Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда ветер дует.

Эта его сопля решила, что ей Колины деньги нужнее, чем его дочери? Ну, хорошо же.

— Ты понимаешь, все варианты учёбы в Питере они, ну, классные, — крошка моя вздохнула просто душераздирающе. — И я бы очень хотела туда, но… боюсь, мам. Вдруг сама не смогу? Ну, поступить? Да и как жить там, где никого нет, без папиной финансовой поддержки?

Так, ориентироваться и принимать решение надо было быстро, но вот что странно: идея у меня имелась.

— Давай так: выбираешь, куда поступать, потом определяемся, что для этого надо. Дальше, если все успешно, то я поговорю с Улей про жилье, ну а на еду уж я тебе точно заработаю, — да, я все еще была преисполнена энтузиазма. — А папа? Ну и с папой разберемся тоже… Если не поедешь в город на Неве, то уж здесь-то он тебе обещал оплатить образование? Вот и пусть раскошелится, в случае непредвиденного поворота событий.

Не успела Тася радостно повизжать от души, как явился Эльдар: с огромной охапкой белых роз, любимым тортом дочери и… «Птичьим молоком».

Запылав щеками, пригласила его к столу.

— Спасибо, торт классный, очень сейчас будет кстати, — оттяпав разом четверть, пробормотала Таисия и, подхватив чашку и тарелку с трофеем, удалилась к себе.

А я застыла посреди кухни, ощущая, как меня под его горящим восхищенным взглядом бросает то в жар, то в холод.

— Гала́моя, невероятная! — Эльдар приблизился стремительно, почти бесшумно, сгреб в объятья и жадно втянул носом воздух у моего виска. — Ты бесподобна, дорогая.

Застыла в ступоре: это он мне? Про меня? Дважды бабушку, разведенную практически пенсионерку? Да мне пятьдесят уже!

Но пока все это сумбурно как-то у меня внутри металось, он продолжал шептать, обдавая горячим дыханием мои беззащитные ухо и шею:

— Знаешь. Ты все про меня знаешь: люблю тебя… столько лет. Безнадежно… Так долго… Гала́! Наконец-то, могу сказать…

Глаза мои, с одной стороны, желали закатиться от восторга и невероятных тактильных ощущений, а с другой — медленно и неостановимо вылезали на лоб: что? Давно? Любит?

— Да быть того не может… — прошептала пересохшими губами.

Ох, ты, как же он целуется…

Жарко, жадно, кажется, пытаясь поглотить меня целиком.

— Прошу тебя, дай нам шанс, моя хорошая. Обещаю беречь и заботиться. Во всём и всегда тебя поддерживать, Гала́!

— Нет — нет — нет, я не могу, — вырвалось раньше, чем я смогла осознать его слова.

Эльдар вздрогнул, обхватил ладонями мое лицо и, глядя в глаза, тихо сказал:

— Мы не будем спешить. Ты посмотришь и поймешь, что вместе мы действительно сможем стать счастливыми.

Это звучало невероятно и волшебно, но, увы…

Увы…

Совершенно нереально.

— Прости. Прости, Эль… ты потрясающий. Сильный, умный, надежный… молодой. Слишком молодой для меня. Ты друг детства моего младшего брата, Эльдар. Чудесный мальчик… я не имею никакого права портить тебе жизнь. Да и зачем тебе старая бабка, которой пошел шестой десяток?

Я чувствовала, как с каждым словом, что с болезненным хрипом вырывалось из моего нутра, он каменел под ладонями, которыми я упиралась ему в грудь.

— Прости меня, Эль… но… тебе лучше уйти. Прости, — прошептала, зажмурившись.

Сдержалась, не всхлипнула, не зарыдала.

А потом, сжавшись в комок, почувствовала: он отпустил меня, отодвинулся. Сразу стало так зябко.

Раздались негромкие шаги, и вскоре из прихожей донеслось:

— Пожалуйста, подумай еще раз. Ты слишком строга к себе и снова больше переживаешь о других.

И он… ушел.

Ушел, оставив меня стоять посреди кухни, заливаясь беззвучными слезами.

