А ведь я могу попасть в неприятности! И тогда конец его жутким планам!

«Эй! — мысленно крикнула, но ответа не получила. — Я потерялась, вообще-то!»

Что будет, если на меня нападут воры? Или того хуже, низшие демоны, которые всегда шастают вокруг таких больших сборищ заклинателей? Хэй Фэн, конечно, с моей смертью отправится обратно в бездну, но мне от этого будет мало радости.

В это мгновение я отчётливо поняла, что очень не хочу спасать мир от великого зла ценой собственной жизни. Это в легендах звучит красиво и героически, а когда стоишь в тёмном переулке незнакомого города без оружия, силы и наставника за плечом, то единственное, что тебе хочется, чтобы кто-то знакомый пришёл, взял за руку и вывел из тьмы на знакомые улицы.

Мысли лихорадочно метались, сердце всё ускоряло бег, в ушах зашумело, а потом…

Потом неприятности всё-таки меня нашли.

— Кхм… — раздалось сзади.

– Этот артефакт не для таких, как ты, — сказал Кай Синхэ, пальцы его уже легли на флейту.

– А для таких, как ты? — усмехнулся Хэй Фэн, тени вокруг него зашевелились. — Светлые всегда берут лучшее себе.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

— Кхм… — раздалось сзади.

Я вздрогнула и обернулась. Из тени переулка выступили трое явно недоброжелательно настроенных мужчин, почуявшие добычу. Коренастый громила с кривым шрамом через губу сплюнул на землю и осклабился, показав жёлтые зубы. За ним стоял тощий мужичонка с ножом на поясе и нервно хихикающий юнец с дубиной. Их аура была грязной, как ил в сточной канаве.

— Смотрите-ка, какая птичка у нас тут, — прогундосил громила, делая шаг вперёд. — Деньги, украшения, всё давай, девка. Или узнаешь, каково это — остаться без зубов.

— Ха, а глазки-то у неё ничего, — подхватил тощий, облизывая губы. — Может, вместо монет расплатишься по-другому?

Юнец заржал, размахивая дубиной. Они надвигались, отрезая путь к отступлению.

Сердце заколотилось как сумасшедшее.

«Демон! Хэй Фэн! Эй, где ты?! Меня тут убивают, вообще-то!» — мысленно закричала я, но в голове была мёртвая тишина. Ни шёпота, ни смеха, ни даже тени присутствия. Только мои собственные панические мысли, мечущиеся, как перепуганные птицы. Паника сдавила грудь.

Надо защищаться. Ци. Надо использовать ци!

Я представила, как поток энергии вырывается из рук, сбивая нападающих на землю. Представила их испуганные лица, то, как они разбегаются, спотыкаясь о собственные ноги.

Сжала кулаки, пытаясь собрать энергию в ладонях, как учили. Вдох. Концентрация. Выдох — и толчок вперёд. Простейшая техника «Рассекающая Облака».

Но страх спутал всё. Тяжёлая ци внутри взбунтовалась, ударила не наружу, а внутрь. Вместо плавного потока по меридианам я ощутила колющий удар в грудь, словно кто-то воткнул туда острую шпильку. Боль заполнила тело, в глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я охнула, согнувшись пополам, и отступила назад, прижимаясь спиной к холодной стене. Бандиты расхохотались, приближаясь. Тощий вытащил нож из-за пояса и принялся поигрывать им, перебрасывая из руки в руку. Лезвие тускло блеснуло в свете далёкого фонаря. Громила протянул лапу к моему горлу.

— Ну что, птичка, попалась...

— Оставьте её, — раздался голос позади бандитов. И звук его показался мне спокойным и красивым, как мелодия гуциня в лунную ночь. И очень желанным!

Из сумрака переулка вышел молодой человек в дорогих, но неброских синих одеждах цвета вечернего неба. Шёлковый ханьфу с вышивкой в виде серебряных облаков, меч в простых чёрных ножнах на поясе. Лицо аристократа: высокие скулы, прямой взгляд тёмных глаз, осанка воина. Спаситель стоял спокойно и, даже не вынимая меча из ножен, излучал такую уверенность, что нападающие сразу сникли. Аура его вспыхнула незримо, но достаточно ощутимо, чтобы пригнуть бандитов к земле. Они не упали, но их плечи опустились, головы втянулись, а взгляды заметались, ища путь к бегству. И уже через мгновение все трое броситься в темноту, спотыкаясь друг об друга.

