Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило от страха.
Я вжалась в лежанку, попыталась сдвинуться выше, чтобы оказаться подальше, и подняла плечи, как будто это могло сделать меня меньше и незаметнее. Пальцы вцепились в одеяло, дыхание стало прерывистым.
Хэй Фэн не двигался. Только смотрел.
— Страшно? — спросил он тихо.
Я кивнула. Говорить не могла, потому что горло пересохло, а язык прилип к нёбу.
Демон не отстранился. Не убрал руки.
— Я снял барьер, — сказал он, и голос его звучал ровно, будто речь шла о какой-то ерунде, вроде выбора сорта чая. — Здесь может быть опасно. Я должен знать, что происходит, и успеть отреагировать.
Я сглотнула.
— И теперь, когда барьера нет, — продолжал он, — нам надо вернуться к началу.
— К чему? — выдавила я.
— К тому, что было в первые дни после призыва, когда ты меня боялась и ненавидела, — ответил он. — Я могу сломать тебя. Сделать так, чтобы ты не чувствовала ничего, кроме страха. Или вообще ничего. Такое тоже можно…
Хэй Фэн чуть склонил голову, разглядывая моё лицо. Он не угрожал, не давил, говорил без злости или видимого раздражения. Просто решал проблему, и от этого становилось только страшнее.
— Но я не хочу.
Эти слова упали в тишину, и я не знала, что с ними делать. Не понимала, что они могли значить для меня, для него, для всего мира. Внутри бился только страх, которого демон так жаждал, заставляя холодеть тело и душу, и никак не получалось остановить дрожь.
Хэй Фэн был так близко, что некуда было деться, невозможно даже отвернуться. Я чувствовала жар, исходящий от его рук, опирающихся на лежанку, хотя он не касался меня. Только смотрел. Ждал.
Ужас свернулся где-то под рёбрами, готовый в любой момент захлестнуть с головой. Но было и что-то ещё… Я точно знала, что он может сделать то, что озвучил. Знала, на что способен тот, кто нёс в себе силу, перед которой отступала сама тьма.
Но он не хотел.
Эта мысль билась в голове, но не укладывалась там, не находила места. Он не хотел.
— Поэтому, — продолжил Хэй Фэн устало, — научись контролировать это сама. Чтобы не задевало меня. Или задевало не так сильно.
В этой его усталости было что-то, от чего страх отступил, дав место иному чувству. Внутри, под слоем дрожи и паники, шевельнулась надежда. Тонкая, хрупкая, как первый лёд на луже.
А если я смогу? Если действительно смогу держать себя в руках, не давать чувствам захлёстывать разум, не метаться от страха к ненависти, от ненависти к... к чему-то ещё? Тогда, может быть... может быть, он...
— А разве… разве тебе не будет мешать мои ненависть и страх? — спросила я. — Они ведь тоже будут ощущаться, как твои собственные.
Демон усмехнулся одним уголком губ.
— Ничего страшного, Светлячок. К этим чувствам я привык. Они постоянно окружаются меня и извне, и изнутри. Я могу действовать, не обращая на них внимания.
Изнутри.
Слово кольнуло своей неправильностью, заставляя думать, кого может бояться и ненавидеть демон. А потом пришло понимание… Всё было не так. Не видеть разницы между моими и своими чувствами Хэй Фэн мог только в одном случае: если бы мы боялись и ненавидели одного и того же… его самого.
Сочувствие шевельнулось в груди, тёплое и ужасно ненужное, но такое сильное, что проигнорировать оказалось невозможно.
Я вспомнила тот миг в Лабиринте, когда свет пробился из моей ладони, лежащей на его груди. Когда пришло ясное понимание, что он был человеком. Когда-то. Жил, дышал, любил, наверное. А потом выбрал стать чудовищем. И теперь носит внутри страх и ненависть к самому себе, как оковы, которые нельзя снять. Почему так случилось?
Сочувствие росло, затапливая страх, и я не могла это остановить.
— Не надо, — сказал Хэй Фэн.
— Что не надо?
— Чувствовать вот это. Не надо.
Он наклонился ближе. Медленно. Так же, как во сне.
Я замерла. Сердце забилось часто-часто, кровь прилила к лицу. Его дыхание защекотало кожу, а запах окутал тревогой и сладостью. Хэй Фэн наклонялся, и снова казалось, что каждое мгновение растягивается в вечность. Но в этот раз я не отстранялась уже по своей воле.
Не двигалась. Не дышала. Смотрела в его глаза, в которых вдруг открылась такая бездна тоски, что стало почти физически больно.
Он почти коснулся моих губ.
И тут зазвенели колокольчики.
Резко, пронзительно, разрывая тишину ночи. Звук шёл отовсюду: с крыши, от ворот, со столбов, на которых висели амулеты, предупреждающие о злых духах.
Я вскрикнула, упёрлась в его грудь руками, отталкивая, и села.
— Тебя нашли! — выдохнула. — Сейчас...
— Не меня, — перебил Хэй Фэн.
Он уже выпрямился, повернул голову к окну, и лицо его стало напряжённым, а взгляд хищным.
— Здесь ещё один демон.
— Что? — Показалось, что я неправильно поняла.
— Ещё один злой дух, — сказал демон, прислушиваясь к звону, который не стихал, а наоборот, становился громче. — Сильный и хитрый, раз его не заметили раньше.
Хэй Фэн повернулся ко мне. В глазах больше не было той странной, почти человеческой тоски. Только холод и расчёт.
— Оставайся здесь. Никому не открывай, — сказал он. — Я на охоту.
И прежде чем я успела ответить, он с тихим хлопком превратился в чёрный дым, вылетел в окно и растворился в ночи.
Колокольчики продолжали звенеть. Где-то внизу кричали люди, хлопали двери, слышались шаги. А я сидела на лежанке, прижав руки к груди, и чувствовала, как сердце колотится быстро-быстро. И совершенно не понимала, что мне теперь делать.
