— А ты куда – то спешишь?

— Просто месяц уже прошел, а дело с мертвой точки не двигается.

— Когда надо будет, тогда я тебе скажу. А пока сиди и не рыпайся.

— Да я и не пытаюсь, — пожимаю плечами, прижимаясь лбом к стеклу. Конечно, план так себе, потому что Арсений не тот человек, которым можно манипулировать. И пока ему нравится меня трахать, но совсем скоро я ему надоем, поэтому моя беременность будет как раз кстати.

— Просто интересно, чего мы ждем?

— Тебя что – то не устраивает? Спешишь сесть на член другого мужика?

— Да мне собственно плевать, твой член или чей – то еще, просто не понимаю…

— Тебе и не надо понимать! — рявкает Арсений. – Твоя задача ноги раздвигать, когда я скажу! Поняла?

— Да, да, конечно, чего орать то сразу… Может тебе водички попить.

— Отвали.

— Ладно. Воды не хочешь, тогда может быть тебя чем – то другим порадовать? А то я меня два дня не будет, заскучаешь…

Арсений тут же хмыкает, нажимает на кнопку, чтобы закрыть перегородку между нами и Владимиром.

— Думаешь, успею? — тянет он ко мне руку и зажимает пальцами затылок, дергая к себе и вжимаясь губами. Скольжу языком по его губам, зубам, впиваю горькую от сигарет слюню, пока пальцы проворно достаю член. Он у него большой, длинный, увитый выпуклыми венами. Я сравнивала с теми, что показывают в сети. И У Арсения очень приличный агрегат. Я цепляю языком мочку его уха, скольжу губами по шее, кадыку и почти сразу накрываю головку плотным кольцом. Языком скольжу по тонкой коже, цепляя венку. Веду губами ниже, пока нос не утыкается в остро пахнущий пах. Выпускаю член и снова вбираю целиком, стараясь контролировать рвотный рефлекс. Пальчиками перебираю мошонку, сжимаю ее у самого корня, переходя языком на два упругих шарика. Вылизываю их, пока пальцы гладят ствол.

— Блядь, какая же ты шлюха… — хрипит Арсений, надавливая на голову рукой, второй сжимая мою грудь до боли. Он принимается активно двигать бедрами, взбивая в моем рту слюну, пока она обильным потоком не начинает стекать по подбородку и груди. И вскоре к ней присоединяется поток спермы, что заполняет мой рот и стреляет в горло.

Он резко поднимает мое лицо к себе, разглядывая темным, агрессивным взглядом.

— Что ты задумала?

Моргаю ресницами, стараясь сделать глаза круглыми.

— Я просто учусь, чтобы хорошо выполнить твое задание и соблазнить любого мужчину, какого ты скажешь. Я вообще готова сделать все, что ты скажешь…

— Дрянь, — вжимает он пальцы в мою шею, прижимается к распухшим от минета губам и так же резко отпускает.

— Все, вали, отдохну хоть от тебя.

Он высаживает меня возле онкологического центра и я спешу покинуть машину. Два дня без Арсения это почти рай, несмотря на то, что сестра последнее время сильно мучается. Ей сейчас проводят облучение. Она потеряла волосы и теперь постоянно поэтому повожу переживает. Я уже привезла ей несколько красивых повязок и даже накупила париков. Когда она может двигаться, я включаю музыку в ее палате, и мы танцуем, изображая разных певиц или актрис.

— Как бы я хотела стать актрисой, ты не представляешь, — шепчет под вечер Тома, пока мы заваливаемся уставшие на кровать.

— Станешь… Вылечишься и станешь кем, захочешь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — верю в свои слова, потому что нас с ней только и остается, что верить.

В воскресенье утром, спускаюсь в холл, чтобы купить в автомате кофе. Уже прижимаю карту, жду, когда нальется напиток, забираю его и тут же проливая, сталкиваясь с прямым, темным взглядом отчима.

— Петр…

— Привет, моя девочка. Я искал тебя. Объездил все онко-центры, ждал в каждом и вот она, удача. Какая ты стала красивая.. У меня нет слов.

— Что вы тут делаете, где мама?!

— Я бросил эту суку, когда узнал, что она сделала. Теперь нам ничего не может помешать быть вместе.

Я выдергиваю руку, смотрю по сторонам и, замечая охранника, кричу:

— Помогите! Меня хотят похитить!

