— А... — начала я, чтобы хоть что-то сказать, чтобы разорвать эту странную, тягучую тишину, которая висела между нами. — А сколько лет? Меньше тысячи или больше?

Вопрос был глупый и неуместный, но единственный, который пришёл в голову. И что-то внутри подсказывало, что если промолчу, то демон сделает что-то ужасное, непозволительное. Такое, что только ухудшит эту и без того кошмарную ситуацию, которую я чем-то сама спровоцировала и теперь не понимала, как выбраться.

Хэй Фэн посмотрел на меня так, будто я спросила, не хочет ли он прямо сейчас прыгнуть с обрыва в Бездну. В глазах мелькнуло что-то... обречённое? Или мне показалось?

— Недостаточно, — процедил он сквозь зубы, — чтобы справиться с эмоциями одной девчонки и игнорировать все искушения.

И отошёл. Даже скорее отшатнулся. Резко, как отдёргивают руку, обжёгшись. Отступил на несколько шагов, провёл ладонью по лицу. В свете уцелевших светлячков, которые начали разгораться снова, почувствовав моё состояние, это движение показалось жестом отчаяния. Демон шумно выдохнул, провёл по волосам, заправляя выбившуюся прядь, и отвернулся.

Я стояла у стены, прижав ладони к груди, и пыталась унять сердце, которое колотилось, как обезумевшее. Что это было? Почему он так... Кажется, идея позлить демона была неудачной. Очень, очень неудачной. Но что я сделала? Просто думала о выступлении и флейте. Я просто думала. Просто чувствовала. И вдруг...

Невозможно же не думать и не чувствовать. Точнее, можно, но для этого надо быть мастером Цином и посвятить медитациям пару десятилетий. Или вовсе умереть, но этот вариант Хэй Фэна, очевидно, не устроит, хотя лично мне он начал казаться весьма привлекательным, пусть и выглядел трусостью.

— Начинай играть, — бросил демон. Голос его звучал глухо, но ровно, показывая, что он взял себя в руки и спрятал ту тьму, что только что рвалась наружу.

— Что? — не поняла я, всё ещё не в силах собраться с мыслями.

— На демоновой флейте. — Он кивнул в сторону моего пояса. — Раз у тебя вся голова забита только этими мыслями — играй. Может, хоть это поможет.

Я растерянно посмотрела на инструмент, потом на Хэй Фэна.

— Но... тебе же не нравится. Ты сам говорил, что моя игра — это наказание. Что от неё даже у демонов болят уши.

— Именно сейчас, — голос Хэй Фэна звучал глухо, будто он говорил сквозь зубы, — именно сейчас ужасная музыка будет очень уместна. То, что нужно.

Я хотела спросить почему, но передумала. После тирады ясно стало понятно, что лучше с ним вообще не спорить, а уж тем более, когда он в таком состоянии. Взяла флейту, поднесла к губам. Пальцы легли на отверстия. Было не привычно, потому что чаще я играла на флейтах покороче.

Светлячки, почувствовав моё волнение, заметались, закружились быстрее, освещая каменный коридор, тёмную фигуру впереди, и мои собственные руки, которые слегка дрожали. Я глубоко вдохнула и подула.

Звук вышел жалобный. Тонкий, писклявый и совершенно немузыкальный. Даже не нота, а какой-то предсмертный хрип умирающего комара. Я покосилась на Хэй Фэна, который стоял, не оборачиваясь, но плечи его чуть расслабились. Будто этот ужасный звук был для него лучшей музыкой.

Я продолжила.

Играла я, и правда, отвратительно. Фальшивила на каждом шагу, сбивалась с ритма, который сама же и задавала, промахивалась мимо отверстий, дула то слишком сильно, то слишком слабо. Звуки вылетали из флейты кривые, косые и как будто обиженные. Словно сам инструмент страдал от моего обращения. Но Хэй Фэн молчал. Не оборачивался. Не просил прекратить. Только шёл вперёд, чуть покачивая головой в такт — или не в такт, кто разберёт.

А я играла. Плохо, фальшиво, сбиваясь на каждом переходе, проваливая каждую низкую ноту и захлёбываясь на высоких. И почему-то мне казалось, что именно такой музыки демону сейчас и не хватало. Что этот жалкий писк, эти корявые трели были для него чем-то вроде горького лекарства, неприятного, но необходимого.

