— То есть Алина с Андреем все же купили дом. Занятно.

И я бы, может, и порадовалась, слегка, но обнаружила, что там, на фотографиях присутствовал Коля. Со своей сопливой «звездой».

Потрясающе.

Интересно, как я так упустила у Алинки воспитание правильных понятий «семейных отношений»?

— Ну, да бог им судья, правда, — хмыкнула, поморщившись, и занялась работой.

Она же сама себя не сделает, увы.

Неожиданно, но в районе обеда позвонил Андрей:

— Галина Михайловна, купили мы дом. Но, не волнуйтесь, сделали всё, как мы с вами и договаривались: дом куплен на всех членов семьи, а кредит оформлен на меня.

Удивительно, я смогла спокойно поблагодарить его за информацию и проявленную сознательность. Ну и поздравить с приобретением.

А после этого, стоя у окна и задумчиво глядя на пробуждение природы, спросила себя:

— Возможно, наступил момент, когда я больше не в состоянии подстелить соломки своему взрослому ребёнку?

— Так, может быть, я и не должна? — словно молнией сверкнуло в голове.

Мысль была для меня невероятно новой, поэтому, бросив проекты, оставив вопросы обеда и ужина Тасе, я накинула куртку и вышла на улицу, а потом просто бесцельно пошла вперед, по городу, в котором наступила весна.

И мысли, крутившиеся в моей голове во время этой спонтанной прогулки, настолько удивили, что я, взяв в маленькой кофейне стаканчик с обжигающим эспрессо, набрала Ульяну:

— Дорогая, ты не поверишь, я тут вот подумала…

Сестра, выслушав мой весьма эмоциональный монолог, очень обрадовалась:

— Ты, к сожалению, не видишь, но я танцую! Галочка, это реально праздник. Ты поняла, что детей не только можно, но и пора оторвать материнской юбки. Это круто! Расскажу Тёму, когда вернётся…

— Ой, Улька, я так давно не спрашивала, как вы… — на миг стало очень стыдно.

Но сестра лишь рассмеялась:

— Что нам сделается? Я тебя умоляю, не бери в голову. Не поубивали друг друга в первые годы совместной жизни, значит, справимся. Тем более сейчас он столько времени проводит на объектах…

Сначала стало грустно, ведь я сразу вспомнила Колю и его бесконечные командировки. А потом с удивлением признала:

— Сейчас, освободившись от долгого брака, который в последние годы изрядно похолодел и превратился в обузу, одна я, пожалуй, счастливее, чем была даже десять лет назад с Говоровым.

Пока я делала для себя неожиданные выводы, Улька засмеялась снова:

— А теперь пойди и сотвори что-нибудь невероятное для Галочки. Ну, не знаю… Какой-нибудь сумасшедший маникюр? Или, может быть, купи себе огромный торт «Птичье молоко» и сожри в одно рыло! Я помню, как в детстве ты его обожала…

Мы уже давно попрощались с Ульянкой, а я все стояла и смотрела на стремительно мчащуюся с гор по бетонным каскадам реку, на променад вдоль которой случайно вышла. И всем организмом ощущала: очень много лет я абсолютно ничего не делала для себя.

— Даже торт ведь не покупала, — вздохнула тяжело и зашла в ближайшую кофейню: выпить чай с порцией «Птичьего молока».

А порадовав себя давным-давно забытым лакомством, вдруг заглянула в ближайшую парикмахерскую.

— Весна — пора обновления! — определилась с порога и рискнула не только подстричься, но и вернуть себе свой природный темно-русый цвет волос.

Пока сидела с краской, неожиданно позвонил Эльдар:

— Гала́, дорогая, а где ты есть?

— Не волнуйся, вышла немного прогуляться, — усмехнулась довольно.

Да уж, таких прогулок у меня и не было никогда.

И тут мне выпало еще раз за этот день приятно удивиться, услышав счастливый смех:

— Рад, что ты возвращаешься, моя хорошая. Так здорово. Это стоит отметить.

