Коридор ещё больше расширился. Стены раздались в стороны, стало просторнее, но опаснее. Слишком много места для тьмы. Я старалась не отставать, но всё равно то и дело поворачивалась назад, чувствуя тот же настойчивый взгляд. И была уверена, что это не демон.

Тишина. Только шаги и дыхание.

И вдруг откуда-то сбоку, из-за стены, донёсся тонкий, испуганный крик.

— Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Нефритовый Лотос. По спине пробежали мурашки страха, руки затряслись.

Принц остановился. Повернул голову к стене, за которой голос продолжал звать на помощь. На лице его мелькнуло сомнение, он перевёл взгляд на меня, потом снова на стену. Губы сжались.

— Я пойду. Где-то должен быть проход.

Он не сомневался в том, что делает, а у меня пол под ногами словно покачнулся. Холод пробежал по спине.

Лан Чжун шагнул в боковой коридор, которого я раньше не замечала. Потом обернулся. Взгляд его задержался на мне всего на мгновение, но в нём было... Будто он хотел сказать что-то ещё, но не сказал.

— Жди здесь и никуда не уходи, а то разминёмся. Я скоро вернусь.

От огненного шара отделился маленький язычок и завис у моего плеча.

— Держись света. Я быстро.

И скрылся в проходе.

Я осталась одна.

Свет от огонька горел ровно, но казался таким маленьким в этой огромной тьме. Я смотрела на него и считала удары сердца. Раз, два, три...

Из прохода не доносилось ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни криков девушки. Будто всё это поглотила тьма.

Четыре. Пять. Шесть.

А если Лабиринт забрал и его? Если принц не вернётся? Если я уже осталась одна, с этим крошечным огоньком, который рано или поздно погаснет?

Семь. Восемь. Девять.

Я шагнула к проходу. Остановилась. Лан Чжун сказал ждать. Если я пойду за ним, мы разминемся. Он вернётся, а меня нет. Искать меня он не будет, решит, что Лабиринт забрал.

Десять.

Но если он не вернётся?

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Тишина давила. В какой момент Нефритовый Лотос перестала кричать? До того, как принц ушёл или после? Или Лан Чжун её нашёл, или стены заглушили, или...

Я не знала.

Стояла и считала.

Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь...

Огонёк мигнул. Я замерла, глядя на него, молясь про себя всем небесным духам, каких только знала: «Пожалуйста, не гасни, пожалуйста, ещё немного, он скоро вернётся...»

Тридцать восемь, тридцать девять...

Огонёк мигнул снова, теперь отчётливее, свет стал тускнеть, будто кто-то невидимый дул на него из темноты. Я попыталась собрать ци, чтобы подпитать его, но сила не слушалась, только противно заныло в груди.

Свет погас.

Кай Синхэ поднялся на ноги и стряхнул невидимую пыль с рукавов. Света не было — ни факела, ни светляков ци, ни даже слабого сияния грибов, что порой растут в сырых пещерах. Тьма не просто скрывала очертания, она разъедала взгляд, забирая у всего форму и глубину. Но тот, чья флейта усмиряла бури и чьи мелодии однажды призвали дождь в деревню, не рассчитывал на глаза, когда у него были уши.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Тьма навалилась сразу, как только погас огонёк, будто сам Лабиринта задушил его, не в силах терпеть даже крошечный свет. Сначала показалось, что глаза просто не успели привыкнуть — сейчас, ещё мгновение, и зрение вернётся. Но ничего не возвращалось. Только чернота, плотная, как войлок, забивающая глаза, уши, рот.

В горле моментально пересохло так, что каждый вдох царапал горло. В груди бешено колотилось сердце, и я чувствовала его удары даже во всём теле, которое начала бить мелкая дрожь.

Тишина стала особенной, наполненной смыслами. Если бы где-то далеко не капала вода, я бы подумала, что оглохла. Ярче запахло сыростью и чем-то ещё, неуловимо чужим, будто сам Лабиринт дышал мне в лицо.

От этого запаха подкатила тошнота. Я сглотнула, чувствуя, как слюна стала вязкой, а во рту появился противный металлический привкус

Сделала шаг в ту сторону, где был проход. Руки попыталась вытянуть вперёд, но было так страшно, словно там была пасть хищника, готовая захлопнуться прямо в этот момент. Шаг. Ещё.

