И от этой мысли стало почему-то холоднее, чем от нападения теней.

Но вместе с холодом пришло и облегчение, что он всё-таки не убил меня. Не бросил. Стоял и ждал, пока я перестану дрожать и приду в себя. Зачем ему это, если я для него всего лишь сосуд? Мог бы просто подхватить под руку и тащить дальше, не обращая внимания на мои метания. Но он ждал.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри понемногу отпускает. Не потому что перестала бояться, вовсе нет! Образ того чудовища с багровыми глазами ещё стоял перед внутренним взором и, наверное, ещё не раз явится в кошмарах. Просто в этой усталости, в этом ожидании было что-то такое… человеческое, что пробудило привычное любопытство. То самое, которое всегда заставляло меня совать нос куда не следует.

— А если бы назвала настоящее? — спросила я тихо, но уже смелее.

— Думаю, тогда не осталось бы больше Лабиринта.

Он развернулся и зашагал вперёд, даже не проверив, иду ли я следом.

Я постояла мгновение, прижимая к груди флейту, глядя на его удаляющуюся спину. Потом выдохнула и двинулась за ним.

Мы шли молча. Я пыталась унять дрожь, которая никак не проходила. Образ того, другого багровоглазого чудовища всё ещё стоял перед глазами. И то, как он потом протянул руку... Я взялась за неё. Сама. Может, я сошла с ума?

— Знаешь, Светлячок, — вдруг сказал он. — Я понял, почему тени на нас напали.

— Почему? — спросила я хрипло.

— Не выдержали твоей игры. Решили, что лучше уж смерть, чем слушать это дальше.

Это было ожидаемо. В другой время я бы, наверное, вспыхнула, начала возмущаться, доказывать, что играю не так уж плохо. Но сейчас было не до того, все силы ушли на борьбу со страхом. Я просто кивнула.

— Наверное.

Хэй Фэн остановился. Обернулся. Посмотрел на меня так, будто впервые увидел. Без насмешки или ленцы, скорее изучающе.

— Что с тобой? — спросил он коротко.

Я пожала плечами. Объяснять, что внутри всё ещё трясёт от страха перед ним, почему-то не хотелось. Стыдно было, а ещё страшно снова касаться этой темы. Казалось, чудовище тогда вернётся и закончит то, что не успело. Да и… Хэй Фэн может сам узнать, что со мной, если захочет. Я покосилась на него. Дыхание демона ещё было сбитым, плечи опущены, будто та вспышка силы высосала больше, чем он показывал. Может, сейчас не до чтения моих мыслей?

— Ничего, — выдавила я.

Демон хмыкнул, но ничего не сказал. Отвернулся и снова зашагал.

— Испугалась? — бросил через плечо.

— Нет, — зачем-то соврала я.

— Врёшь.

— Зачем спрашивать, если сам знаешь?

— Сейчас не знаю, — подтвердил Хэй Фэн мои мысли. — Но достаточно понимаю людей, чтобы предсказать реакцию.

Мы замолчали. Шли, и каждый думал о своём. И несмотря на то что сейчас в голове не было чужого голоса, и никто не подслушивал, легче не стало. Наоборот. Это оказалось хуже, чем присутствие. Или нет? Я окончательно запуталась, оставшись наедине со своим страхом, который никуда не делся. Он сидел где-то под рёбрами, и каждый раз, когда я смотрела на спину Хэй Фэна, заставлял сжиматься сердце. Я не хотела его бояться. Правда не хотела. В Лабиринте он спас меня дважды, но тело не слушалось. Оно помнило багровый свет в глазах, руки, убивающие тени, и чудовищный рык. И каждый раз, когда демон резко поворачивался, я напрягалась, ожидая удара.

— Нам долго ещё? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Нельзя торопиться, — напомнил Хэй Фэн.

Я не ответила. Да и что отвечать? Что хочу выйти? Что боюсь оставаться рядом с ним? Что боюсь идти дальше? Всё сразу?

И вдруг тишину разорвал крик.

Он пришёл откуда-то спереди и слева, полный такого отчаяния, что у меня волосы на затылке зашевелились. Крик оборвался так же внезапно, как начался, но через мгновение повторился. Слабее, но всё такой же страшный.

Я замерла, вслушиваясь. Голос показался знакомым.

— Нефритовый Лотос, — выдохнула я.

