Я старалась за те мгновения, которые нам ещё остались, успеть показать ему, какой невозможно счастливой он меня делает, как я благодарна и рада. Мне хотелось выплеснуть на него все те чувства, что он позволил мне вновь испытать.

А в какой-то момент я вдруг поняла: это не только радость, восторг и невероятные чувственные переживания, но и, на самом деле, безумно сильная любовь.

Любовь.

То, что я запретила себе, потому как не имела больше сил на нее и ее последствия. Ведь как бы это чувство ни было сильно, но со временем даже у самого-самого лучшего мужчины в голове и сердце что-то происходит. А потом, как показала практика, любовь его… заканчивается.

Но я, увы, после еще одного предательства просто не смогу прийти в себя.

Да и поздно.

Мне уже пятьдесят.

Какая мне еще любовь?

И глупо, и поздно.

Но Эльдар звучал каждый день вразрез с моими горькими, сумбурными мыслями:

— Ты бесподобна, огненная моя женщина, невероятно прекрасна! Фантастическая, нереальная, потрясающая! Гала́, любимая!

Ну что же, Эль впечатлился моими откровенными стараниями.

Это было приятно.

Его яркий отклик, восторг и тот свет, который сиял в его глазах и проявлялся в каждом жесте, показали мне: сделала я все правильно.

Сколько бы ни было его, того счастья, пусть оно у нас будет!

Я выдыхала и пряталась в руках Эля, скрывая слезы. Не стоило портить этой грядущей неизбежностью наши яркие, полные нежности и страсти моменты вместе.

Он, бывало, смотрел настороженно, но я молчала, старалась улыбнуться и отвлечь его.

Пока он отвлекался.

На майские праздники, естественно, мы все поехали к родителям Эля.

Молодёжь была рада повидаться с Тасей, которая с удовольствием хвасталась своими результатами и осторожно отвечала на вопросы о вероятности того, что учиться она все же поедет в Россию.

Стелла Леоновна, как только слышала разговоры о будущем Таисии Николаевны, сразу очень внимательно смотрела на нас с Эльдаром, и если сын её демонстрировал истинную безмятежность, то я не всегда успевала спрятать печаль.

За что я точно буду вечно благодарна матери Эля? Она не полезла ко мне с вопросами на эту тему.

Мы с ней по-прежнему пили вкусные чаи и на террасе, и в беседке. Любовались играющими детьми и мужчинами, которые жарили мясо, обсуждали какие-то хозяйственные мелочи.

Да я даже привезла ей мое видение воплощения идеи с летней кухней, о которой она однажды вскользь обмолвилась.

Ну, не смогла я удержаться.

Так хотелось хоть как-то поблагодарить ее за прием, за атмосферу семьи, за просто потрясающего сына.

И оставить память.

Поэтому маленький домик, типа флигеля, вместе с погребом для хранения закаток и закруток, родился будто бы сам с собой.

Удивительно, но тот восторг, который в ответ на эскиз, рабочие чертежи и объемную модель её неожиданной летней кухни, продемонстрировала мама Эльдара, оказался внезапен и очень приятен.

Мне здесь действительно были рады, а то, что я делала, считали значимым и не скупились на похвалу. Как же это отличалось от традиций семьи, в которой я росла… и как жаль, что встретилась я с подобным вниманием, пониманием и принятием слишком поздно.

— Галочка, это потрясающе! — щебетала невероятная жена, мать и бабушка, госпожа Алиханова. — Вот как тебе удалось ухватить все, о чем я только мечтала? А о некотором даже не могла подумать!

Я довольно жмурилась, пододвигая сияющей Стелле Леоновне очередной лист с фасадами.

— Ты придумала погреб! Это же вообще невероятно! А какая удобная компоновка? И плита, и стол, и раковина — все на своих местах! Как я хотела… невероятно! Но главное — это же будет настоящий «бабушкин кабинет».

Как я и надеялась, щеколда на внутренней стороне двери, механически запирающая кухню, и вовсе вызвала невероятный восторг.

Мне было очень приятно.

А потом, кажется, во вторую пятницу мая, неожиданно позвонил адвокат. Тот самый «шустрый мальчик», который занимался переоформлением моего кредита на Говорова.

