Доброе подсознание, отличавшееся тем самым здоровым цинизмом, тут же поспешило утешить: не стоит волноваться, кто тебе вообще сказал, что ты, с твоей шебутной профессией аж тридцать лет еще проживешь? Мазур послал подсознание матом, и оно обиженно притихло.

– Давайте немного о деле? – сказал хозяин. – Как вам работается с Жорой?

Мазур пожал плечами:

– Да, собственно говоря, никак. У нас попросту нет особой совместной работы.

– В случае чего не позволяйте садиться себе на шею. В крайнем случае дайте в ухо и скажите, что это – от меня. Я серьезно. Черт знает с кем приходится работать, но в нашей глуши абсолютно во всем жестокий кадровый голод…

– Вот за такое разрешение – спасибо, – сказал Мазур. – Особых поводов он пока не давал, но в случае чего в ухо заеду с большим удовольствием, раздражает он меня немного…

– Ничего, это ненадолго, – сказал хозяин. – Думаю, уже денька через два дело сладится. Я тут продумал кое-какие комбинации. Пока еще не знаю, понадобится вам в них участвовать или нет, но все возможно. Поэтому…

Он полез в стоявшую рядом с ним на лавке небольшую спортивную сумку, достал обандероленную пачку десяток и положил перед Мазуром. Усмехнулся:

– Я думаю, вы вашу очередную зарплату возьмете без всякого жеманства? В рамках того самого здорового цинизма?

– Ну конечно, – сказал Мазур, взял пачку и небрежно опустил ее во внутренний карман легкой куртки. – Без особой алчности и без всякого жеманства… А сейчас будут какие-то конкретные поручения?

– Пока нет. Но не сегодня-завтра… Я за последние два года, с тех пор, как взвалил на себя этот крест, уяснил, что возможны всякие неожиданности и резкие повороты действия, так что и вы приготовьтесь. Отчего-то мне кажется, что вам чуточку в тягость получать указания через Жору?

– Да, пожалуй, – сказал Мазур. – Потому что он, собственно говоря, не указания перелает, а строит из себя гангстерского босса из американского детективного романа. Вообще-то это в первую очередь смешно – я ж прекрасно понимаю, что он не более чем транслятор. Но как-то оно…

– Понятно. Ничего не имеете против того, чтобы работать под моим непосредственным руководством?

– Абсолютно ничего.

– Вот только мне будет несколько трудновато самому давать вам инструкции. Вам сюда ездить всякий раз – далеко. А мне мотаться но городу, как молодому… Не сочтите за снобизм. Просто я уже в том возрасте, когда личное участие во всех этих играх ни малейшего удовольствия не доставляет. Поэтому сделаем так. Все, что понадобится, я буду передавать через Мишу. У него есть свои заморочки, но в данном случае, в отличие от Жоры, он четко понимает, что никакой он не босс, а простой курьер. Телефон вашей домохозяйки у него есть. При необходимости он вам позвонит. А его телефон я вам сейчас напишу – он вырвал листок из записной книжки и быстро написал пять цифр (номера в этой глуши были короче, чем в больших городах). У Миши – никакой отсебятины. Все, что он скажет, будет исходить от меня.

И он как-то так посмотрел, как-то так выпрямился на лавке, что Мазур понял – его вежливо выпроваживают. Встал:

– Думаю, мне пора?

Хозяин кивнул.

– Да, обговорили все… Приятно было познакомиться. Не сочтите за труд позвать ко мне Жору…

Усевшись в незапертую Жорину «Волгу», Мазур опустил стекло, потом вообще распахнул дверцу и принялся безмятежно пускать дым. Настроение было распрекрасное. Хотя и появились очередные нестыковки и непонятки, произошло главное: Умник обнаружил себя. А это ох как немало…

Жора появился минут через пять. Демонстративно не глядя на Мазура, плюхнулся на сиденье, яростно задымил, не включая мотора.

– Случилось что? – вежливо поинтересовался Мазур.

Жора резко развернулся к нему, кипя, как самовар:

– Чего-то наклепал на меня все-таки?

– Да с чего ты взял? – пожал плечами Мазур. – Вот сам подумай: ну что я мог на тебя наклепать? Подумай, подумай.

Похоже, в Жориной башке происходило нечто напоминающее работу мысли. Вышвырнув окурок в окно, явно остывая, он протянул:

– Вообще-то и в самом деле вроде нечего… А чего он тогда?