Снова крик. Теперь я узнала его точно. Нефритовый Лотос была где-то впереди и нуждалась в помощи.

И тут же в голове вспыхнуло другое: принц. Лан Чжун. Он ушёл к ней. Может, он тоже там? Может, он тоже в беде? А если нет? Если он уже выбрался, а её бросил? Нет, не может быть. Он не такой. Но вдруг… с ним что-то случилось?

Я не додумала. Ноги сами понесли вперёд, туда, откуда доносился крик. Страх перед демоном, усталость, дрожь в коленях исчезли. Их затмила одна мысль: там живой человек, там кто-то, кого я знаю, и ей страшно так же, как мне было страшно, когда за мной гнались тени.

— Стоять! — рявкнул Хэй Фэн сзади.

Я не остановилась. Крик повторился. Теперь он был тише и жалобнее, и от этого хотелось бежать ещё быстрей. Нельзя оставлять живого человека один на один с тем ужасом, что живёт в этом Лабиринте. Я знала, каково это, когда тьма смыкается вокруг и некому прийти на помощь.

— Шу… — Начал и оборвал себя демон, едва не назвав меня по имени. — Светлячок! — В голосе прорезались те самые нотки, от которых разбегались тени. — Да стой же ты!

Но я уже влетела в поворот, оставляя демона позади. Может быть потому, что его теперь боялась больше, чем теней? И очень хотела оказаться рядом с кем-то живым, пусть и находящимся в опасности?

Шёпоты стали громче, взбесились, перешли в крик. Лабиринт не любил, когда пленник не слушает. Из стен начали проступать тени — силуэты людей, зверей, чудовищ, сотканные из более густой тьмы. Одни тянули к нему руки, другие закрывали собой проход. Каждая тень несла в себе чью‑то историю: погибший воин, оставленный ребёнок, старуха, не дождавшаяся сына.

– Посмотри на нас, — требовали они. — Ты спасал других, но не спас нас.

Кай Синхэ не отвечал. Его пальцы двигались быстрее, и мелодия стала иной — приговором. В звуках флейты появилось повеление, которому нельзя было не подчиниться, и тени начали таять, словно дым, прибитый влажной тканью. Лабиринт шевельнулся, меняя линии силы, но пока не смел ударить открыто.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Крик Нефритового Лотоса разрывал тишину, и ноги несли меня быстрее, чем когда-либо в жизни. Сзади всё ещё звучал голос Хэй Фэна, но всё слабее и слабее. Однако его присутствие чувствовалось, как чувствуешь за спиной гору.

Коридор резко оборвался, расширяясь в огромный зал. Я выскочила в него и замерла, ослеплённая.

Здесь было светло. После мягкого золотистого света моей ци, холодный, бело-зелёный казался чуждым и неприветливым. Сотни, тысячи огоньков плясали в воздухе, отражаясь от воды, покрывавшей пол, и от влажных стен. Они подлетали совсем близко, но не жгли, хотя от их прикосновений кожа покрывалась мурашками, словно невидимые пальцы касались лица, рук, шеи, проверяя, живая ли я. А ещё их танец создавал иллюзию, что зал бесконечен, что стены его уходят в неведомую даль.

Пол покрывал тонкий слой воды. В ней, как в бесчисленных зеркалах, отражались болотные огоньки, умножая их число, создавая ложное чувство глубины. Казалось, сделаешь ещё шаг и провалишься в тёмную, бездонную топь. Но вода доходила лишь до щиколоток. И эта обманчивость пугала больше, чем настоящая глубина, казалось, что обрыв может поджидать на каждом следующем шаге.

Я заморгала, привыкая. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и пах тиной. И именно здесь был источник того самого звука, что преследовал нас всё время нахождения в Лабиринте. Капала вода. Капли срывались с потолка, с корней, свисающих сверху, словно гигантские деревья пробили земную твердь и дотянулись досюда, и с тихим «плюх» уходили в воду, расходясь кругами. Круги бежали по зеркальной поверхности, искажая отражения огоньков, и от этого кружилась голова и терялось ощущение пространства, словно ты уже падаешь и вот-вот погрузишься в водную гладь.

Это было оно. Болото иллюзий, о котором говорилось в старых свитках. Испытание, где вода — не вода, а сны — не сны. Духи, живущие в этой трясине, показывали человеку самое сокровенное. И многие тонули в этих видениях, забывая, где явь.