Светлячки кружили вокруг, подсвечивая дорогу, и я шла за демоном по бесконечным коридорам Лабиринта, играла на его флейте и думала о том, что первый раз в жизни меня никто не ругает за неверно взятую ноту. И это было… очень непривычно.

Первый поворот встретил его внезапно: стена, которая секунду назад казалась далёкой, подошла вплотную, как будто сама сделала шаг навстречу. Флейта тихо скользнула в низкую, протяжную ноту, и эхо указало вправо. Там звук вернулся чуть яснее, как ручей, нашедший щель в скале.

Кай Синхэ свернул. Коридор сузился, потолок опустился так низко, что пришлось чуть пригнуться. Время потеряло очертания: шаги стали бусинами, нанизываемыми на невидимую нить. Иногда ему казалось, что он идёт кругами, что одна и та же трещина в стене уже попадалась ему раньше, но звук флейты говорил иное. Эхо было другим, не повторяло себя.

Тогда лабиринт сменил тактику.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Хэй Фэн шёл впереди, и я послушно плелась за ним, продолжая терзать флейту. Звуки выходили жалобные, кривые, совершенно немузыкальные, я и сама это слышала, но остановиться не могла. Он сказал играть, и я играла. Сам захотел, пусть сам и мучается.

— Хватит, — вдруг произнёс демон без раздражения, скорее задумчиво.

Я опустила флейту, ожидая привычной насмешки. Сжалась внутренне, готовясь к очередной порции «ты безнадёжна, Светлячок». Но он молчал, и мы продолжали идти в тишине, которую нарушали только звуки шагов по камню да моё сбивчивое дыхание.

— Техника у тебя нормальная, — продолжил демон, будто размышлял вслух. — Дыхание достаточное для хорошей игры. Пальцы гибкие, успевают реагировать, хоть и не всегда сразу.

Я замерла, чуть не споткнувшись. Это что — похвала?

— Я совершенно не понимаю, почему у тебя ничего не выходит, — продолжил Хэй Фэн и чуть повернул голову, будто рассматривал меня краем глаза. В полумраке не видно было лица, но голос звучал методично, как у наставника, разбирающего ошибки ученика. — Смотри. За столько лет даже без всякого таланта можно было бы заучить какую-нибудь мелодию, а скорее, несколько десятков. Натренировать пальцы, чтобы играть хотя бы удовлетворительно. Не виртуозно, но ровно и без срывов.

Мы обогнули крупный каменный выступ, и пришлось сосредоточиться, чтобы не споткнуться.

— У тебя есть такая мелодия? — спросил он. — Сыграй что-нибудь простое. Самое простое, что знаешь.

Я растерялась. Простое? «Колыбельную луны»? Её в Школе при Императорском дворе все учили на первом году. Я поднесла флейту к губам, на ходу, стараясь не отставать. Начала, и на третьей ноте пальцы сбились, звук вышел жалобный. Я с досадой выдохнула в инструмент, и он издал ещё один противный писк.

— Понятно. — Хэй Фэн не стал осуждать. Шаг его не замедлился, он словно вообще не обратил внимания на мой провал. — Давай разбираться. Первое: дыхание. Ты дышишь ровно, когда просто идёшь. Но когда начинаешь играть — сбиваешься. Значит, дело не в лёгких.

Я шла за ним, слушала и чувствовала, как внутри закипает странное волнение. Никто никогда не разбирал мою игру без злости, без снисходительности, просто как задачу.

— Второе: пальцы, — продолжал он. — Они достаточно быстрые, я видел на площади. Но между мыслью и движением возникает задержка, которой не должно быть при наработанном навыке. А уж за столько лет навык должен был появиться. Тем более на элементарной мелодии.

Я молчала, перешагивая через очередную трещину в полу. Светлячки послушно кружили вокруг, освещая дорогу. Их свет выхватывал из темноты неровные стены, покрытые странными письменами, которые, казалось, шевелились, стоило отвернуться.

— Третье, — голос Хэй Фэна стал чуть тише, задумчивее. — Возможно, проблема на уровне ци. Когда ты играешь, она должна течь плавно, по кругу: снизу к пальцам, к губам, во флейту, или обратно. А у тебя... она застревает. В груди, вот здесь. — Левой лопатки что-то коснулось, хотя сам демон шёл впереди. Я взвизгнула, подпрыгнула и бросилась под защиту Хэй Фэна, уже нарисовав себе все возможные кошмарные тени, подкравшиеся сзади. — Да не кричи, это моя ци.