– Что – он?

Прямо-таки с детской обидой Жора сказал:

– Он меня снял с руководства. Сказал, что теперь тебе все будет передавать Миша, а мы с тобой при нужде работаем на пару, как равноправные…

«А был ли ты на этом самом руководстве, чадушко?» – насмешливо подумал Мазур. И сказал примирительно:

– Точно тебе говорю: откуда мне знать о тебе что-то такое, чтобы наклепать?

– А чего он тогда?

– А вот это он мне как раз сказал. Завершающая фаза операции. Расклады меняются.

– Ну, вообще да… – проворчал Жора. – В его стиле фразочка… Вечно он вот так, заковыристо… Ладно, проехали. Тебе куда, к Алинке?..

– Нет, ко мне домой. Нужно одну штуку обмозговать в темпе…

– А какую? – с живейшим любопытством спросил Жора.

– Ну, Жор… – поморщился Мазур. – Вот сам скажи, если Иваныч обещает оторвать голову, что будет?

– Непременно оторвет, – убежденно сказал Жора.

– Ну вот… Когда он мне поручил эту штуку обмозговать, сказал интеллигентным таким тоном, что голову оторвет, если я кому хоть словечком…

– Тогда да, – сказал Жора. – Тогда надо помалкивать… Кирюш, идею хочешь? Возьми да женись на Алинке. И увези в Ленинград. Ты и не представляешь, сколько за ней папаша отвалит, если ты ему приглянешься. – Жора вздохнул с неприкрытым сожалением. – Я б сам к ней давно посватался, да ее батя меня на дух не переносит…

Да уж, подумал Мазур. Умному человеку такое вот сокровище в качестве зятя решительно ни к чему…

– А вот ты ему можешь приглянуться, – продолжал Жора. – Интеллигент, ученый из Ленинграда, в загранку холишь… Тебе-то он отвалит…

– Может, и отвалит, – сказал Мазур. – Только Алинка меня быстренько такими рогами украсит, что все лоси обзавидуются…

– Это да, – согласился Жора. – Это наверняка. Ну так, если подумать, не конец света. Ради такого тестя, с приданым и с закромами, потерпеть стоит. Ну, будешь ее время от времени по почкам бить аккуратненько, чтобы следов не оставалось. И самому никто не мешает ходить по девкам. Представляю, сколько их у вас там, в Ленинграде.

– Нет уж, – сказал Мазур. – Лучше я буду без приданого и без будущих закромов, но и без рогов. Ты же грек, понимать должен.

– Да понимаю я, – сказал Жора. – Мужчине с рогами ходить в позор. Но все ж, какие у бати должны быть закрома… Сказка…

– А ты в них бывал? – фыркнул Мазур.

– Кто б меня туда пустил и живым выпустил… Просто – должны быть, по всем раскладам. А кроме закромов, Кирюш, еще и знакомства. Коли уж у него не только партийное начальство пасется, но и на кремлевские банкеты его рыбка иногда идет, представляешь какие знакомства? Я не за шишек говорю, а за всякую мелкоту, но ты ж, наверное, сам знаешь: иногда лучше во дворце пяток лакеев в знакомых иметь, чем одного какого-нибудь герцога…

– Ума у тебя палата, Жора, – сказал Мазур.

– У нас, греков, это сплошь и рядом…

Мазур подумал: а собственно, зачем мотаться по городку, разыскивая дядю Гошу? Вполне возможно, задачу можно решить быстрее и проще… Он сказал:

– Жор, что-то я передумал. Добрось до Алины, а?

– Не вопрос. Это ты правильно. Для того и Алина… И подумай ты все же насчет свадебки…

Жара сегодня стояла очень уж немилосердная. Вылезши из машины у подъезда Алины, Мазур скинул легкую куртку и тщательно свернул так, чтобы кирпичик неправедных денег не выпал – Советский фонд мира должен получить очередной перевод…

Явно по причине того же упала (как именуют жару поляки, числящиеся в числе Мазуровых предков) открывшая дверь Алина была только в купальнике, красном в белую горошину и весьма экономном. Наверняка и этот импортный – «рыбья принцесса» носила только «маде ин…».

– Вот и молодец, что вернулся, – сказала она радостно. – А то жара, скучища, валяюсь и думаю – то ли на море сорваться, то ли на дачу – она у самых гор, там попрохладнее…