— Дрянь! Малолетняя сучка! — мама держит меня за волосы, пока я реву. – Петр мне все рассказал. Ты опять к нему клеилась…

— Он врет! Врет, мам. Он пытался меня изнасиловать! Почему ты веришь ему?

— Ложь! Он любит только меня, поняла?! На твою уродливую рожу он бы никогда не позарился! Вставай, хватит реветь! — пинает она меня по спине, а я клубком сворачиваюсь… – И не смей сестре плакаться! Ей и без тебя тошно! Ну почему ты не можешь быть нормальной!

Я утираю слезы, тру место очередного удара.

Господи, как бы я хотела уйти… Сбежать. Исчезнуть. Почему она мне не верит? Почему каждый раз встает на сторону своего мужа. Почему мама меня больше не любит?

Я поднимаюсь, хоть и с трудом, слышу, как в прихожей нашего дома хлопает дверь.

У нас гости?

Очередные друзья Петра? А мне снова придется торчать у плиты, чтобы их обслужить?

— Лика! Иди на стол накрой, — орет мама и я, вздохнув иду выполнять ее распоряжение.

Открываю дверь кухни, тут же натыкаясь на несколько взглядов.

Мамин, недовольный, требующий не показывать как мне больно и обидно…

Петра, торжествующий, потому что опять поверили не мне, а ему. Поверили в то, что мне хочется лезть к этому заросшему жиром алкашу.

И еще одного незнакомца, который сидит во главе стола с таким видом, словно мы тут все его подданные.

Крупный мужчина с заросшим лицом, далеко за тридцать, перед которым Петр сразу начинает лебезить и пресмыкаться. Только дома он мужик, а для всех остальных скользкий червь. Но пока он приносит в дом деньги, маму все будет устраивать.

— Как же я рад тебя видеть, Арс,.. Молодец, что заехал… Сколько мы уже не бухали с тобой.

— Давно, давно. Да мимо проезжал, про твой долг вспомнил… — Петя сразу посмеивается, словно ему неудобно… Ну конечно он всем должен. — Дочь смотрю у тебя подросла.

— Это падчерица. Дочка Марины. Ну что встала, доставай водку и закуски. Марин, скоро жрать?

— Да, да, родной, почти готово, — улыбается мама, пока ставит тарелки с жарким на стол. У меня от голода слюни текут, но мне мясо не положено, мясо только для мужчин в нашем доме.

Вы наверное, спрашиваете, почему я еще тут, почему не сбежала из этого вечного ада…

— Лика! – слышу голос сестры, и тут же срываюсь их кухни. Рада уйти от этого тяжелого взгляда опасного на вид гостя. И разговоры мне их неприятны.

Прохожу в комнату сестры. Она тянулась за пультом и упала. Я поднимаю ее, помогаю удобнее улечься. Пока есть время, ставлю укол и даю горсть таблеток.

— У нас гости?

— Ага, знакомый папы твоего. Бандитская рожа…

Томка смеется, но тут же затихает.

— Опять за долгами пришли?

— Ты не переживай. Тебя это не касается. Принести сока?

Она болтает головой.

— А чего мама на тебя кричала?

— Поругались просто. Ну что ты, маму не знаешь?

— А меня она никогда не ругает… Хотя за что, я же просто лежу… Все время лежу…

— Не переживай. Ты обязательно выздоровеешь и сможешь пойти в первый класс.

— Ага, — отворачивается она, а я вздыхаю…

Сестра болеет очень давно. Я уже отдала ей много крови. Мне порой кажется, что я отдала ей и сердце. И только она держит меня здесь, в этом аду, потому что какой бы мама не была сукой, но для Томы она делает буквально все.

Для нее и для мужа.

А я лишняя в этом доме.

Я хотела поступить на учебу, хотела уехать, но сестра и мама насели на меня вдвоем, в красках расписав последствия моего отъезда или даже того, что я весь день буду где – то на учебе.

— Лика! Ну что ты там застряла! Пойдем за стол!

Подтыкаю одеяло сестру, и бегу обратно на кухню. Помогаю матери нарезать салат, колбасу, хлеб. Вскоре стол заставлен едой, а мужчины опрокидывают в себя очередную рюмку.

Я хочу уйти, но мама настоятельно требует сесть за стол, прямо на против гостя, который рассматривает меня как в музее.

