Старшая дочь нынче сияла глазами и неожиданно не возражала. А потом, уже практически умчавшись по делам на машине, которую ей недавно преподнес муж, поразила моё сердце новостью:

— Представляешь, свёкры готовы подарить нам дом! В предгорьях. В закрытом поселке.

Поскольку в моем понимании Малиновским-старшим подобная щедрость была несвойственна, я почуяла подвох.

— Милая, в чем нюанс?

— Ну, там мелочи, — отмахнулась моя старшенькая. — Свекровь его купит, оплатит первый взнос, мы добавим треть, а остальное в кредит. Ну и будем потихоньку выплачивать.

Обалдеть! Это что еще за схема?

— Погоди, Алина, это не называется «подарят дом». Это свекровь платит первый взнос. И скажи-ка мне, а деньги на одну треть вы, где возьмёте?

— Ну как? Квартиру продадим, — и ведь сказала об этом совершенно спокойно.

Нестерпимо захотелось выступить с нецензурным монологом, да.

— Милая, обращаю твоё внимание, что квартира, которую тебе подарила бабушка, сейчас полностью твоя. С домом уже будет не так здорово. В лучшем случае это будет совместно нажитое имущество. А в худшем — имущество свекрови, раз она его покупает. И получится: твоя квартира, плюс кредит, который вы будете с Андреем выплачивать, всё это в итоге будет принадлежать ей. Радость моя, мне кажется, твоя свекровь — не та женщина, которой имеет смысл дарить квартиру.

Удивительно, но Алина… обиделась!

— Вот вечно с тобой так! Все портишь! — фыркнула и умчалась.

Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться и повести мальчиков в детский игровой комплекс по соседству: бегать, прыгать и как-то выплёскивать энергию перед сном.

Но поскольку вопрос квартиры сильно меня волновал, я решилась даже поговорить с зятем, чего в принципе в их браке старалась избегать.

— Андрей, я понимаю, что ваша жизнь — это ваша жизнь, однако некоторые ее моменты вызывают у меня опасения.

Удивительно, насколько он всегда хорошо меня понимал. Я ещё ничего не сказала конкретного, а Малиновский-младший усмехнулся:

— Вы про Алинину квартиру, да, Галина Михайловна?

Кивнула.

— Не волнуйтесь, я поговорю с отцом. Раз мама позиционирует это, как их подарок, то, во-первых, оформим дом на нас четверых, а во-вторых, они внесут столько же, сколько и мы. Ну и, конечно, так как Алина сидит с детьми дома, то кредит на остаток выплачивать буду я.

Мысленно усмехнулась: кто-то очень хорошо знает своих родителей.

В общем-то, это уже не ужасный Алинин вариант. И с этого ракурса ситуация выглядит не так беспросветно.

Подняла руки в примирительном жесте:

— В твоей разумности я не сомневаюсь, но не могу не тревожиться, ты же понимаешь.

Зять обещал держать меня в курсе событий, и на этом мы распрощались.

А дальше из очередной командировки Говоров вернулся в приподнятом настроении и пылающий энтузиазмом:

— Галочка, ты не поверишь!

Раньше здесь он подхватывал меня на руки, кружил, и мы вместе смеялись, а сейчас у меня сил хватило только криво усмехнуться.

— В общем, есть шанс войти в состав акционеров нашей богадельни и, кроме весьма неплохой зарплаты, получать ещё и дивиденды.

Вспомнив недавний разговор с Алиной, печально покачала головой:

— А теперь скажи мне, в чем подвох?

О, подвох обнаружился солидный.

Ни много ни мало, а взнос, равняющийся стоимости однокомнатной квартиры в элитной новостройке.

— Ты же понимаешь, Галь, с моей зарплатой мы отобьем это за полтора года? — муж усмехнулся довольно.

— Говоров, отобьём — это ладно, где мы сейчас эти деньги для взноса возьмём?

Коля взъерошил свои, изрядно в последние годы поседевшие, волосы на затылке и хмыкнул:

— Ну, слушай, есть же кредиты?

О-ля-ля, какие новости.

