Арсений уходит, оставляя меня наедине с другим. И от того, что он так просто перепоручил меня другому становится вдвойне обидно.

Ужаснее всего, что я даже отказаться не могу...

Я совершенно не знала, с какой стороны подойти к этому Андрею. На вид он был симпатичным, не многим старше меня. Наверное, в другой ситуации можно было просто подойти и предложить себя. Но я прекрасно помню, что сказал ему Арсений. Прекрасно помню, что для всех являюсь его девкой. И полезет на меня, разве что камикадзе.

Можно было бы конечно отказаться, просто не выполнять распоряжение хозяина, но теперь я понимаю, что шутить со мной, а тем более жалеть меня Арсений не будет. Ему нужно от меня послушание, и он его получит. Я сделаю все как надо и желательно в кратчайшие сроки, чтобы поскорее забыть Арсения и весь кошмар, который он собой олицетворяет.

Так что нужно подумать, как выполнить задание, как соблазнить Андрея, а значит нужно понять его сущность, на чем можно сыграть.

— Не принесешь мне полотенце, вода уже холодная.

Он кивает, стараясь не смотреть на меня. Раскрывает полотенце, в которое я вылезаю.

— Ой…

- Что? Болит что – то?

— Все болит... – шепчу. И ведь не вру. Хотя между ног уже не так щиплет, а мышцы после ванной и правда расслабило. – Ничего, я сама дойду.

Он правильный и скромный. Наверняка из простых, как и я.

— Не принесешь мне книг снизу? — спрыгиваю, когда ложусь в кровати, Андрей качает головой,

— Каких. Я позвоню, Даша принесет.

— Дашу лучше не отвлекать, пусть готовит свои шикарные блюда.

— Она хорошо готовит, да. Давай я вам одеться помогу и вместе спустимся.

— А мне можно выходить?

— Ну Арсений Романович вроде не запрещал, так что…

— Это очень хорошая новость. Подашь мне одежду. Вон там.

Два дня я искала ко Андрею подход, нащупывала слабые точки, на которые можно надавить. Для этого много рассказывала о себе, стараясь вызывать жалость, пока наконец он не клюет на историю про отчима. Я вру, что он меня насиловал, а мама ничего не делала.

— Представляешь, я ей в лицо говорила, синяки показывала, а она…

— Сука. Моя мама даже когда я в полицию пошел, ничего не подтвердила. Вот и пойми этих женщин, которым нравятся уроды и насильник. Больные…

Мы сидели под большим деревом возле дома Арсений. На почтительном расстоянии, но я уже была в светлом платье из тех, что мне привезли по заказу. Я стала одеваться женственно, как и положено Миле, которую мне предстоит сыграть.

Да и Андрей стал обращать на меня внимания. Это радовало. Как и то, что за эти дни Арсения я видела лишь мельком. Он порой лишь тормозил рядом, спрашивая:

— Слабо?

— Рано говорить, — отвечаю я и всегда стараюсь уйти от него побыстрее, чтобы не смотреть в глаза, не чувствовать запаха, избежать любых прикосновений. Чем больше проходит времени с той ночи, тем ярче воспоминания о тех ощущениях, что рождали его грубые ласки. Да, все резко закончилось, когда он вошел, но тело помнило ту истому, которую вызвал обнаженный вид его тела, губы, что касались кожи.

Мне бы ненавидеть себя за то, что мне все это даже гипотетически могло понравится. Но мое тело больше мне не принадлежит. И может быть и неплохо, если оно будет испытывать не боль… А душа… Душа навсегда останется со мной, ее я не отдам никому.

— Вот и моя так же… Еще и меня била, не верила… Я иногда так боюсь, что влюблюсь в Арсения. Он будет меня бить…А я буду его защищать. Всего несколько месяцев в его плену и совсем скоро я превращусь в свою мать, в твою мать… Забеременею и мой ребенок, мой сын будет подвергаться насилию.

Боже, дайте уже Оскара.

И вот оно, вот оно… Андрей из тех, кто хотел бы изменить хоть что – то хоть у кого – то…

— Ты не сможешь уйти отсюда… Я не смогу тебе помочь.

— Знаю, понимаю, я и не хочу… Но бы так хотела иметь какой — то якорь… Человека, который не дал бы мне увязнуть в этом болоте. Мужчину, — подсаживаюсь чуть ближе. – Который помогал бы мне не влюбиться… Мужчину, который стал бы моим секретом.