Дрожащие ладони наткнулись на холодный, шершавый камень. Стена. Поверхность была неровной, покрытой мелкими выступами, которые царапали кожу.

— Нет, — выдохнула я. Сердце кольнуло острой иглой страха, который невозможно было заглушить словами. — Я просто промахнулась. Проход должен быть...

Сместилась вправо. Протянула руку. Стена.

Влево. Стена.

Попятилась, чтобы отойти, вспомнить, где я стояла и куда точно надо идти. Сделала шаг, другой и наткнулась спиной на камень. Там, где раньше было пустое пространство.

Сердце пропустило удар и провалилось вниз, оставив в груди звенящую пустоту. Мгновение назад я знала, где верх, где низ, где ближайшая стена, а где широкий коридор, а теперь всё поменялось.

Я закружилась на месте, обшаривая пространство руками. Они дрожали крупной дрожью, пальцы не слушались, натыкались на камень и скользили, не в силах найти выход. Везде камень. Везде.

— Нет, нет, нет...

Пальцы натыкались на холодную, влажную поверхность, скользили по ней, не находя ни щели, ни выступа, ни намёка на проход. Я повернулась — стена. Сделала шаг в сторону — стена. Ещё шаг — стена, стена, стена.

Дыхание сбилось, превратилось в хриплые всхлипы. Страх захватил целиком.

— Не может быть, — зашептала я в темноту. — Я только что оттуда пришла. Там был проход. Я помню. Там был...

Слова рассыпались, не долетев до собственных ушей. Тьма глотала их на лету.

Лабиринт сдвинул стены, будто ждал, пока я войду, и захлопнул ловушку.

Каменный мешок. Это слово стучало в голове, как ритуальный колокол. Каменный мешок, из которого нет выхода. Каменный мешок, в котором люди задыхаются, сходят с ума, умирают. Я слышала такие истории. Про заклинателей, которых замуровывали заживо. Про тех, кого находили через годы в горах, где случались оползни и землетрясения. Скрюченные пальцы, разбитые в кровь кулаки, застывший крик на лицах.

Против воли пришла картинка, как мои собственные пальцы будут царапать этот проклятый камень, пока не сотрутся до костей, как лёгкие наполнятся криком, который никто не услышит. Внутри всё оборвалось, и на мгновение показалось, что воздух действительно кончается, и я задохнусь здесь, в этой темноте, и никто никогда не найдёт моё тело.

Нет. Нет, нет, нет.

Я снова заметалась. Руки скользили по стенам, искали щель, выступ, хоть что-то. Кровь из-под сломанного ногтя выступила тёплыми каплями, но я едва заметила это. Только ужас, заползающий в каждую клеточку тела.

— Помогите! — закричала я. — Кто-нибудь!

Тишина. Только эхо моего голоса, многократно повторённое, возвращалось, перевирая слова, делая их чужими и страшными. Словно кто-то шептал прямо в ухо.

Что-то шевельнулось во тьме… Или показалось?

Я затаила дыхание, боясь сделать лишнее движение. В ушах зазвенело от напряжения. И сквозь этот звон я услышала шорох. Или это был всё-таки звон в ушах?

Вжалась в стену. Смотрела в черноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, но чувствовала себя слепой. Ничего. Только тьма. Показалось? Или нет?

Шорох повторился. Ближе. Тело прошил холодный озноб, заставляя двигаться, искать способ сбежать. Я сделала шаг вдоль стены. Ещё шаг. Пальцы нащупали угол. Поворот! Рванула туда, влетела в проход, побежала.

Звук снова был сзади. Будто по камню волокли что-то тяжёлое.

Я побежала быстрее, выставив перед собой руки, чтобы заранее узнать о препятствиях. Коридор был прямой. Никаких стен. Только пустота, только тьма, только бешеный стук сердца в ушах. И ломающееся эхо.

Шорох сзади то приближался, то отдалялся, будто играл со мной. Вот он совсем рядом, и я рвусь вперёд, и он отстаёт, давая передышку, чтобы через мгновение настигнуть снова.