— Кредиты-то есть, но ты, на минуточку, сейчас выплачиваешь два: за новую машину и за наш ремонт. Вряд ли тебе одобрят ещё один, тем более таких размеров.

— Слушай, милая, поскольку предложение шикарное и два раза его точно не делают, то кредит придётся взять тебе, — улыбнулся муж, разводя руками. — Обещаю выплачивать без вопросов. И надо бы поторопиться, потому как предложение шефа по времени очень ограничено.

Вот чем? Чем думала Галина Михайловна, когда, пригласив Эльдара поручителем, взяла этот долбаный кредит?

Понятно, думала про тридцать два года вместе, двух дочерей и двух внуков. Про то, столько уж оказалось вместе пройдено…

— Со всем до этого справились? Ну, значит, и с кредитом справимся… — вот так дура старая в моем лице и думала, да.

Кредит я взяла, документы Говоров подписал и стал совладельцем довольно крупной фирмы, занимающейся таможенным оформлением грузов по всей стране.

А я поняла, что заказы Эльдара приносят мне не только так необходимую сейчас прибыль, но также радость и удовлетворение.

И к сожалению, лишь они.

Потому как с удовольствиями в моей жизни, с тех пор как я вернулась на родину, у нас стало совсем грустно. И холодная супружеская постель в моем понимании совершенно не объяснялась нашей общей с Колей рабочей загруженностью.

Что-то у нас сломалось. И, вероятно, довольно давно.

А еще, в глубине души у меня зрела уверенность: все это сломалось необратимо.

Как показал мой юбилейный год: права была Галина Михайловна в своих предположениях. Права, как ни жаль.

«Где тонко, там и рвется»

Поговорка

В моем понимании атмосфера в нашей семье была раскалена до предела: дочь плохо спала и нервничала, а я чувствовала напряженность и постоянно ожидала какой-то подвох, похлеще идиотского кредита, который Коля пока безропотно выплачивал.

Тася, по-прежнему печальная, смиренно пошла в одиннадцатый, а еще в самом начале сентября Сережа обрадовал нас новостью:

— В октябре женится Даня, готовьте подарки. Вот список.

Мы малость э-э-э изумились, но все же по сусекам поскребли и требуемый набор техники и посуды на кухню молодоженам подобрали.

— Как-то мне кажется, что наши родственники малость охренели, — бормотала Тася, помогая мне упаковывать презенты к торжеству.

Мне оставалось только вздыхать: Говоров ходил мрачный, изредка лопал на кухне горстями таблетки, но на все мои вопросы отмахивался:

— Да, фигня, Галь. Посплю, и все пройдет.

А у меня на душе скребли кошки: у его матери и брата, кроме очевидного алкоголизма, была еще и онкология, так что я временами психовала и изрядно, ибо к врачу идти Коля отказывался категорически.

А потом все же свершилось: мне стукнуло полсотни.

— Пятьдесят лет для женщины — это много или мало? — думала, глядя на собравшихся в ресторане родных, друзей и коллег.

Все с удовольствием отмечали мой юбилей.

И мне бы тоже уместно было бы порадоваться, ведь если посмотреть со стороны — у меня всё прекрасно.

Как всегда с удовольствием говорила подругам матушка:

— Всем на зависть моя Галочка устроилась. И Коля — муж у нее надёжный, больше тридцати лет вместе, и Алинка с Тасенькой — дочери прекрасные. Старшенькая уже успела выучиться, выйти замуж и подарить им двух внуков. А младшая вот-вот окончит школу. И образование у Гали приличное есть, и работа достойная. Они даже в квартире недавно ремонт шикарный сделали.

Тут я обычно про себя тяжело вздыхала, потому как события, предшествовавшие этому самому ремонту, до сих пор заставляли болеть сердце.

Да, все годы брака я постоянно мотивировала мужа зарабатывать больше, искала для дочерей хорошие школы и развивающие занятия, находила время для посещения театров и музеев, а также обязательно выкраивала возможность хотя бы раз в год съездить с семьей на море.

Увы, в последние два года я перестала крутиться бешеной белкой, пытаясь обеспечить комфорт и счастье своей семье, а также оправдать ожидания многочисленной родни, но это было ответом… реакцией… результатом.