Андрей смотрит то мне в глаза, то на губы. Встает резко, порывисто.

— Пойдемте в дом, прохладно уже. Не хватало мне вас простудить.

Неужели осечка? А ведь победа была так близко.

Мы идем через столовую, где Даша ловит нас и кормит ужином. Она потеплела ко мне, потому что я единственная кто нахваливает ее стряпню. А недавно она все – таки показала мне, как готовит свое изумительное мясо.

Мы ужинаем в тишине, потом Андрей поднимается со мной наверх. В комнате я сажусь у окна, вздыхаю.

— Спасибо, что выслушал меня, Андрей. Мне стало гораздо легче, хотя все еще страшно. Сегодня Арсений снова будет меня брать, а у меня даже хороших воспоминаний нет… Ни одного… Я даже не целовалась никогда… Никогда, понимаешь?

Это срабатывает. Андрей в миг преодолевает расстояние между нами, поднимает меня с кресла и принимается целовать в губы.

— Если кто – то узнает, меня убьют, — шепчет Андрей, а я головой качаю, чувствуя себя куклой.

— Никто не узнает. Я никому не скажу.

Он поднимает меня на руки, несет в кровать, продолжая страстно целовать и срывать с меня платье… Его губы уже на шее, его пальцы между ног... Его ремень уже отброшен, а штаны приспущены.

Я вся сжимаюсь, прекрасно осознавая, что сейчас произойдет, что он со мной сделает. И я даже помешать ему не могу, потому что должна слушаться, должна подчиняться.

В этот момент дверь открывается с грохотом и на пороге появляется Арсений собственной персоной.

Андрей нелепо слетает с кровати, пытается поднять брюки, а я спокойно лежу, чувствуя дикое облегчение, что нас прервали. Хотя непонятно, надолго ли… Может быть Арсений захочет посмотреть.

— Это не я, Арсений Романович. Это она… Ну то есть...

— На месте стой, — кивает он ему, а тот замирает как по волшебству. А Арсений подходит ко мне ближе, дергает меня с кровати, поворачивая лицом к Андрею. – Скажи ему…

— Что?

— Ты знаешь…

— Андрей, прости. Арсений сказал, что мне нужно тебя соблазнить…

— И мне кажется, ты отлично справилась. Показала себя не только послушной девочкой, но и отличным манипулятором. Кто бы мог подумать, Лик, — целует он меня в щеку и одно — это касание рождает больше приятных ощущений, чем все телодвижения Андрея. Но горячие волны превращаются в ледяной душ, когда Арсений вкладывает в мою руку пистолет и шепчет. – Надо закрепить. Выстрели в него…

— Я не смогу. Ты же знаешь, что я не смогу… — тишина в ответ оглушает, а глаза Андрея, дрожащего от страха, кажутся огромными. В этот момент я, кажется, могу разглядеть, как витают в солнечном свете частицы пыли.

— Потому что он невинный? А если я скажу тебе, что он убил собственную мать…

Я качаю головой. Мне с трудом в это верится… Он не мог, не такой, как Андрей. А я? Я бы смогла убить мать? Нет, нет… какой бы она не была, она мама… Она подарила мне жизнь.

— Она не оставила ему выбора…

— Точно… Просто ведь уйти он не мог. Он облил дом бензином и кинул спичку, чтобы сжечь мать, отчима и свою маленькую сестренку… Он не говорил тебе?

— Сестру…

— Сестру, сестру… По его собственным словам, это он так ее спас…. От жестокости этого мира.

Напряжение растет, перед глазами калейдоскопом картинок, не имеющих к реальности никакого отношения. Но среди них крик сестры, пятки которой лижет огонь. Выбрасывая искры прямо ей в волосы. Она мечется по комнате, кричит, умоляя ее спасти, а Андрей уходит…. Уходит в ночь, уверенный, что сделал все правильно.

Я крепче сжимаю пистолет, поднимаю дрожащие руки. По виску стекает пот, слизываю его с губ вместе с текущими слезами.

— Как ты мог ее там оставить…

— Прости, прости, прости… Я думал так будет лучше.

— Как ты мог ее там оставить, подонок?! — кричу и нажимаю на рычаг… Раздается оглушительный выстрел. В ушах ужасно звенит, я спиной бьюсь о твердое тело Арсения. Андрей падает на пол, трогает себя, ища раны. Но их нет. Он не убит и даже не ранен.