— Алло?

— Лика. Лика, прости меня. Он отследил наш звонок и вычислил где ты… Я только сейчас об этом узнала. Чем я могу тебе помочь? Я все сделаю, — тараторит она, а я откидываю голову на спинку кресла и улыбаюсь. Какая она все – таки милая. Как я им с Надей благодарна за эти спокойные три года. Неизвестно смогла бы я сохранить ребенка, если бы не они. – Лика, ты меня слышишь?

— Да, Да, Поль. Слышу. Не переживай. Рано или поздно он бы приперся. Прятаться смысла нет, а вот подстраховаться… Есть опасения, что он может натравить на меня органы опеки. Других вариантов я пока не вижу.

— Органы опеки? Ты шутишь? Он не может быть таким жестоким…

Я в голос хочу, отчего просыпается Леня.

— Ты плохо его знаешь, — перед глазами до сих пор глаза Арсения, когда он говорил, что нужно соглашаться на аборт. Ни капли жалости. Ни тени сомнения. – Он пойдет на все ради своей цели.

— Я поговорю с мужем, уверена, мы что – нибудь придумаем. Можете тебе к нам приехать?

— Ну вот еще. Не хватало настраивать друзей против друг друга.

— так уже настроили. Знаешь, как они тут дрались? Кошмар просто.

— Из – за чего?

— Ну, я же отказалась сказать где ты. Твой начал мне угрожать, оскорблять.

— В его духе.

— Ну да. Богданчик мой вступился.

— Повезло тебе с ним.

— Это да. В общем, я поговорю с ним, а ты пока спокойно живи. Не думаю, что Арсений сразу пойдет нападать.

Она отключается, а я усмехаюсь. Думаю, что сразу. Но если с органами он не сможет договориться, то обязательно придумает, что — то другое.

Утром мы вроде как живем обычной жизнью. Кушаем, идем в садик, кутаясь от холодного ветра. Я машу рукой Альбинке, когда вдруг рядом тормозит черная иномарка.

Я тут же шагаю назад, готовая рвануть. Неужели он опустится до похищения?

Арсений выходит в костюме, с улыбкой на лице. Достает из машины букет роз и плюшевого медведя. Небольшого, а ровно такого, чтобы Леня мог взять в руку.

Альбина и еще несколько сотрудников сада застывают на месте.

— Дорогая, доброе утро, — говорит он нарочито пафосно. Хочется рассмеяться, но я лишь злюсь на этот спектакль.

— Не смешно, пропусти.

— Раньше тебя такое отношение радовало, что эе произошло?

— Я научилась не доверять красивым жестам. Пропусти, — Леня уже тянется за медведем, который протягивает Арсений. – Прекрати!

— Забери букет и медведя и спокойно иди дальше. Ты же не хочешь, чтобы твои коллеги увидели нашу семейную ссору.

— У нас нет никакой семьи! — шиплю ему, забираю букет и спешу покинуть зону боевых действий. Но получаю снаряд в спину.

— До вечера, любимая!

Господи, когда он успел таким клоуном стать.

Весь день ко мне подходили с вопросами. Каждая считала своим долгом расспросить меня о черноволосом красавце и о причинах моей работы здесь, раз уж мой мужчина такой богач. И, наверное, им было бесполезно объяснять, что он не мой. Не работало, скорее вызывало еще больше вопросом. Я так устала отговариваться, что придумала версию про измену.

— Ну и изменил, ну и что. Главное, что хочет вернуть тебя обратно. И не тебе выбирать в твоем положении.

— В каком положении, Альбина?

— Незавидном. Ты живешь в студии, работаешь нянечкой. Сильно твоя гордость тебя счастливой сделала. А дальше? А если он себе бабу найдет, а ты потом останешься ни с чем. На алименты не проживешь – это я тебе говорю.

Всю неделю меня буквально осаждал Арсений с цветами и игрушками для Лени, а девчонки на работе. Даже заведующая вызвала к себе и дала понять, что я веду себя глупо.

Хоть увольняйся, ей богу. Но тогда на что я буду кормить Леню?

В пятницу я подошла прямо к Арсению, который в очередной раз ждал меня, чтобы проводить…

— ты бы знал, как они меня достали, Чего ты добиваешься?

— Ты прекрасно знаешь. Поехали домой.

— А я думала нашлешь на меня органы опеки.

— Были такие мысли, но потом мне позвонил Дубровский и предупредил, что он тоже может устроить мне проблемы.