— Лика, кушай кушай… Лика у нас закончила школу с отличием, — вдруг хвалит мама, заставляя меня поперхнуться. – Никогда ничем не болела.

— Мам, ну хватит…

— Рот закрой и жуй. Убирается хорошо, готовит вкусно. Жаркое это она сама делала.

Я не очень понимаю, что происходит и почему Петр сидит, кулаки сжимает, а мама мои внезапные достоинства расписывает, словно замуж меня выдавать собирается.

— Я пойду спать…

— Сядь, я тебя не отпускала. Видите, какая послушная.

— Марина, закрой рот.

Мама обычно слушается мужа, но тут продолжает меня нахваливать. Впервые за много лет.

— Ты пей, пей. Арсений, вы знаете нашу ситуацию. Младшая болеет сильно, поэтому мы не можем выплатить вам долг…

— Поэтому предлагаешь мне свою старшую дочь?

Что? Я резко поднимаю глаза, давлюсь отрицательной энергетикой, которую излучает этот Арсений.

— Нет, нет, вы неправильно поняли… Но может быть у вас есть для нашей Лики работа… Она бы долг выплатила, — она пихает меня под столом. – И сестре бы помогла…

— Никуда Лика не поедет! — вдруг рявкает Петр, а мама поджимает губы. – Я уже говорил тебе, что она нужна здесь, помогать сестре, тебе… Нечего ей таскаться, потом еще приплод тебе принесет, что делать будешь?

— Я хотела, как лучше!

— Я сам знаю, как лучше…

Пока они ругаются, гость рассматривает меня с явным, неприличным интересом. Я сглатываю, роняю взгляд и вдруг дергаюсь, когда Петр бьет кулаком по столу.

— Я сам разберусь со своими долгами. Вон пошли. Обе!

Я тут же выбегаю, стараясь поскорее уйти в нашу с сестрой комнату, но мама ловит меня.

— Я убью тебя, если Петр тебя трахнет, поняла?

— Мам… — не верю, что когда – то эта женщина качала меня на руках и завязывала банты в школу. Косички плела… Когда это было? Когда был жив мой родной отец? А потом? Потом появился Петр, родилась Тома, почти сразу заболела… И в момент маму стало не узнать… Она изменилась настолько, что я порой забываю то счастливое время… Ту жизнь, где была счастлива.

А теперь мне надо стараться не попадаться Петру на глаза, потому что с тех пор как мне исполнилось восемнадцать, он делает намеки, лапает меня, пытается поцеловать…

Я понимаю, что захоти он, ничего бы его не остановило. Ему нравится играть, пугать меня, нравится, что мне ему нечего предъявить, а мама не верит.

Мама мне не верит.

— Ты меня услышала, — проходит она в свою комнату и там закрывается.

Ухожу к сестре и долго смотрю как она спит, потом иду в ванную, чтобы почистить зубы и лечь спать. Как только заканчиваю водные процедуры, дергаю ручку ванной, как в нее буквально вваливается гость отца, занимая все пространство небольшого помещения.

— Вы в курсе, что сначала нужно выпускать людей, а потом заходить самому. Пропустите.

— Хватит нести чушь, — вдруг берется он за ремень. – Петя конечно не подарит твою целку, но рот в моем полном распоряжении. На колени…

— Что? — уши краснеют. Даже Петр не говорил никогда так прямо. – Вы что – то спутали. Пустите меня! Мама!

Хочу пройти, но огромный мужик просто толкает меня назад, отчего я больно бьюсь копчиком о раковину. Стону от боли… Обида и безнадежность накрывают, и я просто закрываю руками лицо, содрогаясь от рыданий.

— Что ты из себя недотрогу строишь. – хватает он меня за волосы, дергает на пол, вываливая огромный член прямо мне в лицо. — Петр сказал, что ты всегда готова. Ну давай, открывай рот!

— Нет! Нет! Он врет, он все врет! Я никогда! — кричу в его бесчувственное лицо, пока слезы текут по щекам. – Он пристает ко мне, а мама не верит.

— Ну что ты мне тут заливаешь, детка. Захоти ты уйти, ты бы ушла. Тебе сколько, лет двадцать?

— Да не могу я уйти! У меня сестра болеет! Если я ее оставлю, она умрет! Никто не будет о ней заботиться. Она думает только о муже, а врачам насрать… И денег на лечение у нас больше нет… Еще вы тут…