить, я смогла бы всадить в него пулю… но у меня не хватит умения и ловкости сделать все так, чтобы остаться вне подозрений. А искать кого-то для работы… Я не представляю, как это делается. Есть огромный риск нарваться на проходимца, пустомелю… наконец, даже если и отыщешь нужного человека, он потом может шантажировать… А здесь — совсем другое. Здесь куча бандитов, есть партизаны… Кто-то напал на машину в уединенном месте, всадил пулю в беднягу Бобби и скрылся. Разумеется, я потом добросовестно опишу полиции эту парочку или троицу — ну, скажем, зверообразный негр в красной майке, усатый латино с татуировкой в виде змеи, да в придачу метис-полуиндеец в полосатой рубашке… Пусть ищут, сколько влезет. Ты понял, Джонни? Там, дома, адски трудно все это устроить. Здесь — гораздо легче. Я потому и уговорила его поехать сюда, думала, тут будет гораздо легче подыскать подходящего человека. Никак не удавалось. А потом появился ты…
— У меня столь располагающая внешность?
— По-моему, ты — неслабый парень, Джонни. И карман у тебя пустой. И жизнь тебя, сдается, изрядно помотала. Доброта и душевность, такое впечатление, через край из тебя не хлещут — я как-никак женщина, мы чуем такие вещи… Ты — достаточно твердый. А я — достаточно умная и решительная. Я хочу быть богатой вдовой. А ты, голову можно прозакладывать, хочешь иметь в кармане сто тысяч долларов…
— Они у тебя с собой? — усмехнулся Мазур. — В сумочке?
— Ну, не плети ерунды! — поморщилась Бриджит. — У меня их вообще нет. Пока. Зато потому меня будет примерно двадцать миллионов — в основном в активах фирмы, но сто тысяч наличкой я уж, безусловно, раздобуду… Я — единственная наследница, Джонни, я это знаю совершенно точно. Что ты ухмыляешься?
— Да просто подумал: его поверенный, должно быть, не особенно твердых моральных устоев…
— Милый, он форменным образом раскис, — самодовольно сказала Бриджит. — Я особо и не старалась — просто-напросто позволила ему кое-что, чего не позволяла пуританка-супруга, страшная, кстати, как смертный грех… Ладно, это мои дела. Главное, я знаю, что числюсь единственной наследницей.
— Вот этот поверенный тебя и сдаст.
— А как он докажет? — фыркнула красотка. — Или ты к нему пойдешь? Здесь все продумано, Джонни, я тебе еще раз повторяю: в этих местах наш Бобби может умереть к чертовой матери без всяких последствий для нас двоих. Я буду безутешно рыдать… а тебя вообще никто не заподозрит, можно повернуть все так, что мы оба подтвердим алиби друг друга…
— Знаешь, я тоже иногда читаю детективы и хожу в кино, — сказал Мазур. — И, насколько я помню, дамочки вроде тебя обычно лихо и решительно кидают таких парней, как я…
— Так это в кино, — сказала Бриджит. — А ведь о тех случаях, когда никто никого не кинул, когда все уладилось к обоюдному удовольствию сторон, никто попросту никогда и не узнает… Логично? Нет, скажи, логично?
— Логично, — вынужден был признать Мазур.
— Вот видишь. Мне просто невыгодно тебя обманывать. Проще поступиться сотней тысяч, зато обеспечить себе отличное будущее на много лет вперед. — Она обольстительно улыбнулась. — А я, со своей стороны, совершенно уверена, что ты не нагрянешь в Штаты, чтобы шантажировать меня потом. Ты там никогда не бывал, сам говорил, пока мы ехали. Ты там чужак, а из чужаков плохие шантажисты, их чересчур легко переиграть на своем поле… В общем, мы просто обязаны поступить друг с другом честно — именно честность в грязных делах, как говаривал мой дядюшка, и приносит реальные плоды.
— Умный человек был твой дядюшка… — протянул Мазур. — Но ведь в этом случае получается, что мне всецело придется полагаться на твою порядочность…
Она прищурилась, погладила его по щеке:
— Ага, уже легче… Значит, мы начинаем прикидывать и торговаться…
— Э, нет! — заторопился Мазур. — Я тебе ничего не обещал!
— Но ты ведь уже прикидываешь, взвешиваешь и торгуешься? — сощурилась она так, что Мазур не видел ее глаз. — Уже неплохо…
— Нет, но получается, что мне придется всецело тебе доверять…
— Ну, а что делать? — пожала она безукоризненными обнаженными плечами. — Нет у тебя другого выхода. Это твой шанс, Джонни, так что поневоле придется поверить… Не будет у тебя другого такого шанса… Что скажешь?
Мазур лихорадочно прикидывал и взвешивал — но отнюдь не то, что она имела в виду…
Проще всего отказаться — гордо, несгибаемо, решительно. Однако в этом случае красавица, ручаться можно, пошлет его ко всем чертям, сиречь немедленно рассчитает нерадивого слугу без объяснения причин, благо никаких контрактов они не подписывали. И обещанных долларов он пока что в глаза не видел. Значит, вновь придется пускаться в неизвестность почти без гроша в кармане, так и не выйдя на связь со своими. Нерадостная перспектива, чего уж там.
Зато, согласившись для виду, обретаешь и запас времени, и некоторую свободу маневра. Выиграть время, потянуть, проехать с ними еще пару сотен километров, поближе к цели… А там будет видно, решено. Соглашаемся на очередную непыльную работенку, благо вознаграждение царское…
Бриджит с интересом спросила:
— И к чему же привели нешуточные умственные усилия, в кои ты был явно погружен?
— Боюсь, что буду таким дураком, что соглашусь… — медленно сказал Мазур. — Твой муженек — и в самом деле омерзительный тип. Но смотри у меня… Ты умница, но и я не дурак, постараюсь обдумать и провернуть все так, чтобы у тебя не было ни единого шанса меня подставить. А если обманешь потом, я тебя отыщу в Штатах, думаю, это будет нетрудно, и тогда уж не обессудь…
— Джонни, милый! — укоризненно поморщилась она. — Я же говорю, мы обязаны доверять друг другу… — и вкрадчиво добавила: — Только, мало ли что… Людям иногда приходят в голову самые дурацкие мысли… В общем, если ты все это выложишь Бобби, он тебе ни капельки не поверит, а я… о, я при таком обороте непременно найду случай тебе качественно отомстить… Хорошенько запомни, Джонни — только безукоризненная честность в грязных делах ведет к успеху…
— Да, я запомнил… — вздохнул Мазур.
— Вот и прекрасно, — сказала Бриджит энергично. — Завтра мы выберем время — учитывая привычки Бобби, это будет нетрудно — и обговорим все уже подробно. У меня мало времени, каких-то пара дней… — она гибким движением придвинулась к Мазуру и закинула руку ему на шею. — У нас и сейчас мало времени… Сделай со мной еще что-нибудь бесстыжее. Не думай, это в плату не входит, просто я и в самом деле чертовски изголодалась по настоящему мужику, неужели не заметил?
