— Помни, пожалуйста, что в эпоху развитой телекоммуникации можно позвонить, написать или прислать фотку в любой момент. И это если не говорить про «прилететь или приехать», — напутствовала меня Ульянка, обнимая перед расставанием.

Утром вторника, их последнего дня пребывания под жарким азиатским солнцем, в плане оставалось Кок-Тюбе, куда их после завтрака и должен был по предварительной договоренности сопроводить Говоров. Потом Коля планировал завезти родню в ресторан «Ул-Дастархан»:

— Надо обязательно показать детям и Артёму настоящий дастархан! Ну, и пообедать, конечно. А там — помчим в аэропорт.

Последовательность я одобрила, мужа на подвиг благословила.

Сунула нос в телефон, отправила дежурное «Спокойной ночи» нашим отдыхающим на морях и задумалась.

Будучи весьма занятой встречами с приехавшей родней, я в эти дни только вечерами поглядывала в наш общий чат с Малиновскими-младшими, тихонько радовалась и умилялась их ярким солнечным фотографиям.

Не нервничала и не переживала на тему как они там, потому что… не успевала. И главное — никому это, на самом деле, как обычно, нужно не было. Только мне нервотрепка и проблемы.

— Вот, вечно так — сама себе создаёшь трудности, Галочка, — пробормотала чуть слышно и отправилась после семейной встречи в ванную комнату приводить себя в порядок.

Перекатывала в голове новые откровенные и неожиданные мысли, которые появились там после всех слов сестры, поведения матери с братом и появления Эльдара. И чем дальше, тем сильнее ощущала: его прощальные слова и контакты мне точно пригодятся.

Во-первых, это было так мило.

В ушах снова прозвучало:

— Гал а…

Гал а — так в жизни звал меня только он. Это было, как внезапный привет из далекого, почти забытого, светлого времени детства.

Во-вторых, я в глубине души сожалела, что забросила проекты сразу после рождения Таси: не было сначала сил, потом времени, вдохновения, а затем ушла привычка придумывать и продумывать красивое, комфортное и удобное.

И все тихо… умерло.

Ох, кажется, это касалось не только моего творческого самовыражения.

Вздохнула и честно призналась себе: мне хотелось опять взяться за дизайн и проектирование интерьеров. Возможно, даже разработать что-нибудь новенькое на основе классической модели. Не сказала бы, что с учётом современных трендов: не очень я их понимала и не сильно они мне оказались близки. Но что-то комфортное, уютное и функциональное придумать было бы, наверно, здорово. И вполне мне по силам, правда же?

Когда я вышла из ванной, Говоров неожиданно предъявил мне какие нелепые претензии:

— И ведь вроде же — приличная давно замужняя женщина, а этот твой наглый ухажёр смеет являться на семейную тусовку, как ни в чем, ни бывало…

— Коля, тормози, — уставилась на него во все глаза. — Вы там душевно весь вечер общались, так что все свои вопросы ты мог задать сам. Я Эльдара последний раз видела, до сегодняшнего вечера, на Серёжиной свадьбе, слышала — примерно тогда же.

Муж замер, а у меня вдруг неожиданно прорвалась обида:

— А вообще, человек, у которого какие-то претензии к жене, должен вспомнить, сколько времени он ей уделяет.

Ведь, правда, у него сплошная работа, у меня работа, дом, дети и внуки. Мы очень давно с Колей не ходили никуда вместе, не проводили время только вдвоём, не ездили куда-то без сопровождения родственников или друзей.

Мы уже давным-давно, в первую очередь — родители, бабушка и дедушка, а не пара.

И это грустно. По крайней мере, мне.

Вот такая внезапно обиженная и несчастная я и отправилась спать.

Да, видимо, и Артём шепнул что-то Говорову, да ещё и Улька, вероятно, «вкрутила» во вторник, ибо после того, как он их проводил, муж подробно отчитался:

— Куда они хотели, мы съездили. Все, что надо было — купили. В аэропорт прибыли к сроку, багаж сдали нормально. И только после того, как они прошли через паспортный контроль, я уехал.

— Хорошо, Коль, спасибо тебе большое! — поблагодарила, пусть и на бегу.