Заклинатель повернулся, и я застыла. Дыхание перехватило, а сердце недоверчиво замерло, а потом заколотилось с утроенной силой, потому что узнало того, кто пришёл мне на помощь. Это был он. Пятый принц Лан Чжун. Тот самый, что приезжал в Школу музыки при Императорском дворе шесть лет назад.

Я помнила тот день до мелочей. Была весна, цвела слива, лепестки падали на дорожки сада и плавали на поверхности пруда, словно невесомые лодочки. Я сидела в пустом зале и играла на гуцине, разучивая новую мелодию. Ничего не получалось. Струны казались то ослабшими, то перетянутыми, пальцы неловкими. И тут в дверях появился он. Остановился на мгновение, послушал мои жалкие попытки сыграть, а потом улыбнулся. Просто улыбнулся — и пошёл дальше. Улыбнулся всего раз, и этой улыбки хватило, чтобы пережить все насмешки и сложности, а потом найти в себе силы ступить на новый путь, который мог сделать нас чуть ближе. Хватило, чтобы шесть лет хранить её в памяти, как самое дорогое сокровище.

И вот, наши пути снова пересеклись. Он стоял рядом… Высокий, с глазами цвета тёмного мёда и той же улыбкой, что согревала меня долгими днями, полными отчаяния и неудач.

Невероятно!

— С вами всё в порядке, барышня? — спросил принц мягко, подходя ближе. — В такой час небезопасно гулять одной по тёмным переулкам.

Он остановился в двух шагах, не нарушая приличного расстояния, и его взгляд скользнул по мне оценивающе, но не дерзко, скорее проверяя, нет ли ран.

Я открыла рот. Закрыла. Щёки вспыхнули. Язык отказался повиноваться. В душе всё словно онемело от особенности этого момента. В голове звенела всего одна мысль: «Меня спас сам принц Лан Чжун! Да я теперь всегда буду гулять по тёмным переулкам незнакомых городов, лишь бы он меня спасал!»

Лан Чжун смотрел на меня, вежливо, но как на незнакомку. Ни тени воспоминания о той девочке за гуцинем. Конечно, откуда? Для него я была просто одной из многих учениц, мелькнувших и исчезнувших. Столько лет прошло, да и виделись мы мельком. Но сердце всё равно сжималось от восторга и самое чуточку от боли и собственной незначительности.

А потом медовые глаза прищурились.

— Глаза... сине-голубые, как лазурь Небесного Озера. Вы из клана Линьяо?

Я отмерла, выдохнула и сделала неуклюжий поклон, чуть не наступив на полы собственного ханьфу.

— Ш-шуин из Школы Девяти Напевов, ветвь Линьяо, великий господин Лан! Благодарю за спасение... позвольте подарить вам саше в знак признательности.

Дрожащими пальцами я сняла с пояса мешочек с ароматными травами. Сиреневый шёлк для него мне подарила одна из старших учениц за то, что я помогла ей восстановить старые свитки с полузабытыми мелодиями. Внутри лежали сушёные лепестки хризантемы, мята и немного сандала. Дар был скромный, но вышитый собственноручно и пропитанный моей ци. Ещё той, светлой. Я вложила в вышивку несколько месяцев стараний — каждый стежок ложился ровно, каждый лепесток на вышитой ветке сливы был похож на настоящий. Это было лучшее, что у меня было. Протянула спасителю, жалея, что не ношу никаких подвесок. Только это саше и было со мной из личных вещей.

Лан Чжун бережно взял мой дар, наши пальцы на миг соприкоснулись, внутри всё задрожало от восторга, а от счастливого визга и обморока спасла только боязнь выглядеть слишком глупо. А потом он улыбнулся. Той самой улыбкой.

— Шуин... Постойте, я вас помню.

Эти слова прозвучали как самая сладкая мелодия. Я замерла, боясь дышать, боясь, что если сделаю вдох, то это чудесное мгновение рассыплется, как сон.

— Вы играли на гуцине в зале Школы музыки при Императорском дворе, пять или шесть лет назад. Мелодия вызывала... трогательные чувства. Вы изменились. — Взгляд скользнул по моим побелевшим волосам, но быстро вернулся к лицу. — Всё ещё учитесь там?