— И ты испугался? Не верю.

— Нет, просто решил, что не хочу, чтобы Леню забирали в детский дом даже на пару дней. Там ужасно.

— Тебе то откуда знать.

— Я там провел несколько лет, знаю, о чем говорю. Держи, бутуз, — вручает Арсений трактор Лене, а тот радостно смеется, крутя колеса.

— Лактор! Лактор! Мама, лактор!

— Кажется я наконец – то угадал. Лика, я не воевать пришел.

— Да ну? А мне казалось ты ведешь холодную войну.

— Я немного успокоился и понял, что раз я ждал три года, могу еще подождать, пока ты оттаешь.

— Увы, но этот Ледниковый период тебе не потопить. Пока, Арс. Теперь надеюсь цветочный отдохнет до понедельника.

— У меня есть тайное оружие… — говорит он мне в спину, пока Леня поет на своем «Синий тлактор»

— Даже интересно, что это? — поворачиваю лишь голову. Может использовав его, поняв, что бесполезно — он отстанет.

— Правда. Я расскажу тебе правду.

В машину я садится отказываюсь. Так что мы пешком идем в ближайшее кафе, где Лёне будет интересно, а нам будет вкусно. Приходится пройти не менее километра и проехаться на автобусе. Арс, конечно, выглядит в нем очень несуразно, словно волк среди овец.

— А чего они в таком состоянии? Разве городу не выделили новые?

— Читал новости?

— Просмотрел. Городу выделили несколько сотен миллионов на закупку новых автобусов.

— Ну это тебе придется обратиться в администрацию. Думаю, они деньги уже попилили. Разве не на этом ты сам сделал деньги?

— Деньги я делал на пороках дебилов. С простыми людьми я никогда не играл вот так грязно.

— Похвально, хотя и верится с трудом. Наша остановка.

Мы сходим с автобуса, идем в кафе «Березки» с чисто русской кухней. Я заказываю мясо в горшочках. Арс борщ с салом. А Лёне я беру котлетки куриные с пюрешкой.

— А ты, кстати, знаешь, что прослушка людей незаконна.

— Конечно знаю, поэтому никогда таким не занимался, — отпускаем мы официантку, которая строит Арсу глазки. Неудивительно, будь воля моих коллег, они бы вошли в его гарем.

— Ну да, ну да. Знаешь, с твоими деньгами за три года можно было собрать гарем и наделать новых карапузов, зачем напрягаться ради той, кому ты не нужен.

— Не люблю идти легким путем, — он поворачивается и смотрит на то, как Лёня играет с новым трактором. – Я надеялся, что он будет похож на меня, но похоже, я рожей не вышел.

— Ты хотел мне что — то рассказать.

— Я не собирался отдавать тебя Воронцову. Раньше, он бы никогда не приблизился ко мне, никогда бы не подошел вот так близко, но увидев тебя, потерял бдительность. И дал мне возможность выпустить ему пулю в лоб.

Я молчу, пытаюсь осознать то, что только что сказал мне Арсений. Вот так легко и просто. Выставил меня дурой, которая по собственной глупости сбежала и зачем – то боялась три года.

— Это удобная позиция. Очень удобная. Выставить меня дурой. Мол, не догадывалась, сама что – то себе придумала. Так?

— Я никогда не считал тебя дурой. Да, я злился, но прекрасно понимал твой страх. Я сам накрутил тебя, я сам заставил тебя поверить в собственное предательство.

— Интересно получается. Так, когда ты мне лгал. Когда в любви клялся или когда отправлял в логово врага? – хочется кричать, но я лишь понижаю голос, пока меня всю трясет. — Ну допустим, допустим ты просто искал момента… А если бы не получилось? А если бы тебя там убили? А если бы он и правда меня забрал?!

— Риск есть всегда.

— Ты понимаешь, что ошибись ты в своих просчетах, ни меня, ни Лёни могло бы и не быть!! — не выдерживаю и кричу. – Точно так же ты когда – то рисковал Виталей. И за твои ошибки, почему – то должны платить другие! Думаешь я хочу так жить? Думаешь я позвоню тебе так рисковать сыном?

Встаю из – за стола.

— А мясо?

— Пропал аппетит. А Лёня поест дома.

— Лика… — Летит мне в спину, но я подхватываю Лёньку на руки, сажаю в коляску. Спокойно выхожу из кафе.