Он вернулся к своим свиткам. Разговор был окончен. Я поклонилась и вышла.

В коридоре столкнулась с группой соучеников. Тех самых, что раньше хихикали, глядя на мои попытки извлечь из гуциня приличный звук. Теперь они замолчали, едва завидев меня. Расступились, прижимаясь к стенам, словно мимо проходил проклятый.

— У неё глаза... странные. Как будто стали ярче, — прошептала одна, думая, что я не слышу.

— И волосы, — подхватил другой. — Посмотрите на волосы! Говорят, она призвала слишком сильную душу, но не выдержала.

— Тише! Мастер сказал, это прорыв в совершенствовании.

Они боялись. Но не того, что было внутри меня. Они боялись меня. Моей новой внешности и непонятной силы. Никто не подошёл. Никто не спросил: «Ты в порядке?».

Я осталась одна в толпе.

«Ну что, убедилась? — голос Хэй Фэна прозвучал почти сочувственно, но я знала цену этому сочувствию. — Им нет дела до твоей души. Им важно лишь внешнее. Так иди же в зал медитаций, как велел твой мудрый, но не очень внимательный наставник. Мне надоело слушать твоё мысленное нытьё. В тишине зала ты хотя бы замолчишь».

— Я ненавижу тебя, — прошептала я в пустоту коридора.

«Да? Жаль. А ты начинаешь меня забавлять, — совершенно равнодушно ответил Хэй Фэн. — А теперь, после столь искренних признаний, иди медитировать».

И я пошла. Потому что день, когда я ступлю на полосу препятствий приближался, и хотелось испытать свою новую силу. Мимолётно я нет-нет, да и представляла, как делаю что-то недоступное ранее и поражаю воображение судей и других участников. Наверное, так и работала тьма, заставляя смиряться со своим присутствием через самолюбивые мысли, которые никак не удавалось прогнать.

Зал медитаций был пуст и погружён в полумрак. Тяжёлый, сладковатый дым сандаловых благовоний висел в неподвижном воздухе плотной пеленой. Я выбрала самый дальний угол, за одной из колонн, села в позу лотоса и положила флейту рядом.

Закрыть глаза. Выровнять дыхание.

Вдох. Выдох.

Обычно медитация давалась мне с трудом. Мысли разбегались, ци текла рывками, застревая в каждом узле. Но сейчас...

Сейчас всё было иначе.

Стоило мне направить внимание внутрь, как я почувствовала Её. Силу. Она растекалась внутри холодным озером. Не такая, к которой я привыкла: светлая, тёплая и подвижная. А густая и плотная, словно масло или алхимическая жидкость.

Но она была послушной. Пугающе послушной. Стоило мне лишь подумать о движении, как поток устремился вверх по меридианам.

И здесь начались проблемы.

Моё сознание, привыкшее управлять тонким ручейком, захлёбывалось в этом потоке. Это было всё равно что пытаться перегородить ручей при помощи тонкой веточки. Сила рвалась вперёд, обжигая холодом, заставляя мышцы дёргаться в спазмах. Я теряла контроль, паниковала, поток срывался, больно ударяя по внутренним органам.

— Ай! — Я вскрикнула и открыла глаза, хватаясь за грудь. Сердце колотилось как бешеное.

«Жалкое зрелище», — прокомментировал Хэй Фэн.

— Я пытаюсь! — огрызнулась я вслух. — Это... этого слишком много! Я не умею с этим обращаться!

«Ты похожа на крестьянина, который пытается запрячь дракона в плуг, — высказался демон. — Не тяни силу, ты позволяй ей течь. Ты — русло, а не плотина».

Я попробовала снова. И снова. И снова.

Час лошади сменился часом козы, а тот часом обезьяны. Прошёл и час петуха. Я не выходила из зала, не ела, почти не спала. Лишь пила воду из кувшина, который кто-то заботливо оставил у входа. Пока уже почти ночью наставник не прогнал меня собирать вещи и спать.

На второй день стало ещё хуже. Усталость, страх и отчаяние наслаивались друг на друга, концентрация падала. Демоническая ци, чувствуя слабину, начала вести себя агрессивнее. Она колола иглами, вызывала иллюзорные боли в руках и ногах, шумела в ушах.

Я сидела, мокрая от пота, дрожащая, и чувствовала, как по щекам текут злые слёзы.

