«Следуй за звуком». — Голос в голове больше не был приказом. Это была рука помощи, протянутая над пропастью.

Я уцепилась за эту мелодию. Она стала единственным, что удерживало от безумия, пока тело ломали и собирали заново.

— Не бойся ран, — пела флейта в моём сознании. — Боль правды лучше лжи.

Я чувствовала, как меняется ритм сердца. Теперь оно билось медленней, следуя за мелодией. Страх перед Хэй Фэном начал отступать, растворяясь в этой странной, пугающей близости. Он был мучителем, да. Но он же был единственным, кто сейчас держал меня, не давая упасть в небытие.

В сознании вспыхнул ослепительный свет. Перед глазами поплыли образы: мастер Цин, лекарь Пэй, соученики. Их лица были застывшими и равнодушными, как маски в храме. Никто не слышал, как я кричу. Никто не пришёл. Никому я не была нужна.

— Смотри, — шептал демон, пока музыка вела меня сквозь самые тёмные лабиринты трансформации. — Вокруг яркий свет. Такой, что глаза режет. Но видишь ли ты в нём хоть одно лицо, которому действительно интересна?

— Толпа слепа, — продолжала мелодия, становясь тише, печальнее. — Им всё равно, кто ты. И нет до тебя никакого дела.

Боль начала утихать, сменяясь свинцовой усталостью. Музыка тоже стала мягче, укачивала, как волны ночного моря.

— Послушай меня, Светлячок, — голос Хэй Фэна прозвучал совсем близко, и я почувствовала, как его руки подхватывают меня. — Я больше не буду ломать твою волю. Прямое вмешательство сейчас только навредит.

Он поднял меня легко, как пушинку. Я уткнулась лицом в ткань его одежд, пахнущую грозой и горькими травами, и впервые за долгое время почувствовала себя... хорошо?

Самое страшное уже случилось, правда? Хуже ведь уже некуда? Значит, можно больше не бояться?

— И вот тебе мой дар, — прошептал он, укладывая меня на кровать. — Если кто-то искренне спросит, что с тобой происходит... ты можешь сказать правду. Я разрешаю. Расскажи про демона. Про тьму. Про всё.

Он положил меня в кровать и укрыл одеялом. Движения были бережными и почти нежными. Мелькнула мысль, что надо бояться, но сил ужасаться не было.

— Но... — В его голосе проскользнула грустная усмешка. — Кто спросит?

— Спросят, — насколько могла твёрдо возразила я, но прозвучало скорее вопросительно. И очень тихо. А через мгновение я провалилась в сон, который был глубже и темнее любой ночи.

Последнее, что слышала, засыпая, — затихающую мелодию флейты.

И вот пути их пересеклись на перекрёстке древних троп, где стоял обелиск с вырезанными именами героев и злодеев прошлого. Кай Синхэ шёл на зов сердца, чтобы спасти великий артефакт от уничтожения. Хэй Фэн — чтобы поглотить его и стать сильнее.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Два дня до отъезда на Состязания тянулись, подобно густой смоле, текущей из повреждённой сосны. Медленно. Вязко. И с отчётливым запахом неизбежности. Вместо крови внутри теперь бежал страх, но в душе появилась надежда, что кто-то достаточно сильный и знающий сможет вытащить занозу зла из моей души. И это помогало смириться с захватом. Наверное, так и работала тьма, подавляя волю к сопротивлению через мысли, что спасение возможно. А потом растаптывая эти надежды.

Я снова превратилась в тень.

Не в ту зловещую, что жила теперь в моей душе и иногда шептала язвительные комментарии, а в обычную, бледную тень, скользящую по коридорам Школы Девяти Напевов. Я ходила за лекарем Пэем и наставником Цином, словно привязанная невидимой нитью, заглядывала им в глаза, ловила каждое движение бровей, надеясь...

На что?

На то, что кто-то из них остановится. Всмотрится. Увидит, что за внешним спокойствием, которое они принимали за «нефритовый стержень духа», скрывается паника, бьющаяся о рёбра, как птица о прутья клетки. Что они спросят: «Шуин, что случилось? Тебя что-то тревожит?». И тогда я расскажу.

Но они были слепы.

— Удивительно, — бормотал лекарь Пэй, в очередной раз перехватывая моё запястье сухими, пахнущими полынью пальцами.