На работе у нас случился очередной виток родственного трындеца от шефа, поэтому беседовать с Говоровым совершенно не было времени.

Но он что-то там себе такое уловил, потому как неожиданно вечером приехал за мной на работу. И даже отвёз поужинать в маленький ресторанчик около дома, где, добравшись до чая, уточнил:

— Сейчас тут каникулы начнутся, а Тася просилась к бабушкам на недельку. Как ты смотришь на это?

Я смотрела на это удивленно и широко раскрытыми глазами.

— А что, бабушки сменили там гнев на милость? — вырвалось непроизвольно.

Коля усмехнулся:

— Визит питерских родственников оказался чрезвычайно будоражащим для нашего местного болотца.

Переглянулись с пониманием. И, возвращаясь пешком из ресторана домой в мягких и тёмных майских сумерках под руку с надёжным, тёплым и дорогим мужем, я подумала:

— Хорошо, что Улька приезжала. Вон сколько всего мы заметили и узнали.

Да, в Иссык Тася действительно уехала после того, как прозвенел последний звонок, и целую неделю мы с Говоровым провели вдвоём.

Он не задерживался на работе, приезжал за мной в офис, мы даже пару раз прогулялись по терренкуру, устроенному вдоль Весновки — небольшой бурной горной речки, протекавшей неподалёку от нашего дома.

А потом со своего моря вернулись Малиновские, и неожиданно Говоров заявил:

— Собираемся. Пора и нам на отдых.

И таки увёз нас с Тасей в отличный новый пятизвёздочный отель на целых две недели.

А родственники, к моему невероятному удивлению, со своими делами и заботами справились без нас.

Все время на отдыхе дочь в разговорах возвращалась к идее поехать учиться в Питер.

— Там же холодно и мокро, — об этом Коля напоминал ей непрестанно.

Но его младшая наследница крутила носом, хмыкала и гордо парировала:

— Там красиво. Много интересного. Я смогу учиться кино.

В целом, идею не оставляла.

По возвращении, буквально к концу лета, стало очевидно: увольняться мне придётся.

Проблемы с родственниками шефа у меня происходили на каждом шагу, нормально работать я не могла совершенно, очень сильно нервничала, ситуация была безвыходной, а начальник разводил руками:

— Ну а что я сделаю? Это же родственники, ты же понимаешь⁈

Утешало и спасало меня только одно: ещё в отпуске на море я так вдохновилась местным колоритом, что придумала маленькую беседку. Нарисовала её и от нечего делать, ради эксперимента, отправила Эльдару.

К моменту нашего возвращения он её продал.

Невероятно.

С тех пор я сделала уже три кухни, две детских и одну парадную залу.

Всё это приносило пусть не бешеные деньги, но, уволившись, без гроша в кармане и собственных средств я не останусь совершенно точно.

Посмотрев, как я работаю на старом Алинкином ноуте, Говоров тяжело вздохнул и купил мне разом и планшет, и новый ноутбук.

— Может, тебе еще моноблок? Ну, там и экран получше, памяти побольше?

Но меня обновки полностью устроили, так что я попросила мелочь:

— Мне лицензионный графический пакет купи, и будет огонь просто.

Муж вздохнул и купил.

Так у меня образовался дома маленький творческий уголок на застекленной лоджии, где я с огромным удовольствием придумывала, рисовала, считала и воплощала свои идеи, которые Эльдар очень успешно, на мой взгляд, продавал.

А потом наступила осень и принесла с собой много разных событий.

Во-первых, несколько наших близких друзей уехали на ПМЖ в Израиль и в Германию, а одно неуемное семейство авантюристов — аж в Аргентину.

Во-вторых, Малиновские-младшие объявили, что весной подарят нам второго внука, и в связи с этим Алина почти прописалась в больнице на сохранении, а Давид, естественно, у нас. Творить стало сложнее.

А в-третьих, случилось то, что оказалось самым ужасным: холодным снежным ноябрьским днём не стало бабы Поли.

И почему-то все беды, горести, потери и неприятности последнего времени резко вышли на первый план и оказались для меня как на ладони.