— Любимая, я рад, что ты позволяешь себе плакать, моя умничка. Ты живая и настоящая, у тебя есть чувства, и это прекрасно! Не скрывай их и не стыдись!

Эльдар принялся меня целовать, а я замерла, ведь много лет назад Коля сказал:

— Чего ревешь? Ну-ка, быстро взяла себя в руки, собралась, сопли утерла и вперед, пахать! Никто, кроме тебя, проблему не решит, так что некогда рыдать…

Так я с той поры и держалась, не позволяя себя расклеиться, запрещая плакать, да и жила по принципу: «никто, кроме меня, проблему не решит…».

Ой, ду-у-ура!

Пришлось срочно сбегать умыться, а потом продемонстрировать Эльдару весь тот восторг, который я испытывала рядом с ним.

А дальше месяц покатился под горку: быстро, но переживательно.

Тася, нервная, замученная и слегка отливающая зеленцой, читала конспекты и даже что-то считала на ходу, умываясь, сидя в расслабляющей ванне с пеной, не говоря уже про «за столом» и по дороге в школу. Ребенок слишком ответственно, на мой взгляд, готовился к участию в олимпиадах и к выпускным экзаменам.

Я же, мысленно благословляя Эля и доставку, была по уши занята своими горящими проектами.

Стандартных решений у меня в принципе никогда не было и приходилось к каждому интерьеру подходить индивидуально. Однако в середине месяца стало очевидно: при сохранении того же принципа работы, я не уложусь в сроки. Поэтому пришлось остановиться, хорошенько подумать да выделить несколько удачных вариантов компоновки и организации пространства, которые прекрасно вписывались в любой метраж.

С новыми готовыми блоками работа пошла веселее. Уникальность и эксклюзивность для каждого объекта добиралась на цветовом оформлении интерьеров, особенных деталях и обыгрывании индивидуальных пожеланий и предпочтений заказчика.

Да, после сдачи первых двух проектов из семи, состояние банковского счета позволило мне посмотреть в будущее более оптимистично.

В двадцатых числах Эль за очередным нашим «выходным» ужином в ресторане вдруг предложил:

— Любимая, а почему бы вам с Тасей не переехать ко мне? Места много, кабинет тебе организуем без труда. В школу Тасе ходить даже ближе. А квартиру вы сможете сдавать, так что и средства на выплату кредита, пока идет суд, будут.

— Эль, спасибо! — с благодарностью на него посмотрела.

Этот невероятный мужчина продолжал меня удивлять. Но, кроме моих личных заморочек, была еще и объективная реальность, поэтому пришлось отказаться:

— Сейчас такое напряженное время, а Тасе в родных стенах привычнее и спокойнее.

И да, это не было кокетством, а являлось абсолютной правдой.

Каждые выходные апреля у моей дочери были выездные олимпиады, по результатам которых она могла бы претендовать на внеочередное зачисление в один из петербургских ВУЗов, поэтому ребенок сейчас пахал, как раб на галерах, передвигаясь по дому на автопилоте, напоминая при этом весьма несвежее умертвие.

И как бы нам ни хотелось, но проводить выходные за городом с родителями Эля в апреле не получалось никак.

Честь им и хвала, но Алихановы действительно «вошли в положение» и приезжали в город на неделе: в среду или четверг. Таким образом, мы проводили вечера вместе: то прогуливаясь по одному из парков, то выбираясь в какой-нибудь детский развлекательный центр, а иногда просто тихонечко ужинали, бывало, что у нас на кухне.

Нет, Эльдар всегда предлагал нам вариант какого-нибудь ресторана, но концепцию пришлось пересмотреть после того, как на одной из встреч Зарина спросила:

— Тётя Галя, дайте, пожалуйста, рецепт вашего волшебного клубничного тортика? Тася его так описывала, что ужасно хочется попробовать…

Естественно, на следующую неделю они были приглашены к нам, где к чаю на стол оказался водружен именно «тот самый мамин клубничный тортик».

Удивительно, но при каждой встрече с семьей Эля мы с дочерью словно бы напитывались светом, силами и радостью, что в нашем случае было жизненно необходимо.