Мы стояли в галерее, залитой утренним светом. Мимо пробегали младшие ученики, кто с вёдрами с водой, кто со свитками, а кто с музыкальными инструментами. И каждый, проходя мимо, опасливо косился на мои поблёкшие волосы.

— Пульс ровный, — продолжал лекарь, и в его голосе звучало искреннее удивление, смешанное с недоумением. — Жар ушёл без следа. Каналы ци, которые ещё вчера едва ощущались, теперь полны. Я бы даже сказал... пугающе полны для твоего уровня духовного развития.

Я открыла рот, но язык, казалось, присох к нёбу, не давая назвать причину этих перемен. Только пальцы, незаметно теребящие край рукава, выдавали, чего мне стоит спокойствие.

«Спросите меня. Спросите, откуда эта сила. Пожалуйста».

Ничего.

— Это... — Я выдавила из себя сиплый звук. — Это всё благодаря вашим отварам, господин Пэй.

«Ложь. Ложь. Ложь», — пропел Хэй Фэн в моей голове. Его голос звучал лениво, словно он возлежал на шелках, наблюдая за скучной пьесой.

Лекарь отпустил мою руку и потянулся к голове. Я вздрогнула, но не отстранилась. Он взял прядь волос, пропуская её сквозь пальцы.

— И цвет меняется, — заметил он. — Белизна, предвестник смерти духа, уходит. Теперь это цвет... хм...

— Это цвет поседевшей мыши, — подсказал Хэй Фэн внутри.

— ...цвет облака, мечтающего пролиться дождём, — дипломатично закончил лекарь.

«Но не имеющего для этого сил», — прозвучало внутри головы.

— Сероватый. Это добрый знак, Шуин. Жизненная сила возвращается. Если продолжишь в том же духе, через пару недель сможешь вернуть свой природный цвет.

Он тепло улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Иди, младшая ученица. Тебе нужно медитировать, чтобы закрепить успех. Не трать время на пустые разговоры.

Я смотрела ему вслед, чувствуя только горечь и обиду. Лекарь держал руку, в которой текла демоническая ци, и радовался моему выздоровлению. Как можно быть таким мудрым и таким слепым одновременно?

«Люди видят то, что хотят видеть, Светлячок, — отозвался демон. — Им удобнее верить в чудесное исцеление бездарной ученицы, чем признать, что в стенах их благочестивой школы поселилось чудовище. Твоя правда разрушит их уютный мирок. Ты ведь не хочешь их расстраивать?»

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Вторая попытка была с мастером Цином. Он обнаружился в главном зале. Сидел, хмурился, что-то вычерчивая кистью в длинном свитке.

— Мастер, — позвала я.

Он поднял голову. Взгляд его был ясным, пронзительным, но... поверхностным.

— Шуин? Ты почему не в зале медитаций? — строго спросил он. — До отправления меньше двух дней. Ты получила жетон, но это лишь пропуск к подножию горы. Чтобы подняться, тебе нужна концентрация.

Судя по голосу и отсутствию цветистых оборотов в речи, наставник был чем-то очень увлечён. В обычный день я бы не стала ему докучать, но теперь любой день не был обычным.

— Я хотела спросить... — начала я, делая шаг вперёд.

«Ну, попробуй. Сама убедишься», — прозвучало язвительно.

Внутри всё сжалось. Демон дальше молчал, просто наблюдая, и это молчаливое, насмешливое внимание давило сильнее любых оков.

— Я чувствую... странное, — пробормотала я. — Внутри. Словно... словно я — это не совсем я.

Мастер Цин вздохнул и отложил кисть.

— Сомнения — это нормально, — произнёс он тоном, которым объясняют прописные истины неразумным детям. — Ты прошла через кризис ци. Твоё тело перестроилось. Ощущение чужеродности — это лишь эхо трансформации. Как бабочка, которая ещё помнит, как быть гусеницей, и пугается собственных крыльев.

— Но если крылья... чёрные? — прошептала я.

Мастер нахмурился.

— Медитируй, Шуин. Очисти разум от страхов. На Состязаниях он убьёт тебя быстрее, чем любой монстр или ловушка. Бойся не духов и заклинаний, а дрожи в собственном сердце.