— Да молчи, дура, я же как лучше хочу, – дергает он меня, выдыхает в лицо пьяным дыханием, утаскивая силой за пределы больницы. Охранник даже не шевельнулся, а я уже на улице. Вся сила и дерзость, которые всегда появляются рядом с Арсением, теряются, остается лишь пронизывающий насквозь страх, что этот ублюдок, наконец, добьется, чего хотел так долго. Кто ему помешает? Кто?

— Помогите! Помогите! — ору во все горло, а он дает мне по голове, от чего в глазах резко темнеет. Он увлекает меня к машине и заставляет забраться в багажник. Заводит машину и тут же уезжает куда-то. Я стону от боли, но лезу в карман за кнопкой, что Арсений заставил в свое время надеть.

"Однажды она может спасти тебе жизнь".

Нажимаю, сразу замечая, как она начинает гореть красным крошечным огоньком. И что теперь остается, только ждать и надеяться, что Арсений не занят, что его люди заметили мою пропажу, что он успеет спасти меня до того, как Пете удастся меня поиметь.

Оказывается, имеет большее значение, кто тебя насилует. Потому что поначалу на Арсения мое тело хоть и слабо, но отвечало, а Петр вызывал всегда лишь тошноту и омерзение.

Спустя некоторое время машина останавливается. Я сжимаюсь от страха. И вспоминаю урок Арсения. Он говорил, что его заводит, как я сопротивляюсь.

А если Петю тоже?

Тогда, может быть, притвориться мертвой? Потерпеть и задержать дыхание? Сколько я выдержу? Это если он не начнет меня лупить или дергать за волосы.

Но это не срабатывает, потому что, как только открывается багажник, я щурюсь от яркой лампы, которой он светит прямо в лицо.

— Вылезай. Нам нужно успеть уехать.

— Куда? Куда уезжать?

— У моей тетки дом в Хабаровске.

— А поезд, у меня же документов нет!

— Договорюсь. Вылезай, сказал! — дергает он меня из багажника. Я оглядываю вокзал, уже хочу крикнуть: «Помогите!» — как вдруг он тычет мне в бок пистолетом. – Я слишком долго о тебе мечтал, чтобы отказаться. Поэтому пойду до конца. Поняла?

— Поняла, — хриплю. От страха все сжимается.

Рано или поздно он отвернется. С поезда сойти не так сложно. И даже радует, что мы приехали не в аэропорт.

Он ведет меня по вокзалу, обнимает и шипит.

— Улыбайся, если хочешь еще хоть раз увидеть свою сестру.

— Петь, ты совершаешь ошибку, — решаю воззвать к его благоразумию. – Ты же знаешь Арса. Он будет искать.

— Новую куклу себе найдет. Уверен, за этот месяц он уже все твои дырочки вытрахал.

Я уже хочу сказать про ребенка, но замолкаю. Петя сейчас не в адеквате и явно пьяный. Он может что угодно сделать.

Наконец, мы доходим до поезда, где он удерживает меня и передает деньги мужчине — машинисту. Тот пускает нас в поезд, где мы садимся в свободное пустое купе.

И стоит только дверям закрыться, как поезд трогается с места, увозя меня от города все дальше.

Боже… Это какой-то страшный сон!

Может быть, я сейчас проснусь?

— Арс убьет тебя. Найдет и убьет тебя.

— Ты не слишком возомнила о себе? Тем более, ему сначала нужно тебя найти. А телефон и все документы остались в больнице. Как он тебя найдет? А? Как? Нет-нет, детка. Ты теперь моя. И теперь я сделаю с тобой все, о чем мечтал так долго…

Он закрывает дверь на щеколду, а я начинаю кричать.

— Помогите, помогите, убивают! Убивают!

— Заткнись, дура! — бьет меня по лицу Петя, от чего я падаю на сидение и бьюсь головой. Боль заставляет задыхаться, сердце бьется на пределе. Не успеет, меня никому не спасти! – Он направляет на меня пистолет.

— Раздевайся, иначе прострелю руку. Боль будет сильная, а я все равно тебя трахну. Ты теперь моя!

— Хорошо, хорошо, я разденусь. Только убери пистолет!

— Ага, так я и сделал. Думаешь, я не помню, какая ты хитрая? Только на этот раз тебе ничего не поможет. Раздевайся!

Снимаю с себя футболку, джинсы. Носки. Он облизывается, словно у него губы измазаны чем-то жирным.