— Не получается... — прошептала я, и голос дрогнул, рассыпаясь в тишине. — Я не могу. Это не моё. Видно, я действительно не создана для пути заклинателя.

Всю жизнь я верила, что неудачи — вина скупой природы, обделившей меня даром. Мечтала, что если бы только появилась сила, я бы свернула горы. И вот она. Здесь. Внутри. Не океан, конечно, даже не бурная река, как у лучших учеников других Школ, и уж точно не та мощь, что сотрясает небеса по воле великих мастеров. Но она была. Осязаемая. Плотная. И даже с этой горстью чужой энергии я не могла совладать. Я была похожа на нищего, которому вдруг насыпали в дырявые карманы золота, а он лишь беспомощно смотрел, как монеты со звоном падают в грязь.

Внутри повисла гнетущая тишина. Хэй Фэн молчал. Так долго, что я решила, что он просто уснул или вообще ушёл.

А потом раздался тяжёлый, полный вселенской скорби вздох.

«О Небеса... — проворчал демон. — За что мне это наказание? Я видел людей, которые не могли постичь основы, но они хотя бы старались изящно. Ты же...»

— Я стараюсь! — крикнула я, и эхо моего голоса метнулось под своды зала.

«Ты не стараешься. Ты мучаешься. Это выглядит жалко. Это как вручить младенцу меч. Он либо уронит его себе на ногу и отрубит её, либо просто расплачется от тяжести. В твоём случае происходит одновременно и то и другое».

Воздух передо мной сгустился. Сначала это было просто колебание, словно дым от благовоний. Плотное пятно, искажающее пространство. Потом из тени соткались контуры. Плечи. Руки. Длинные полы одежды.

Хэй Фэн материализовался прямо в зале для медитаций, в шаге от меня.

Я вздрогнула и отшатнулась, чуть не упав на спину.

Высокий, с неестественно бледной кожей, казавшейся фарфоровой в полумраке. Он выглядел сейчас пугающе... обычно. Не чудовище, которой мучило меня ночью, а просто заклинатель высокого ранга. Его чёрные, как смола, волосы были аккуратно собраны и закреплены серебряной заколкой, открывая резкие, аристократичные черты лица. Глаза, которые раньше зияли бездной, стали просто карими, но смотрели на меня по-прежнему презрительно и холодно.

На нём было ханьфу такого глубокого, насыщенного цвета свернувшейся крови,словно одежды пропитались не краской, а жизнью сотен поверженных врагов. Красная ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая хищную грацию движений. По подолу и широким рукавам змеилась тонкая, едва заметная вышивка тёмным золотом в виде узора из облаков и когтей, выдававший в нём не просто странника, а существо, знающее цену силе.

Демон скрестил руки на груди. Выражение его лица было смесью брезгливости и скуки, будто он наблюдал за вознёй неуклюжего щенка, пытающегося поймать свой хвост.

— Встань, — приказал он. Голос зазвучал не в голове и снова поразил глубиной и мягкостью, за которой скрывалась сила.

Дрожа, я поднялась на ноги. Рядом с ним я чувствовала себя ничтожной, как сорняк у подножия горы.

— Дай сюда. — Он протянул руку. Длинные пальцы с самыми обычными ногтями, вместо когтей, требовательно шевельнулись.

Не сразу удалось понять, чего он хочет. А когда проследила за его взглядом, поспешно нагнулась и схватила флейту, прижимая её к груди.

— Нет... это моё... — прошептала я, делая шаг назад.

— Твоё? — Демон изогнул идеальную бровь. — Светлячок, ты стащила её у своих любимых старейшин. Дай. Сюда. Или заберу сам.

И посмотрел так, что я не смогла сопротивляться. Нет, это не было подавлением воли, как он делал при недавних разговорах с лекарем Пэем и наставником Цином. Никто не управлял моим телом, я сама протянула.

В больших, сильных руках, привыкших, казалось, сжимать сердца врагов, а не музыкальные инструменты, флейта выглядел хрупкой. Я невольно затаила дыхание, ожидая, что демон сейчас сожмёт пальцы, и она хрустнет. И втайне желая, чтобы это случилось и принесло мне освобождение.

Но вместо этого движения демона стали плавными, текучими, как сама тьма. Он аккуратно коснулся лакированного бока. Пальцы скользнули по отверстиям, проверяя их с той же дотошностью, с какой мог бы проверять мастер Цин.