Ну а чтобы я не грустила и не чувствовала себя одиноко, каждую пятницу Эль похищал меня до субботнего рассвета. Увозил к себе и занимал настолько активно и эмоционально насыщенно, что с утра подняться я чаще всего была не в состоянии.

Он тихонько смеялся, выносил меня на руках к машине, и мы вместе ехали с завтраком из кофейни будить Тасю, чтобы накормить и отвезти на очередную олимпиаду.

«Благими намерениями вымощена дорога в ад»

Крылатое выражение

В самом конце апреля мы, хоть и не знали еще окончательных результатов всех усилий Таисии Николаевны, но в первом приближении выдохнули.

Олимпиады оказались завершены, и три из восьми прошли для моей дочери, более чем успешно. Дипломы первой и второй степени, в предыдущие годы дававшие право поступления на бюджет, ребёнок заработал.

Будет ли этого достаточно, чтобы поступить туда, куда она хочет в этом году — неизвестно, попадёт ли она в списки, станет ясно гораздо позже, но несомненный успех оказался уже заметен невооруженным взглядом.

И да, я обратила внимание, как, по мере получения дипломов, выдыхала моя крошка:

— Мам, похоже, я не полная бездарность, правда?

— Откуда взялись такие странные мысли в твоей голове, моя радость? — на всякий случай уточнила, потому что я с самого ее рождения не уставала подчёркивать трудолюбие, успехи и в целом значительный потенциал, которым обладала Тася.

И, конечно же, её гибкость и адаптивность, которые жизнь в Европе продемонстрировала нам наглядно.

Поэтому удивилась я весьма и весьма.

И насторожилась.

— Да папа с Алинкой сколько раз говорили, что ВУЗы на Родине — мой потолок, — забормотала дочь, а у меня от ярости аж в ушах забулькало.

Вот что за свинство? Как можно так поступать с ребёнком? Да и в принципе с человеком?

И они ведь знают, как она старается и что у неё есть мечта…

А потом я вспомнила, как они поступили с моей мечтой. И всё стало очевидно: на то, что не касается их желаний и удобства — на это им наплевать.

Прекраснейшие люди, пусть будут здоровы…

Вздохнула и крепко обняла дочь:

— Тася, прекращай думать всякие глупости, которые тебе сказали не сильно умные люди. Ты — молодец, и у тебя есть даже куча доказательств этого. Расслабься уже. Сейчас пройдут майские праздники, потом ты сдашь выпускные экзамены, а дальше сможешь паковать чемоданы. А я пока напишу тёте Ульяне, чтобы они готовились тебя встречать.

Тася, которая уже почти скрылась в своей комнате, после фразы про Ульку, вдруг высунула нос на кухню и уточнила:

— Только меня встречать, да, мам?

И здесь я зажмурилась. От ужаса и внезапной, резкой душевной боли. А потом слабо и беспомощно улыбнулась, разведя руками.

Мы ведь говорили с дочерью, что поедем в Петербург вместе. И Ульяна неоднократно обсуждала со мной такое развитие событий.

Но сейчас, окунувшись в невероятный восторг, счастье и беззаботность, которые дарил мне Эльдар, я перестала быть настолько уверена в том, что ещё одна попытка переезда — это правильный выбор.

Рядом с Элем, в его руках, было так хорошо.

Полночи ворочалась, маялась и плакала, потому что из глубины души вылезали всякие мрачные мысли вроде:

— Ты уже немолода!

— Как долго ты будешь ему интересна?

— Ты не можешь родить Эльдару ребёнка!

— Твоя единственная близкая душа, кроме него, родная кровиночка, уезжает в неизвестность! Что же ты за мать такая, раз бросаешь ребёнка ради мужчины?

И масса других, подобных, горьких мыслей крутилась внутри черепной коробки, отравляя душу и разрывая сердце. Ну и настроение создавая соответствующее — отвратительное.

Единственное, на что я смогла с тобой договориться: выдохнуть, взять паузу до конца мая, пока не придёт время покупать билет на самолет для Таси.

Именно оттого, что мне казалось, будто я ежесекундно ощущала, как сквозь пальцы утекает время, я и позволила себе быть с Элем смелой, откровенной, раскованной. Такой, какой не припоминала себя вообще никогда в жизни.