А пока я умилялась, чувствуя, как настроение становится еще лучше, из трубки прозвучало неожиданное:

— До вечера, Гала́моя…

И мне впервые стало не просто тепло и хорошо, а как-то даже жарковато. Сразу всей Гале, да…

«Люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ни поехал, ты берёшь с собой себя…»

Н. Гейман «История с кладбищем»

Сменив цвет волос, вернее, вернувшись к своему исходному, пришла домой довольная и полная неведомого восторженного предвкушения. Даже ужин по дороге захватила из кафе, что мы с Тасей стали в последнее время частенько посещать.

Ребенок, встретивший загулявшую мать на пороге, восторженно присвистнул:

— Ма-а-ам! Офигенно! Вот это да! Тебе так идет…

Вручив дочери пакеты с едой, повертелась перед зеркалом и осознала — любуюсь. Впервые за последние лет пять…

Удивительно.

Неужели я еще не совсем, хм, бабушка?

— Ну, какая же ты стала красавица, мамуля, — улыбнулась Тася, когда я, переодевшись в домашнее, вернулась на кухню.

Усмехнулась очень довольно:

— Я и чувствую себя странно — словно проснулась.

— Мам, тебе обязательно нужно обновить гардероб. И весна пришла, и ты так преобразилась, да, и вообще, давно ты себе ничего не покупала, — задумчиво оглядев меня с ног до головы, определилась Таисия.

А у меня вдруг сердце екнуло: покупки для себя, чтобы было красиво, приятно… как давно это последний раз случалось в моей жизни?

Очень, очень давно. Больше десяти лет точно.

Вообще-то, мой гардероб всегда был исключительно функциональный, плюс весьма долгоиграющий. Многим платьям и костюмам лет было примерно, как Тасе.

Может, и правда, пора мне переодеться?

Поскольку ребенок желал делиться новостями, то мы уселись за стол с ужином.

— Ты же про учебу мою дальше спрашивала? — начала дочь, — дело такое, непонятное и неприятное.

Естественно, я тут же насторожилась.

Ну, бровь вопросительно приподняла, но от комментариев пока воздержалась.

— Мы с Соней тут общаемся, так удачно получилось, — улыбнулась Тася, а я похвалила себя: сразу ведь вспомнила, что это старшая дочь Ульяны. — Ну, она мне много материалов по ВУЗам Петербурга присылала, потом я там просила ее сходить на «День открытых дверей» в несколько мест…

Поразилась масштабу проведенной за моей спиной работы, это во-первых. А во-вторых, впечатлилась: и эта дочь выросла. И здесь мать может больше не вытирать сопли, не стоять наготове со страховочным тросом, не вздрагивать, что забыла, упустила, а ведь деточке надо…

Мысленно скривилась:

— А не вышло ли из вас случайно, Галина Михайловна, копии вашей матушки? Все-то вы норовили сделать для детей как лучше, да как правильно. Вот только это «правильно» и «лучше» — исключительно с вашей точки зрения и было.

Отметила себе, что тему эту хорошо бы развить, ибо там занятные выводы намечались.

— Ну и вот, — развела руками Тася, а я поняла: прослушала! Самое важное прослушала.

Ладно, выдохнула, с мыслями собралась и уточнила:

— Что больше всего беспокоит тебя?

— А, ты об этом, — дочь усмехнулась очень знакомо, страшно напомнив своего отца. — Я хочу поехать учиться в Питер. А папа готов оплатить учебу только на родине. Трогать «стабфонд», который перепал нам после вашего развода, я не рискну, вдруг он… ну, перестанет…

— Милая, что? Что он? Угрожал? Обещал? — желание стереть Колю с лица земли впервые появилось внутри и неожиданно заполнило все мое существо.

Не к добру.

Даже узнав о его предательстве, такой лютой ненависти к мужу я не испытывала.

Но здесь чувствовала:

— Если в угоду себе или своей сопливой пассии он решил как-то обделить или ущемить в правах Тасю, убью. Вот просто удавлю на фиг. И спать буду спокойно.

— Нет, мам. Ты же его знаешь, — печально вздохнула Таисия Николаевна, а я вздрогнула: как показала практика, мужа я не знала. Совсем.

— Он сказал, что если я соберусь снова куда-то уезжать, то, пожалуйста, без него, исключительно своими силами. Пора мне учиться рассчитывать только на себя.

— Надо же, педагог какой нашелся, — прошипела сквозь зубы.