'Говорят, царевна есть,

Что не можно глаз отвесть.

Днём свет Божий затмевает.

Ночью землю освещает —

Месяц под косой блестит,

А во лбу звезда горит.

А сама-то величава,

Выступает, будто пава;

Сладку речь-то говорит,

Будто реченька журчит…'

А. С. Пушкин «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди»

Спустя минут пять, после ухода Эльдара, в кухню просочилась Тася, тихо охнула, быстро усадила меня за стол, выдала чай и успокоительные капли и устроилась, блестя глазами, рядом.

Подумав, что рыдать над пролитым молоком и глупо, и поздно, вытерла слезы, выпила чай и решила переключиться на другую историю. Для этого уточнила у дочери, видела ли она обновку Малиновских-младших.

Тася замялась, а потом призналась:

— Алина меня приглашала, а я ее спросила, будет ли папа? Ну и в какой компании.

Внезапно, но очередное напоминание о Коле и его выборе не повергло меня вновь в тоску и печаль, потому как в полированной поверхности кухонного шкафа я видела… красавицу, а губы мои, искусанные и залитые слезами, еще хранили след страстных поцелуев.

— Мам, я просто не могла пойти туда, — хмыкнула Таисия Николаевна, — потому что было бы ужасно невежливо расцарапать морду этой пиявке и обложить собственного отца трехэтажным матом на новоселье старшей сестры.

Не успела прилично среагировать, только хихикнула.

— Вот это был бы номер. Пусть и не вежливо, но искренне и от души. Да и точно такого от тебя никто бы не ожидал, — чуть улыбнулась младшей дочери, которая впервые поддержала меня настолько открыто.

На душе́потеплело.

А позже, уже стоя под горячими струями воды в ду́ше, перебирая по крупицам сегодняшний невероятно насыщенный событиями день, пришло в голову:

— Хорошо, что так вышло с Алиной. Здорово, что дочь решила вот так, почти полностью сесть на шею. Иначе я так бы и волокла эту здоровенную «крошечку» со всей ее семьей и дальше. Как покорная поняшка…

Утром Тася, бодро дожевывая свой походный завтрак из остатков вчерашнего ужина, заметила:

— Мам, я тут подумала: смотри, скоро я пойду учиться в институт. Курса с третьего или, может быть, даже со второго, если всё хорошо пойдёт, начну подрабатывать, а потом, к концу диплома, наверно, молодого человека найду, да замуж выйду. А ты что? Ты же не бабушка!

И вероятно, несколько лет назад я бы отмахнулась, сказав:

— Как — не бабушка? Именно бабушка я и есть.

Хлопнула бы Говорова по плечу и весело добавила бы:

— Мы с папой твоим давно уже бабушка с дедушкой…

А сейчас?

Неужели мой привычный мир, который треснул и раскололся с уходом мужа к молоденькой девчонке, показал мне другую Галю?

Не «Галину Михайловну» — послушную дочь, надёжную сестру, заботливую мать, самую лучшую бабушку на свете?

А «Галочку»? Лёгкую, сияющую, с новой причёской, которая способна позволить себе любимый десерт, может прогуляться по расцветающему городу, постоять бездумно и послушать, как весело поет вода, сбегая по камням с гор.

Неужели где-то там, внутри меня, всегда была та самая…

Гала́?

И я будто бы вновь услышала, как моё имя невероятно прекрасно звучит, когда его произносит он.

Человек, поддержавший меня в очень трудное время.

Тот, кто всегда был, пусть и не физически, но эмоционально рядом.

Кто верил в меня, когда я сама не верила.

Кто поддерживал морально и финансово.

Тот, кто заботился, ухаживал и берег.

Вот только я, дура, не оценила.

Но, что странно: обдумав эти неожиданные выводы, я не залилась горькими слезами, а… пошла за покупками.

Проводив Тасю на учебу, надела максимально простой спортивный костюм с футболкой и пошла в лучший торговый центр в городе.

После того как я приобрела для себя два деловых костюма и три платья из последней коллекции известного европейского бренда, ну и пару босоножек, туфли на шпильке и удобные ботиночки, пришло время передохну́ть.