— Галина Михайловна, моё почтение. Дела наши двигаются более чем успешно. Судью для рассмотрения назначили отличного, никаких возражений по существу со стороны ответчика не имеется. Я, конечно, не любитель говорить заранее, но уже точно могу вас успокоить: до самого победного конца вашего присутствия на заседаниях не потребуется. Можете не волноваться. Никаких условий для вас лично судья не выставил. Доверенности на ведение дел достаточно. Наша позиция изложена внятно, поводов для беспокойства у вас нет.

Я выдохнула и едва лишь, после этого разговора, увидела Эльдара, повисла у него на шее с восторгом и слезами радости:

— Эль, милый! Ты даже не представляешь, как я благодарна в первую очередь тебе. Огромное спасибо еще и твоему отцу. Вы действительно совершили для меня настоящее чудо.

Эльдар сверкнул глазами, а потом, поскольку это была пятница, увёз меня к себе невероятно быстро.

Несмотря на то что олимпиады завершились, Таисия по-прежнему относилась серьёзно к учебе. Теперь это касалось выпускных экзаменов. И по субботам дочь исправно ходила на консультации по русскому и казахскому языкам. Так что мы все так же приезжали к завтраку, будили её и кормили. Правда, в школу она сама убегала.

А мы с Эльдаром шли погулять или посещали магазины и делали какие-то закупки на неделю, но, если откровенно, то в это время просто болтали и были вместе.

И да, я обратила внимание: банальный поход за покупками с Элем превращался для меня в невероятно приятное мероприятие.

Он интересовался: чего бы я хотела приобрести, предлагал мне какие-то варианты, всегда готов был отвезти или отвести в любой, даже самый дальний магазин, ни разу не заявил, как Коля:

— Сметана? Зелень? Ехать на базар? С ума сошла? Подобную мелочь можно будет и на неделе купить в ларьке у подъезда.

Нет.

— Хочешь за фермерскими продуктами? Поехали!

И весь сказ.

Эльдар слушал меня, всегда интересовался моим состоянием и настроением, поддерживал и баловал. Несмотря на все время, что мы уже провели вместе, Эль искренне радовался каждой нашей встрече и всем событиям, которые нам вдвоем доводилось разделить.

Но, увы, я была права, когда полагала, что даже заикаться о будущем с Элем, которое могло бы у нас быть, мне не стоило.

Это продемонстрировал конец месяца.

Когда у Таси оказались подведены почти все итоги года и остались только экзамены, неожиданно позвонила Ульяна и тихонечко уведомила меня:

— Милая, я сбегала тут по приемным комиссиям. С Тасиными результатами. В общем-то, ещё, конечно, приказы не вышли, но, дорогая, практически девяностопроцентная вероятность, что вы поступили в два ВУЗа. Я тебе там названия сообщением сбросила.

Вечером мы с Тасей плакали на кухне обнявшись.

А наутро, когда я за совместным завтраком собиралась, зажмурившись, спросить у Эльдара, не хочет ли он поехать с нами, этот невероятный мужчина, сияя, как новогодняя ёлка, сообщил:

— Девочки, вы не представляете, какая новость! Мы выиграли тендер на огромный госконтракт.

Мы с дочерью, затаив дыхание, раскрыли рты.

— Удивительно, я даже не ожидал, — улыбался Эль, жуя блинчики и омлет, которые я умудрилась приготовить, пока нервничала. — Это ведь такая долгоиграющая история: сначала проектирование отеля, потом загородной базы отдыха. А еще ходят слухи, что и пару ресторанов они хотят тоже. Работы — непочатый край. Лет на семь — десять.

Эльдар Камильевич светился.

Улыбался.

Был по-настоящему счастлив.

И я поняла:

— Нельзя! Нельзя становиться между ним и его мечтой всей жизни — создать для родного города нечто грандиозное, войти в историю.

Если я предложу ему поехать в Петербург, он может отказаться от контракта и потом всю жизнь будет жалеть.

Допустить это было категорически нельзя.

Значит, решено…

'Не существует добрых, плохих, хороших.